Ну как тебе, Небо?

День с самого начала выдался не лучшим в жизни Тсуны. То с утра узнаешь, что побил своего друга, после бежишь к нему, чтобы узнать о своём самочувствии, понимаешь, что этот Савада Тсунаеши был далеко не слабаком, а с приличной выносливостью, что не каждому дана в таком возрасте. Просишь прощения у Хранителя Дождя, который, к удивлению шатена, быстро его прощает, хотя и не доверяет, что было видно невооруженным глазом. «Но хоть что-то». А вот день выдался, на удивление, солнечным и жарким. Тсунаеши задумался, сосредоточившись на том, как бы найти Хибари. Хотя понимал, что сегодня это сделать уже не сможет, к сожалению. Может, попросил помощи у Реборна? Все же этот Тсуна должен знать, что у Неба должны быть Хранители, хоть он, наверно, и не знал, что он обладатель Пламени Неба. Это, возможно, к лучшему. Шатен помотал голову в разные стороны, избавляясь от надоедливых мыслей. По словам Реборна, скоро должно наступить то время, когда киллер будет тренировать его. И, естественно, скоро наступит ад. Для Реборна или для него, Тсуна ещё не думал, предвкушая тренировку с младенцем. А навыки ведь остались те же у Аркобалено? «Возможно». Когда шатен зашёл в дом, тут же почувствовал запах чего-то паленого, что сразу насторожило Саваду. На кухне Наны никогда ничем таким не пахло. Быстрым шагом дойдя до кухни, он вошёл, замечая, что в кухне был лишь Леон. Он даже не обернулся, зная, что там стоит младший брат. — Леон? — тишина начала давить на нервы Тсунаеши, поэтому он решил разорвать ее. Блондин шелохнулся, поворачивая голову так, чтобы была видна лишь одна сторона лица. — Что случилось? Почему ты молчишь? Старший брат тихо фыркнул, отворачиваясь к плите, чтобы доделать свой «шедевр». Тсуна смотрел на это минут пять, пытаясь как-нибудь не засмеяться в голос. Но это всё-таки произошло, и шатен, обхватив руками свой живот, низко наклонился, захохотав. Савада-старший резко обернулся лицом к брату, покраснев от злости. Ещё никто не смеялся над ним, особенно Тсуна, поэтому его это взбесило. Когда кареглазый поднял взгляд на блондина, то замер в ступоре. На лице Леона, под глазом, был огромный синяк ярко-фиолетового цвета. То время, что шатен находился в ступоре, блондин хмурился, зло что-то бормоча, отвернувшись к плите. Время тянулось медленно, словно растягивая момент, когда начнётся разговор между братьями — а он точно начнётся — Тсунаеши был уверен. Интуиция шептала, что это сделал точно не Реборн, но… Тогда кто? Да, кареглазый знал, что его «старший» брат был мелким хулиганом, почти ни на что не способным, однако… Это было новостью для него, что его побили. Леон создавал впечатление грубого и жестокого хулигана, хотя это, отчасти, было не так. Да, он был грубым, причём, сильно, но не жестоким. Тсуна видел это во взгляде блондина. Тишина продолжалась недолго — Леон начал говорить первым, видимо, тишина давила на него. — Чего ты уставился? Не видишь, я готовлю? «Кстати, да». Савада-младший оглянулся. «А где Нана?» — Первое: я не уставился, а смотрю на тебя, — холодно приструнил того он, надеясь всем сердцем, что за ним сейчас не следят какие-то агенты Вонголы. — Второе: готовить ты не умеешь, не умел и не будешь уметь. Лучше отойди и дай мне сделать тебе, — быстрый взгляд в сторону плиты, хмык с его стороны, — яичницу. — Это омлет! — раздраженный ответ. — Третье: откуда у тебя синяк? Леон фыркнул, поворачиваясь спиной к младшему брату. Хотя «младший» сейчас этому парню совсем не подходило под описание. Он слишком вел себя… Открыто, холодно, отчужденно (это чувствовалось)… И по-чужому. И это все началось с того дня, как Тсуна упал в обморок. — Не твоё. Собачье. Дело! Прокричав это, блондин с размаху ударил по столу. Он выбежал из кухни, предварительно толкнув плечом Тсунаеши и пнув на него полный презрения и злости взгляд. И почему именно сейчас он считает себя маленьким ребёнком, который натворил дел?! То, что Тсунаеши вел себя не как младший брат, а взрослый мужчина, сразу бросалось в глаза, однако… это было невероятное зрелище. Леон совсем не ожидал такой холодности от брата, и совсем не кстати он почувствовал себя маленьким мальчиком, который на всех обиделся! В Тсунаеши чувствовалась сила, не та сила, о которой думали все, а сила, которой все по зубам. Блондин устало выдохнул, заходя к себе в комнату. То, что у него нет Х-перчаток было для него огорчением, ведь он думал, что он прямой наследник Пламени Примо, а оказалось, что нет… Хотя технику двух ножей он знает досконально, и уже много раз думал, что перчатки Примо ему не нужны. Два ножа были идеальным оружием для него, как бы странно это не звучало. Когда подросток зашел в свою комнату, думал, что встретит там Реборна, однако, к удивлению, его там не оказалось. Пожав плечами, Савада-старший улегся на кровать, начиная делать домашнее задание, которое будет проверять Аркобалено Солнца. *** Тсуна проводил взглядом своего старшего брата. То, как он отреагировал, было для шатена сюрпризом, которого он не ожидал. Леон оказался очень упрямым и обидчивым, как ему показалось, ребенком. А то, как блондин уходил, даже не обращая внимание на бушующее Пламя, наводило на определенные мысли. Он не умел контролировать свои эмоции, а значит, и Пламя. Дечимо нахмурился. После оглянулся, глазами ища Нану, которой нигде не было, что неприятно удивило. И куда она могла деться, ведь почти никогда не выходила из кухни? Все же не став заморачиваться над этим, шатен прошел в гостиную, чтобы подождать Реборна, который должен был появится уже скоро. Через 10 минут появился Аркобалено, сказавший, чтобы он следовал за ним на задний двор для тренировки. И Тсуна нехотя последовал. Сейчас ничего не хотелось, в особенности, тренировки, которая — он был уверен — вымотает не Реборна, а его. Когда они вышли на жаркое солнце, то Савада зажмурился. И тут же замер. Открыв глаза, шатен осмотрелся, замечая сильное Пламя Тумана. А то, что оно было сильное, говорило ощущения Тсуны. Он бы через слабое Пламя никогда не увидел его, с такой-то силой, хоть она и была больше, чем у него в этом возрасте. Но, так как он знал, как можно было посмотреть на Пламя, бывший Дечимо смог засечь его (Пламя). Причем, очень знакомое Пламя Тумана. Опасливо покосившись на Реборна, спокойно смотрящего на него, Тсунаеши ощутил, что тот внимательно следит за его реакцией и действиями. — Реборн, — позвал он своего бывшего-нового репетитора, — а ты не чувствуешь никакого напряжения? Ему достался недоуменный взгляд карих глаз. Реборн сказал, слегка прикрывая шляпой глаза. — Можешь описать эти ощущения? Тсунаеши нахмурился. «И как мне, по-твоему, рассказать тебе о них?! То, что я чувствую своего Истинного Хранителя, который не должен быть здесь, особенно в Намимори, и который, собственно, ненавидит мафию?! Это?! А то, что я ищу этого чертого Хранителя, именуемой ананасовой башкой, никого не волнует?!» Савада мысленно поморщился от своих мыслей. А ведь и правда. — Ну, ощущения, будто на меня что-то давит, что-то сильное, отчего голова начинает болеть нещадно… Кажется, такое чувство у меня было когда-то, — начиная нести какую-то ахинею, Тсунаеши опасливо смотрел на Реборна. — Будто дежавю, хотя я такого совсем не помню. «Что я несу?!» — шатен прикусил язык, останавливаясь, чтобы не сказать еще какую-то глупость. Репетитор уставился на него немигающим взором своих черных глаз, что начинало нервировать. И в следующую секунду Реборн исчез. Не ожидавший такой подставы от него, шатен замер, пытаясь понять, откуда он начнет атаковать. Интуиция совсем не работала, будто ее никогда и не было у него, так что полагаться на нее было глупо. А вот брюнет не стал медлить, снеся бывшего Десятого с ног, из-за чего он упал, больно ударившись спиной об землю. Савада застонал, переворачиваясь набок, чтобы быстрее встать, ибо шестое чувство (а может и долгие годы с Реборном) подсказывало, что это далеко не конец. И он оказался прав. Как только шатен поднялся, кряхтя от боли в спине, брюнет, словно из ниоткуда, появился под Тсуной, который совсем этого не ожидал. Последовал сильный удар в живот и такой же в ногу, из-за чего Дечимо сморщился, отлетая на 10 хороших метров. Видя перед собой небо, Тсунаеши невольно подумал, что он уже не сможет на сегодня. Но тут же откинул эту мысль, пытаясь подняться лишь из-за своей силы воли. И у него получилось. Опираясь руками об колени, уставший и тяжело дышавший, он увидел, как скрыл за полями шляпы свой взгляд Реборн, стоявший напротив него и чуть улыбнувшийся. — «Путь упрямства — короток». Знаешь такое выражение? — Реборн внимательно проследил, как Тсуна убрал руки с коленей. Шатен знал это выражение очень хорошо. На последнем уроке перед становлением полноценным Боссом Вонголы, Реборн провел урок, в котором он, шатен, просто-напросто проиграл как последний слабак. От этого стало так стыдно, хотя в этой схватке бывший Аркобалено показал себя как сильнейший киллер мира, не щадя Десятого Босса. И вот именно тогда он и сказал эту фразу, над которой он стал часто задумываться. Вот только… Тсунаеши сорвался с места, намереваясь хоть раз ударить брюнета, который, удовлетворенно хмыкнув, также сорвался с места, оказываясь справа от Тсуны и длинной палкой, в которую превратился Лион*, ударил его. Дечимо вскрикнул, падая на землю и держась за правое плечо. Что-то прошипев в сторону своего ненавистного репетитора, шатен сел, сдаваясь. … Реборн сказал и кое-что другое. — «Сила воли слабых называется упрямством», — тихо произнес шатен, разрезая тишину, что стояла на дворе. Реборн застыл, в ступоре смотря на своего ученика, ведь знал продолжение этой фразы, — но вот только… вот только я не слабый! — решительность во взгляде, позе, в которой он сидит, на лице, которое вмиг стало намного серьезнее. Эти качества и должны быть в Дечимо Вонголе. Реборн одобрительно хмыкнул, с каким-то непонятным блеском смотря на своего ученика. На балконе, выходящий на задний двор, стоял Леон, хмуро смотрящий на этот нечестный бой и слышащий весь диалог, что был между ними. А ведь он даже не почувствовал, что вокруг дома была создана иллюзия…