Дай мне руку (я пожму её)

      Лёгкий и искрящейся запах апельсин медленно сменялся терпким табачным ароматом. Яркие неразделимые блики сновали перед глазами, заставляя бледную девушку болезненно хмуриться ровно до тех пор, пока капли холодной воды не коснулись кожи лица. Тёплая мужская рука сильнее сжала её ладонь и послышался облегчённый выдох — взор её наконец стал яснее и голова истошно заныла в области затылка.       — Мощный выплеск энергии повлиял на колдовство, которое совершила госпожа Фрейя, — тонким голосом поведал незнакомый девичий голос и что-то внутри Иден вновь затрепетало, избавляя от боли, которая разливалась по всему телу. — Должно быть, это было своего рода противо…       — Значит, теперь моя дочь цела? — донёсся до ушей девушки бархатный отцовский голос и его рука ещё сильнее сжала её тонкие пальцы; улыбка тронула её губы и наконец она открыла глаза. — Теперь ей ничего не навредит?       — Её разум был затуманен, Од, но теперь он чист и ясен, — говорила уже другая женщина — чуть старше и мудрее. — Могу предположить, что на это повлиял не только выплеск энергии, но и исчезновение того, кто наложил на неё это ужасное колдовство. Передавать силы таким способом категорически запрещено: оно поедает тело и разум, в конце концов уничтожая сосуд. Иден спасло лишь то, что в ней было это начало — лишь поэтому оно не уничтожило её изнутри.       — Доброе утро, — хрипло произнесла девушка и попыталась подняться на локтях, однако ложе, на котором она провела время, оказалось слишком твёрдым и голова вновь закружилась.       Од, встрепенувшись, поспешил уложить дочь обратно и порывисто коснулся сухими губами её ладони. Мужчина видел, как её губы дрогнули в улыбке и — невольно — улыбнулся сам. Всё это напоминало Ид дурацкие кадры из ситкома. Она часто вспоминала прежнюю жизнь, находясь в Асгарде, и сегодняшнее пробуждение было не исключением из заведённых правил. На девичьих глазах выступали слёзы, оттого они казались стеклянными и Од, улыбающийся натянуто, с волнением смотрел на дочь. Она была готова поклясться, что прямо сейчас он проклинает произошедшее: мужские пальцы крепче сжимают её ладонь.       — Уже вечер, милая, — тяжело вздохнув, сообщила та самая женщина, что была гораздо старше. Её теплая ладонь легла на плечо Иден и она продолжила: — Мы так рады, что ты снова с нами. Эти дни показались такими долгими.       Девушка нервно сглотнула, изо всех сил стараясь не обращать внимания трепещущее в груди сердце — оно билось так часто, словно непременно должно было случиться что-то нехорошее. В такие моменты Ид находилась лишь маленьким ребёнком, не способным унять разбушевавшееся волнение, переходящее в нескончаемую панику. Но волноваться было незачем: её отец, по-прежнему именно отец, сидел напротив и две прекрасных женщины улыбались — пусть грустно и устало, но всё же их лица выражали ничто иное, как радость.       — Что произошло?       Вопрос эхом разнёсся по лазарету — именно там они находились — и мужчина, ныне сжимавший длинные девичьи пальцы в своей ладони, тяжело вздохнул, выпуская её руку. Этот жест отнюдь не обрадовал её, но от возмущений пришлось воздержаться.       — Как ты себя чувствуешь? — её вопрос повис в тишине и всё та же женщина — с невероятной красоты глазами — задала другой.       — Что произошло? — с напором переспросила Иден, всё же приподнимаясь на локтях; и именно сейчас, в этот момент, ничего не болело.       Голова, что норовила разорваться от боли, прошла в одно мгновение и руки держались крепко — так крепко, что Ид не сразу поняла, откуда в них столько силы. Казалось, словно лазарет был для неё без надобности: болезненное состояние выдавала лишь неестественная бледность. Ей, привыкшей не дерзить старшим, хотелось ответа на свой вопрос. Перед её глазами всё ещё стояла Фрейя и в ушах едва ли стоял её голос.       — Госпожа… — залепетала тонким голоском девчушка в белых одеяниях, но сразу же замолкла — массивная дверь с причинным грохотом отворилась и яркий холодный свет озарил комнату, и без того освещённую подобно тёплому солнечному дню.       Женщина, на чьём лице не находилось ни одной эмоции, быстро вошла и лекари вылетели вон. Дверь захлопнулась так же громко, как и отворилась, а Од, сидящий на краю постели, поднялся на ноги и выпрямился. Так, верно, он был достаточно похож на Одина: того самого Одина, которого так часто удавалось видеть Иден, но ещё чаще о нём говорили. Фригга сдавленно улыбнулась и, приблизившись, заправила выбившийся светлый локон за ухо девушки. Ид встревоженно глядела на богиню — уж ей она дерзить не смела.       В небольшом помещении повисла тишина.       — Мы долго ждали тебя, — на выдохе произнесла Фригга; голос её звучал мягко. — Я рада, что всё в порядке.       — Спасибо, я…       — Я знаю, что ты хотела бы узнать о случившемся, девочка моя, — она говорила тише и улыбка расплывалась по её лицу. — Не произошло ничего, из-за чего стоит волноваться. Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы отужинать с нами?       — Да, да, конечно, только… Сколько времени прошло? Чарли в порядке?       — Тринадцать дней, Иден. Всего лишь тринадцать дней.