Ну как тебе, Небо?

— Сегодня, в этот знаменательный день, мы пришли сюда, чтобы попрощаться с Савадой Тсунаеши, Дечимо Вонголой, и, ко всему этому, другом и Семьей, — священник склонил голову, как бы показывая свое уважение. Несколько людей скривились, заметив у этого человека неискренние чувства. Сам Дечимо Вонгола лежал в гробу со спокойным лицом. Многие оплакивали его, и никого не было из его Семьи, кто не пришел. Это бы, наверняка, порадовало его, однако, если бы они сейчас спросили у него, рад ли он, шатен со спокойным, как сейчас, лицом, ответил, что нет. Здесь была его Семья, которая любила его, уважала, но… Здесь были и другие Семьи, что ненавидели его и пытались убить много раз. И кто бы был рад, если на ваше умершее тело пришли поглазеть ваши враги? Вот и Тсунаеши, видимо, так думал. Думал… — Прошу, проходите по одному, — мужчина отошел в сторону, пропустив вперед Правую Руку Вонголы, которому Дечимо доверял, как себе. Когда Хаято подошел с лицом вселенской печали, священник незаметно скривился. Они ведь просто притворяются. Хаято, опустив голову, чтобы в последний раз посмотреть на своего босса, прошептал. Однако этот шепот разнесся по всей церкви. — Десятый… Ты всегда был для меня чем-то таким, до чего я дотянуться никогда не смогу, как бы не пытался. И это меня огорчало. Огорчало до глубины души. Еще с самой первой встречи в школе Намимори, я понял, что вы — мой Истинный Босс, как бы это странно не звучало. Да, сейчас большая редкость иметь Истинного Босса, однако я еще ни разу не пожалел, что согласился служить тебе. Нет, не так, — нежно улыбнулся Гокудера, вспомнив, как Тсунаеши всегда чуть ли не убивал его за то, что он употреблял слово «служить» или тому подобные, — «мы всегда были на равных», так ведь ты говорил, не так ли, Тсуна? Я всегда буду помнить тебя. И отошёл, пропуская следующего, такого же важного человека для Десятого. Слез уже не осталось, как бы Гокудера не пытался. И это очень и очень злило. Он не может даже и слёзы выдавить на похоронах своего босса, хотя понимал, что Тсунаеши бы этого не одобрил. Следующим был Такеши, подошедший быстро и незаметно, и тут же начался дождь. Мелкий, неприятный. Небо заволокло тучами, которые в этот грустный день тоже оплакивали Дечимо Вонголу. — Ты ведь знаешь, красиво говорить это не для меня, однако… Ты был для меня — для нас — опорой, которую мы хотели защитить и которая защищала нас, но мы… Не смогли. И за это я прошу прощения, Тсуна. Знаю, ты бы сказал, что это пустяки, и даже посмеялся, возможно. Я бы сейчас с удовольствием посмеялся… Вместе с тобой. Но, вижу, это невозможно, к сожалению. И… Я никогда не забуду тебя, Тсуна. Слёзы все лились не переставая. Такеши не мог не плакать. Он стал первым другом для Тсуны, он помог ему, когда Ямамото хотел умереть. И за это он был очень благодарен. Хотя благодарен совсем не то слово, ведь… Жизнь, после которой мечник встретил Дечимо, была наполнена множеством красок. От весёлых до грустных, от добрых до злых… И эти моменты были незабываемыми. На прощание улыбнувшись, брюнет в последний раз посмотрел на своего друга и ушел, пропуская следующего… … Которым был Мукуро. Рокудо, посмотрев вверх, чтобы не видеть такого спокойного лица своего босса, тихо прошептал, что услышал только Такеши, уходящий медленно, словно нехотя. — Босс, а ты ведь не сдержал обещание, так ведь? Что не умрёшь? И за это ты должен мне кое-что, более ценное… Пожалуйста, вернись… — Мукуро, наконец-таки опустив голову, пытался вглядеться в такие родные, но такие будто чужие черты лица, что самому становилось не по себе. И тут, как будто из-под земли, появилась Хром, грустная и заплаканная. Такой ее ещё никто не видел. Когда в тумане появилось все ее тело, то они, Мукуро и Хром, одновременно взявшись за руки, тихо, на грани слышимости, прошептали, думая об одном и том же, как настоящие Хранители. — Босс, мы будем помнить о тебе и никогда не забудем, обещаем. Ее голос и голос иллюзиониста смешались. Они, уйдя, тут же растворились в тумане. Хаято неодобрительно на них посмотрел, остальные молча проигнорировали их. Им ведь так же тяжело как и всем. На место иллюзионистов пришёл Ламбо. По его щекам текли слёзы горя, точно он потерял своего самого близкого человека. Хотя так оно и было. — Тсуна, я-я… Прости, ты не видел, каким взрослым я стал, я только и-и делал, что издевался н-над тобой, хотя ты все равно м-мне все п-прощал. Я не заслуживают быть здесь, я знаю, — и тут Бовино зарыдал вголос. Его уже ничего не сдерживало. Хаято, вместе с Такеши, отвели его подальше от всех, и Ямамото попробовал его успокоить своим Пламенем, зная, что простые слова здесь не помогут, только усугубят положение… Рехей был следующим. Он, к удивлению всех здесь собравшихся, сказал одну фразу, которая повергла всех в шок, а Гокудера из-за неё чуть не ринулся к Сасагаве, чтобы ударить его. — Ты разочаровал меня. Конечно, что этой фразой он шокировал просто всех, без исключений. И, наконец, пришла очередь последнего из Хранителей, Облако Вонголы, защищающее и оберегающее свою Семью. Все, возможно, сомневались, что он не предаст Вонголу, однако не Тсуна. Он хоть и мог чувствовать что-то неладное, ещё никогда в жизни не разочаровался в нем. Хотя Хибари, вероятно, и разочаровался в нем. — Зверек, ты просто никудышный Босс. Это было ожидаемо, но все же немного неприятно Хранителям Дечимо было такое слышать, особенно от одного из Хранителей. Однако это ведь был Хибари Кея, так что ничего удивительного в этом все-таки не было. И после ушёл, скрывшись на крыше церкви. Дальше подходили близкие Тсуне люди, друзья, знакомые. Все хотели проститься с ним. После всех слов, что говорили люди, Хранителям стало плохо. В их словах был сколько фальши, лжи, они просто врали в лицо, те, кто был близко не знаком с Десятым. И кулаки чесались у Гокудеры просто зверски, однако Тсунаеши бы этого не одобрил, даже если это было для него. Поэтому-то Гокудера и сдерживался. После наступила часть, где гроб опускают в землю. Это часть была самой болезненной для близких Савады. Все уже не могли сдерживать слез. Даже Рехей, сказавший, что разочаровался в нем. Он ревел навзрыд, не пытаясь успокоиться. Это ведь был его друг. Этот день запомниться всем как самый дождливый и грустный, потому что в этот день был похоронен Савада Тсунаеши, Дечимо Вонгола, для кого-то и сын, и друг, и Босс. *** Шатен бежал со всей силы, пытаясь быстрее добраться до своего Хранителя Дождя. То, что Такеши — его Хранитель, он не сомневался. Но все-таки Тсуну гложет чувство вины. Он, хоть и не из этого мира, покалечил Ямамото. Своего друга. Тсунаеши уже сомневался, что был белым и пушистым здесь, без Пламени, без сил. И как раз только сейчас заметил, что он бежал уже минут 20, дыхание оставалось нормальным, не сбиваясь. Так этот Тсуна занимался? Сколько же предстоит ему открыть о себе нового. И… Сюда бы Бьякурана со своими способностями перемещения по мирам. Хоть это и было прошлое, но это ведь параллельный мир, не так ли? У Тсуны своего мира не было брата, уж точно, никто не знал из людей, не знающих о мафии, все было для них просто. Однако в этом мире… Здесь было все для него незнакомо. Тсунаеши покачал головой, уже вдалеке увидев здание госпиталя. Быстро добежав до него, бывший Дечимо забежал внутрь, у дежурной медсестры спросив, где находилась палата Ямамото Такеши. Она оказалась на третьем этаже, в самом конце. Боги этого мира будто издевались над парнем из другой Вселенной. Когда до двери осталось считанные метры, шатен открыл дверь, выпуская из палаты запахи лекарств и хлорки. Поморщившись от таких «приятных» запахов, Савада сделал шаг в комнату, где лежал брюнет, тут же замечая в постели парня, лежащего с закрытыми глазами. Подойдя к нему, он сел на стул около кровати и начал разглядывать лицо Ямамото, ища отличающие черты от Ямамото из другого мира. К сожалению или счастью, их не нашлось. Это был Ямамото Такеши. На лице Такеши было множества синяков и ссадин, которые на смуглом лице были не очень заметны. Но Савада заметил все. Зарычав от злости на самого себя, он сжал кулаки до побелевших костяшек. Это все из-за него. Внезапно со стороны кровати послышалось тихое шевеление и ворчание. Тсуна опустил голову, смотря как просыпается Хранитель Дождя. Сначала он приоткрыл один глаз, после другой. Не замечая шатена, он проморгался, пытаясь сфокусировать взгляд. Это было тяжело. Из-за того, что болели все мускулы на теле, он не мог даже нормально подняться. Вот он и попытался это сделать, однако руки, не выдержав, дрогнули, и он бы упал, если бы бывший Дечимо не успел поймать его. Зажмурив глаза, когда по всему телу прошелся электрический разряд, брюнет поблагодарил своего спасителя и захотел воочию, как это говорится, увидеть его. Лучше бы он этого не делал… Как только Такеши увидел шатена, его взгляд, лицо и даже поза немного изменились. Взгляд стал стальным, а лицо напряжённым. У Савады теперь не осталось никаких сомнений, что это сделал он. — Ты что-то хотел? Его голос был полон металла. Мысленно поморщившись, шатен ответил. — Я бы хотел попросить у тебя прощения. Ямамото, я знаю, что поступил жестоко, избив тебя, но… Знаю, что это уже ничего не изменит, но… прости меня, — голос Тсуны был полностью пропитан печалью и поэтому ему достался удивленный взгляд карих глаз. — Да, возможно, ты удивлён, хотя нет. То, что ты удивлён, я в этом уверен. Наверно, не думал, что я могу извиниться, да? Голова Неба Вонголы была опущена, чтобы не видеть этого взгляда от близкого человека. Это слишком тяжело. Но то, что Такеши хоть что-то ответит, было сюрпризом для Тсунаеши. — Можешь поднять голову? — сиплым голосом попросил брюнет. Тсуна засомневался: надо ли? Но все же сделал, как его просят. У него был взгляд полон печали, не наигранной или фальшивой, а искренней и какой-то родной. Взгляд шатена говорил сам за себя. Печаль, боль, горькая правда и ещё что-то, более значимое, чем все предыдущее. Искренность (прим. автора: подумали, шо любовь, да? Обломитесь, ребятки, ибо это Джен, бугага*). — Почему у тебя такой взгляд? — Потому что глаза — это зеркало души, — сказал он фразу, которую ему Нана когда-то говорила в раннем детстве, — а моя душа сейчас болит. Из-за того, что я сделал. «Даже если это сделала моя копия». Такеши ничего не ответил, погрузившись в себя. Да и Тсуна не спешил ничего говорить. Зачем? Ямамото и так надо все переварить, что он сказал, а шатен может и подождать. Времени у него сейчас предостаточно. — Ямамото-кун, давай все забудем, что было между нами до этой секунды, и начнём все с чистого листа? Просьба была искренней. Настолько, что Такеши согласился. Да, он все ещё не доверял ему, но что-то определённо в нем (Тсуне) поменялось. Он стал другим. Даже взгляд, поза — все поменялось. Что-то щелкнуло у мечника, и он захотел поверить этому, на вид худому, пареньку. И шатен ушёл, обещая, что придёт завтра и захватит чего-нибудь вкусного…