Дай мне руку (я пожму её)

      — Ты должна быть в гармонии с собой, милая. Внутри тебя, вот тут, — Фрейя опустилась на колени к сидящей на полу дочери и провела рукой от ключиц до живота — прямую линию посередине. — Находится душа. Именно там весь сгусток энергии и силы, которой ты должна научиться управлять, иначе ничего не выйдет.       — Мам, — прервала женщину Иден и открыла глаза. — Я не могу перестать беспокоиться хотя бы потому, что до конца не понимаю всё, что происходит. Как я должна прочувствовать хоть что-то, когда закрывая глаза вижу какие-то вырванные из памяти картинки своей жизни? Я даже толком не знаю кто ты, как ты здесь, почему отец так долго не видел тебя и вновь рядом, словно ничего не было, да и вообще… Фрейя, прости, не могу привыкнуть и называть тебя матерью, но я чувствую себя чужой. Мне здесь не место.       Светловолосая женщина, глядящая на закат, грустно улыбнулась. Она прекрасно понимала все чувства и эмоции Иден, каждый раз ставя себя на её место. Конечно, Фрейя могла бы применить магию, заставить дочь думать иначе, но женщина всячески старалась удержать себя от такого опрометчивого поступка. Слишком много в своей жизни она уже изменила, стараясь не полагаться на то, что дорогие люди смогут сами решить свои проблемы без помощи её силы.       Фрейя не была святой. Лгала много и сама же забывалась, списывая это лишь на то, что её вынудили. Родной брат, который отказался принимать её мужа и дитя; Фригга, которая лишь поддержала вариант Фрейи; глупые гномы, дарующие сильнейшее и самое красивое ожерелье за одну ночь и вся, абсолютно вся её жизнь. Фрейя действительно была невероятно красивой, сильной и мудрой, но до сих пор не смогла совладать со всем тем, что ей принадлежит по праву. Всегда бежит от своих проблем и забывается о последствиях — богиня любви и войны окончательно потеряла счёт собственных ошибок.       — Я знаю, Ида, — на выдохе произнесла она и, поднявшись с пола, встала возле большого окна, отдёрнув шторы. — Мне правда жаль, что всё произошло именно так. Должно быть, тебе действительно тяжело и в этом есть моя вина.       — Мне не тяжело, лишь непривычно, — в тон ей ответила девушка и поднялась с колен — движение в движение повторяя за матерью. — Скажи, Фрейя, могла бы ты отправить меня обратно?       — Могла бы, но не стану, — отрицательно ответила она и внимательно взглянула на Иден — так пронзительно, как не глядела никогда. — До твоей женитьбы на Ванахейм — мой родной дом — произошло нападение и не смотря на мои силы лишь воины Асгарда смогли отразить наступление. Я навеки в долгу перед Одином и Фригг, а ты дала клятву Локи и…       — И под страхом смерти отца ты решила выплатить долги Асгарду мной, мама? — усмехнулась Иден, отойдя на шаг назад. — Как же это отвратительно. Я проведу всю свою жизнь с человеком, который мне противен, в мире, в котором я нахожусь наравне с домашним животным, а ты так и будешь жить и радоваться?       — Верно, но не всё, — жестче ответила Фрейя, ступив вперёд — так же неотрывно смотря на дочь, лицо которой выражало всё недовольство и злость; она узнавала в ней себя, но исправить уже была не в силах. — Я виновата пред тобой и Одом, но я всем сердцем любила и люблю вас. Мои поступки заслуживают наказаний больше, чем навсегда покинуть родной дом, но я не в силах отправить тебя и Ода обратно, поэтому позволь мне исправить хотя бы твоё существование в Асгарде, которое тебе так ненавистно.       Женщина, некогда наблюдавшая за янтарным закатом с блаженной улыбкой, серьёзно смотрела на девушку и, дождавшись непонимания, крепко ухватила её за запястье. Иден

***

пыталась вырваться, устремясь к выходу — убежать туда, куда глядят глаза, но все попытки были тщетны и в конце наступило спокойствие. Разливаясь густым бальзамом где-то внутри, становясь теплее — испугавшиеся глаза, метающийся из стороны в сторону взгляд — медленно закрылись и наступил покой.       Золотая искрящееся нить сплела их руки и в мгновение исчезла.