Под наркозом

Я чувствую, что шея затекла, волосы беспорядочно разбросаны по лицу, мешая мне дышать, а звуки, которые издаёт будильник, способны поднять даже медведя из спячки среди зимы. И все это не мешает мне валяться на кровати, не пытаясь шевельнуть хотя бы пальцем. Семь утра, понедельник. И это первое утро после затянувшихся каникул в моем колледже. - Эми, ты решила продлить себе отдых ещё на пару месяцев? Тогда помой посуду и приготовь обед, пока меня не будет. — братец явно понял, что сегодня вытянуть меня из постели будет трудно. Проскочила мысль, что так легко сдаться будет глупо, и я решила приложить все усилия и собраться на учебу. Потягиваясь я перекатилась с одного края кровати на другой и с грохотом упала на холодный пол. Бодрит лучше кофе, можете взять на заметку. Подойдя к зеркалу, я поняла, что это была плохая идея — синяки, мешки под глазами и полоска от одеяла по всей щеке сулили мне не лучшее продолжение дня. Я потопала по лестнице в носках и пижаме в надежде найти что-то съедобное. С кухни доносились приятные запахи и это единственное, что порадовало меня этим утром. - Оливер Браун стоит у плиты! Зовите священника, в моего брата вселился бес! Нет-нет, просто постой, я сфотографирую тебя и в рамке повешу над камином. Исторический момент! — я достала телефон и щёлкнула его пару раз для собственного архива. - Лучше залей в инстаграм. Пусть все твои подруги думают, что ты живёшь с горячей моделью Calvin Klein. — Оливер говорил это с запалом, не отворачиваясь от плиты, и я была уверена, что в этот момент дьявольская ухмылка не слезала с его лица. Я иронично посмеялась в ответ, чтоб приглушить его ликование собой хотя бы ненадолго. Он повернулся, выкладывая мне на тарелку бекон и омлет с таким важным видом, словно это заслуживает всех звёзд Мишлен. Он встретился взглядом с моим, и его физиономия тут же скривилась. - Что с тобой случилось, надеюсь, ты не смертельно больна? Помоги мне это развидеть… Ей Богу, твоё лицо клевали вороны, пока ты спала? Я с аппетитом уминала еду и не хотела отвлекаться на издевки брата, к которым я успела привыкнуть за время совместной жизни. При всём его нарциссизме и маске задиры ему стоит отдать должное. Он ухаживает и следит за мной с тех пор, как ему стукнуло 18. Нет, наши родители не погибли и даже не пропали без вести. Они всегда считали себя светскими людьми, не созданными для земных забот, и уделяли мало времени своим детям. Брату были ближе уличные компании, чем своя семья, из-за чего он нередко попадал в неприятности или ломал себе что-то в уличных драках. Отец никогда не беспокоился о нем и лишь устраивал скандалы, что бы он не порочил его фамилию, а мама просто старалась не вмешиваться в это, абстрагируясь на работе от домашних проблем. Мне же было приятней общество нянь, которые окружали меня заботой, что б заработать себе на жизнь. Когда я оставалась наедине с мамой, она просто напросто терялась, пытаясь увлечь меня игрушками, ведь она не знала, что со мной делать и как воспитывать. Оливер на тот момент был подростком, и капризы мелкой сестры были самой меньшей заботой в его жизни. Он лишь думал о том, как нужно подкатить к девчонке, чтоб стянуть с неё нижнее белье. Как только родителям поступило предложение о бизнесе в Европе, они и думать не стали о принятии решения и лишь дожидались совершеннолетия брата, чтобы оставить нас одних и начать новую светскую жизнь. Я всегда знала, что его задевала эта тема и старалась избегать разговоров о семье при посторонних. Благо, мы никогда не были обделены в средствах — родители оставили нам дом, а Оливер вёл их бизнес, который был в Нью-Йорке. Мне было 10 лет, когда мы стали приспосабливаться к жизни вдвоём, и я была капризным ребёнком с комплексами и вечно пыталась привлечь к себе внимание, которого мне не хватало в детстве. И брат отказался от привычного образа жизни, чтобы я не чувствовала себя обделённой заботой или одинокой. Он всегда был пофигистом и жутким задирой, но только не по отношению ко мне. Мы росли и взрослели вместе, я была для него стимулом к совершенствованию своих человеческих качеств и поддержанию имени отца среди акул манхэттенской элиты. Он — лучшее, что есть в моей жизни. И даже если весь мир будет против него, я буду против всего мира. Вместе с ним. — Хоть ты и самая большая заноза в моей заднице, ты знаешь, что я люблю тебя. Спасибо за завтрак, было съедобно. — Съедобно? Да что ты понимаешь в еде и жареном беконе? — Ничего, ты прав. Просто я уже на 90% состою из блюда, которым ты пичкаешь меня каждое утро. Удачного дня, твои ключи лежат на полке у входа. Я побежала собираться и приводить себя в порядок. Сегодня, учитывая мой вид, на это потребуется больше времени, чем обычно. Я приготовила черные лабутены, белую рубашку и юбку карандаш. Как в школу на первое сентября, честное слово. Но сегодня нужно было выглядеть серьёзно — первый день моей рабочей практики, и я понятия не имею, куда меня отправят. Неизвестность и любопытство к происходящему поедают меня изнутри и заставляют нервничать и трястись, будто я ребёнок перед контрольной. Приведя своё лицо не просто в адекватный, а даже довольно-таки симпатичный вид, завершаю образ матовой розовой помадой, беру сумку и отправляюсь навстречу новому дню. Взгляд упал на выглаженный белый халат, чуть не забыла. И куда я без него собралась то?