Связь

Штольман сделал последний глоток кофе и поставил крошечную чашку на блюдце. Фарфор неожиданно громко звякнул. «Нервы», - подумал Яков. Если предыдущие дни он испытывал досаду, то сегодня он начал нервничать. Связной снова не пришел, а завтра оставался последний день, когда их встреча могла состояться. Если никто так и не появится, это означает массу проблем. Его послание Варфоломееву никак не могли перехватить. Он об этом тщательно позаботился. Но если оно просто не дошло до него – запоздало или вообще потерялось, – это немногим легче. Он находится под столь плотным колпаком, что неизвестно, когда ему представится следующая возможность связаться с начальником. А события разворачиваются все масштабнее и быстрее, его службе принципиально важна информация, к которой он имеет доступ. Ему жизненно нужен канал связи. Причем нужен именно сейчас, пока он еще в Вене. Чтобы через несколько дней, когда операция и он вместе с ней переместится обратно в Россию, в Петербурге уже все было готово. Штольман взял лежащую перед ним газету и перевернул страницу. Первое, что он увидел, была реклама дамского салона «Анна». Анна. Штольман резким движением сложил газету и отодвинул ее подальше от себя. Он не может сейчас думать об этом. Эту тему усилием воли он задвинул в самый дальний угол своего сознания. Только иногда, в самой глухой ночи – когда становилось совсем уж невыносимо, – позволял себе думать об Анне. Но сейчас нет. Не место и не время. Штольман резко встал. Ну что ж, возможно, связной появится завтра. Он пошел между столиками к выходу венского кафе. Неожиданно, когда он проходил мимо одного из столиков, из-за него резко встала посетительница, что сидела к нему спиной. В результате они столкнулись, а у нее из сумочки посыпались многочисленные мелкие предметы. Штольман автоматически рассыпался в извинениях на немецком и присел, чтобы собрать разлетевшиеся вещицы. Дама, у которой он успел заметить только каштановые кудри, тоже присела и начала лепетать извинения по-английски. Ее голос ударил его как кулаком под дых. Он поднял глаза на ее лицо. Из-за круглых стекол очков на него смотрели самые прекрасные в мире голубые глаза. Полтора года он видел в этих глазах радость, боль, восторг, обиду, счастье, страх, надежду, ревность, страсть и еще десятки и даже сотни эмоций. А еще он полтора года видел в этих глазах любовь. Огромную бесконечную любовь. Любовь, которую он не знал, чем заслужил, которая захлестывала его с головой и с которой он, дурак, так долго не знал, что делать. Сейчас эти глаза смотрели на него вежливо-равнодушно. Дама быстро собрала остатки выпавших вещей и, в последний раз сказав «excuse me», выпорхнула из кафе. В его ладони остался зажат маленький свернутый листок, который она ему в возникшей суматохе вложила.