"чОткие чивиточки", или "Жизнеописание полевых растений"

..., Маргаритка действует методом от противного, а Одуванчик бесится. Попутно все танцуют и поют… А, стоп, пардон, это индийский фанфик случайно затесался, кыш! «Забудь?! Нет, это выходит за всякие рамки! Меня чуть не изнасиловал, а теперь – забудь?! Сделаем вид, будто всё ок?! Ну, гад!» — кипятился Одуванчик, сидя на уроках. Чертополох смотрел на него с испугом – друг начинал рисовать в тетрадке человечков с длинными волосами, а потом, зверски хохоча и строя страшные, полные ненависти рожи, рвал рисунки на мелкие-мелкие кусочки, приговаривая: «Что, получил, ирод?!». Или и того хуже – впадал в уныние и начинал биться головой о парту, есть шоколадку вместе с обёрткой, хвататься за светлые патлы, мученически буравить доску перед собой взглядом прожженного эмо-боя. Жуть. — Звиняйте, я опять проспала, — на перемене в класс ввалилась Конопля в чёрных очках и села рядом с Чертополохом. – Какой-то придурок разбудил в пять утра, так орал… Наверное, кому-то яйца дверью прищемили. А я б добавила… Эй, Одуван, ты чего в прострации? — Тссс, тише, Кона, мне кажется, его лучше сейчас не трогать, — панк приложил палец к губам и кивнул на зависшего блондина, продолжавшего смотреть в никуда стеклянным взглядом. – Он самого утра как обдолбанный, я боюсь, если мы его сейчас растормошим, он нас уроет. Посмотри на эти полные злобы глаза! Он прям излучает ауру жажды крови. Молись, что б не нашей. — Ладно… — Конопля с испугом посмотрела на Одуванчика. – Надеюсь, это временно. *** Прошло три дня. Чертополох и Конопля сидели за котельной. Одуванчик остался в классе, продолжая о чём-то напряжённо думать. — Нет, слушай, я не могу больше на него смотреть! – взвыла Конопля, хватаясь за голову. – Кстати, я кое-что узнала про Одувана. Может, это хоть немного прояснит картину. — У меня тоже есть, только про новенького, — панк достал из пачки сигарету и щёлкнул зажигалкой. – Я решил с него покопать, потому что именно с появлением Маргаритки с нашим парнем началась эта чертовщина. Ладно, давай сначала ты. — Короче, я с товарками побазарила из параллельного класса. Ну, с Ромашкой и Незабудкой. В общем, они утверждают, что видели нашего Одувана, выбегающего из нашего класса в понедельник, красного как помидор и орущего нечто на исконно русском. Продолжение истории они не знают, сами спешили домой. — Оу, — Чертополох удивлённо почесал подбородок. – Как интересно. А у меня есть такая инфа — знакомый мой уверял, что в понедельник видел нашего новенького, «того, с голубыми волосами», который в нашем классе после уроков зажимал какую-то блонди. Ещё удивился, мол, тока пришёл, а уже так оперативно действует. Знакомый постеснялся и упёрся, едва это увидел. Конопля побелела, как мел. — П-полька, ты вообще понял, что сейчас сказал? – заикаясь, спросила она. — Ты о чём? – удивлённо поднял бровь панк, затягиваясь. — ИДИОТ!!! Та «блонди» и был наш Одуванчик! Неужели ты не догоняешь?! – в панике завопила Кона. Чертополох от такого заявления чуть не проглотил сигарету. — Да ладно?! Ты шутишь? – с надеждой переспросил было Чертополох, но, увидев лицо подруги, сам стал цвета побеленной стенки. – Ой… Сейчас, если сложить наши кусочки. Ёпаный насос, ты права! — О Святы Саженцы! Теперь ты понял, почему Одуван сидит такой упоротый?! – Конопля села на ступеньки. – Не удивительно, я б на его месте тоже хотела бы застрелиться. Самое обидное, что мы ничем ему помочь не можем. — О, мой бедный друг! – Чертополох пустил скупую мужскую слезу. – Даже если ты выберешь столь отвратный и тернистый гейский путь, я всё равно буду поддерживать тебя! — Хм, слушай, а ты порой мудрые вещи говоришь, — Конопля оценивающе посмотрела на панка. – Мы ж не бросим нашего Одувана, если он станет мерзким гомосексуалом? Чертополох мучительно зашевелил извилинами. Коне даже почудилась, что она слышит их натужный скрип. — Конечно, это очень странно, но, знаешь, какие мы друзья, если не можем вытерпеть маленькой причуды нашего другана? – улыбнулся Полька. – Как ты думаешь? — Аналогично. Но, знаешь, давай мы это ему говорить не будем. Ну, сейчас по крайней мере… Воспримет неадекватно же. — Точно. *** Пока друзья Одуванчика ломали голову насчёт странного поведения блондина, тот в свою очередь кипятил себе мозги на тему своих чувств. После той записка парня напрочь переклинило, намертво! Теперь он думать не мог о чём-то другом, кроме Маргаритки. А тот, в свою очередь, усиленно исполнял своё обещание и обращал на Одувана ровно столько внимания, как на штукатурку потолка в общественном сортире, что особенно выводило из себя. На исходе вторых суток раздражение и желание прибить супостата чуток уменьшились, и парень наконец-то смог достаточно внятно поразмышлять над сложившейся ситуацией. И вот, на третий день, Одуван пришёл к неутешительному выводу – чем больше он пытался выкинуть Маргаритку из головы, тем больше о нём думал. И показное равнодушие последнего бесило именно потому, что желтоглазый волновал его чувства. Конечно, Одуванчик был не семи пядей во лбу, и всегда это признавал весьма охотно, но даже до него дошло – он влюбился. Не в вымышленный образ девочки из детства, а именно в этого парня, который, сцука, сидел на первой парте и жрал яблоко!!! Пока он тут страдает! Бесчувственная сволочь! — Маргаритка, слушай, не хочешь сходить с нами в кафе после занятий? – возле парня нарисовались девушки из параллельного класса. Короткие юбчонки, боевая раскраска, прыгающие в свободно расстёгнутых кофточках сиськи – вот они, хищницы, почуявшие добычу. — Хм… В принципе, я сегодня свободен, почему бы и не… — мило улыбаясь, начал было Маргаритка, но тут спиной почувствовал зловещую ауру. Девушки мигом поменялись в лицах, сливаясь цветом с партами. — Од… Од… — заикаясь, они начали задом пятиться из класса. О да, между прочим, по школе у Одуванчика ходила слава беспощадного хулигана, и кроме Чертополоха и Конопли, друзей у него не было. Его рожа со шрамом мигом снижала желание пообщаться до минимума. – Ой, Маргаритка, извини, мы забыли, у нас же скоро контрольная, нам готовиться надо! Чао! Желтоглазый парень закинул голову назад, в перевёрнутом положении рассматривая стоящего сзади Одуванчика. — О, привет, как там тебя? Извини, у меня плохая память на имена, — во весь каравай улыбнулся Маргаритка. – Чего хотел? — Память, гришь, плохая? – угрожающе пророкотал блондин. – Ничё, щас исправим! Он схватил Маргаритку за шкирдон и потащил из кабинета. Последний оставался абсолютно невозмутимым, даже не делая попыток идти своими ногами. Народ, попавшийся на пути эксцентричной парочки, надолго оставался «в капле». — Ну и зачем ты меня сюда притащил? – Маргаритка оглядел подсобку, которая раньше была радиоточкой, а теперь стала складом разного мелкого инвентаря. Одуванчик опёрся спиной о дверь, ясно давая понять, что так просто Маргаритка отсюда не выйдет. — Скажу прямо – своей дурацкой запиской ты меня с ног на голову перевернул, — блондин скрестил руки на груди. – Просто скажи честно – почему ты тогда на меня накинулся? Маргаритка тяжело вздохнул и сел на старый стол, стоящий здесь же. — Я ведь по-хорошему хотел, — развёл руками он. – Видя твою реакцию, решил взять на себя ответственность и не смущать тебя. Сделать вид, что ничего не произошло. А ты всё взял и испортил, правдолюб фигов. Хочешь знать, почему? Да это же проще простого. Я люблю тебя с детства. Знаю, это неправильно, но я искал тебя, что бы точно убедиться в своих чувствах. И «накинулся» по той же причине – проверить, а то ли я к тебе испытываю? Не путаю ли я любовь с чем-либо другим? Одуванчик сглотнул. — Ну и как, проверил? – хрипло спросил блондин. Маргаритка устало прикрыл глаза: — Ага. Я тебя люблю. Теперь доволен? Тогда выпусти меня, скоро урок начнётся. Неожиданно Одуванчик с силой ударил кулаком о стену рядом с головой Маргаритки. Тот побледнел и испуганно покосился на руку блондина: — Эээ… Ты чего? – перевёл взгляд на лицо и невольно вздрогнул – зелёные глаза Одуванчика смотрели ну ОЧЕНЬ нехорошим взглядом. — Какой, к сорняковой бабушке, урок?! – зашипел он. – Говоришь о том, что любишь меня и тут же просишь отпустить на занятие, как будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном и неважном! Знаешь, что меня больше всего бесит? Именно твоё отношение ко мне! Как будто я пустое место. А я НЕНАВИЖУ, когда меня игнорируют подобным образом! Маргаритка впервые в жизни действительно испугался. Он всего ожидал – но что бы такого… — Продолжаю логическую цепочку! Раз ты так бросаешься своими чувствами, значит, то, что я рожал три дня, с муками морали и головной болью, вывод о том, что ты мне далеко не безразличен – совершенно неважно и даже глупо! Значит, по-твоему, моё отношение к тебе – это тоже так, пустячок?! – продолжал бушевать Одуван, которому от злости уже воздуха не хватало. – Уф, всё сказал! О, как полегчало-то! Желтоглазый усиленно пытался переварить бурный поток сознания, выплеснутый ему на голову, словно ушат с холодной водой. — Погоди! Укорочу до минимума – ты сейчас сказал, что я тебе не безразличен? – робко уточнил Маргаритка. — Даааа, блин! Ты у меня из головы не выходишь, только о тебе всё время и думаю, — раздражённо ответил Одуванчик, и хотел ещё что-то сказать, но ему снова не дали высказаться – Маргаритка повис у него на шее и опять заткнул поцелуем. Блин, он что, нормально не может попросить сделать паузу?! А, пофиг. *** Прошла неделя. — Знаешь, а я на самом деле не просто так эту записку тебе в карман сунул, — неожиданно признался Маргаритка, сидя у Одуванчика между ног и оперевшись спиной о его грудь. Наши бравые голубчики кинули Коноплю и Чертополоха, которые у котельной, в свою очередь, обсуждали «сладкую парочку», и сидели на крыше спортзала. — Э? В смысле? – удивился блондин. — Нууу… Знаешь, есть такой метод – «от противного». Подумал, что если буду тебя домогаться, ничего путного не выйдет и ты ещё больше замкнёшься. А так – дал тебе пищу для размышлений и заодно пощекотал твоё самолюбие, — хихикнув, ответил Маргаритка. — Ах, ты… — Ай, не бей! Ну согласись, зато получилось ведь! — Хм… — Одуванчик отпустил руку, которой хотел отвесить желтоглазому подзатыльник, и вместо этого за подбородок притянул его голову к себе, нежно целуя. – Пожалуй. *** Думаете, конец? Ой, зря!