Дай мне руку (я пожму её)

      Валяскьяльв был укрыт тонким белоснежным покрывалом; дворец с серебряной кровлей сиял даже под пасмурным небом Асгарда. Один из девяти миров погряз в тишине на сегодняшнее утро.       Над младшим принцем должен был совершиться суд.       Присутствующие были явно обеспокоены происходящим: Фрейя и Бальдр разглядывали пленника, медленно идущего в сопровождении стражи, и о чём-то переговаривались.       На троне, как и прежде, восседал Всеотец, справа от него жена, которая до этого дня не присутствовала на судах, слева — наследник трона — Тор.       — Вся семья в сборе… как мило, — медленно проговаривает Локи.       Десять стражников в золотых доспехах сопровождают бога лжи и коварства. В гробовой тишине тронного зала цепи звенят громко, словно колокола в башнях.       Один внимательно разглядывал темноволосого мужчину, на чьих руках красовались наручники. Взгляд его был невозмутим и казалось, словно ничего фееричного и не произошло: всё как раньше.       — Локи, — отдается эхом по залу голос Фригги.       — Здравствуй, мама, — ласково обращается к ней мужчина, склонив голову, — ты гордишься мной?       — Не стоит, будет только хуже.       — Куда уж хуже? — он вскидывает брови, выражая заинтересованность в словах матери.       — Довольно! — громкий мужской голос прокатывается знакомым эхом по помещению, отвлекая на себя внимание Локи. — Я сам поговорю с пленником!       — Не возьму в толк, отец, из-за чего весь сыр-бор? — всё тем же тоном интересуется Трикстер.       — Ты не раскаиваешься в содеянном? Везде, где есть ты — разруха и смерть. Осознаешь ли ты, какой урон нанёс Мидгарду?       — Осознаю. — кивает в ответ Локи, усмехаясь и вспоминая неудачу. — Я всего лишь хотел править ими как милосердный бог.       — Мы не боги. Мы рождаемся и умираем как люди, которым ты принёс страдания.       — Плюс-минус пять тысяч лет, Всеотец.       — И всё это из-за притязаний на заветный трон. Ты отказываешься осознавать свою вину?       — Отказываюсь. — в мгновение отвечает трикстер; он намерен настаивать на своём. — Я был рожден, чтобы править.       — Ты был рожден, чтобы умереть под ледяными скалами ещё младенцем! Я сжалился над тобой, забрав с собой!       — Отец, я прошу тебя, если мы собрались здесь для того, чтобы меня казнили, то отдай приказ и обойдёмся без прелюдий.       Всеотец медленно поднялся с трона, опираясь правой рукой на золотой подлокотник. Он был недоволен и отказывался принимать то, что происходит сейчас — то, что придётся ему произносить.       — То, что ты все ещё жив и невредим — заслуга Фригги и её ты больше никогда не увидишь, покуда остатки своих дней проведёшь в темнице.       — Но это нечестно, отец! — наконец произносит Тор, внимательно следивший за происходящим. — Я прошу тебя найти другой способ наказать брата за его злодеяния.       Локи театрально закатил глаза, понимая, что сейчас начнётся больший спектакль: сошлют в Мидгард? Лишат магии? Превратят в зверька? Вечно этому Тору не сидится на месте.       — Один, — ласково обращается к мужу Фригга, — мне кажется, наш сын прав. Темница совсем не выход.       — В таком случае, — бросив взгляд на жену и сына, которые настаивали на другом решении (на деле, если бы это был лишь один из них, то он и не рискнул бы прислушаться), — что вы хотите предложить пленнику?       — Наш сын, — Фригга делает акцент на слове «сын», — должен действительно осознать свои ошибки. В нём нет той светлой части, которая помогла бы ему с этим. Мы могли бы связать его узами брака.       — Вы действительно думаете, что в девяти мирах найдётся хоть кто-то, кто решится на это? — Локи вновь подаёт голос, но на него не обращают внимания.       — Мы найдём женщину, отец, которая сможет заставить брата измениться. — Тор говорит, выделяя каждое слово и внимательно вглядываясь в отца.       Он любит брата несмотря на то, что он позволил себе совершить и сейчас надеется на то, что Всеотец смягчит приговор; да и не в братской любви дело — Тор точно знает, что его мать будет переживать и не сможет себе простить того, что произойдёт с Локи в темнице.       — Бальдр, — Один обращается к светловолосому мужчине, — считаешь ли ты это правильным решением?       — Да, Всеотец. Это будет наиболее правильное решение.       — Будь по-вашему. Я даю срок в месяц. Если женитьбы не случится, то через месяц он отправится гнить в темнице. Уведите пленного.       Присутствующие облегчённо выдохнули; на лице Фригги появилась едва заметная улыбка — она знает, что будет делать.