Мой персональный рыцарь

      Тянулись скучные серые будни, все больше вгоняющие меня в уныние. К пятнице я вовсю осознавала, какая же адская выдалась у меня неделька. Мама все это время дико зверствовала, нервничала по поводу предстоящего приема, и не пускала меня гулять с Натой даже на час. Подруга также была недовольна тем, что я позволяю матери отнимать мое свободное время, но я не могла сказать маме нет, отчего я постоянно была во взвинченном состоянии. Папа хоть и не пил все это время, но постоянно задерживался «якобы» на работе, приходя лишь глубоко за полночь. Больше мы не устраивали совместных просмотр передач про окружающий мир. Это было похоже на затишье перед бурей, которую я ждала, сжав руки в кулаки до тех пор, пока ногтями не протыкала кожу, и на ладони не выступали капельки крови. Было тяжело наблюдать, как наша семья медленно катиться в пропасть, при этом не предпринимая никаких попыток, чтобы все исправить. Мама по-прежнему не хотела разговаривать на эту тему, но по ней было видно, как ей тяжело и как она устала. Темные круги под глазами от нескольких бессонных ночей трудно скрыть.       Моя душа не выдерживала такого тяжелого груза, поэтому во вторник я все рассказала Олегу, проплакав больше часа, лежа на его диване. Брат постоянно был рядом со мной, пытаясь утешить, но мне необходимо было разделить груз боли с кем-то еще. Несмотря на слезы, я четко видела, что брат находился в шоке от этой новости. На его лбу пролегла глубокая морщина, мигом состарившая его лет на пять. Выплакав все свои переживания, брат с уверенностью заявил, что во всем разберется, и что все у нас будет хорошо. Он придет на прием и, наконец, поговорит с матерью о жизни нашей семьи. И я ему верила, смотря в решительные карие, почти как у меня, глаза. В тот вечер он предложил мне покататься на машине, чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, с чем я была согласна.       Вернулась я домой поздно, получив особенно гневный нагоняй от мамы. Ее лицо кипело от негодования, и в сердцах высказала все, что обо мне думает, и запретила мне гулять до самого приема. Но я особо не расстраивалась, мне лишь было обидно, что я меньше буду видеть Нату. Подруга чувствовала, что что-то непонятное творилось со мной, и просила, чтобы я все ей рассказала. Сама она волновалась не меньше меня, но никакая сила не заставит меня сознаться, что моя семья разваливается. Пришлось заверить ее, что позже я обо всем ей скажу.       Иногда в мои мысли лез Егор, вызывая не самые радостные эмоции. Один раз он мне даже приснился, возмутив меня до глубины души, и именно тогда я скомкала лист с уравнениями, выбросила в урну и пообещала себе, что не буду о нем вспоминать, ведь следом за Егором у меня всплывал образ Рыжова. Мы с ним часто встречались взглядом в школе, но подходить ко мне одноклассник не решался, видел, каким недобрым взглядом окидываю его всякий раз при встрече. В один день я обнаружила записку у себя в кармане куртки после того, как уроки закончились.       « Прости меня, я большой идиот, что позволил все так испортить.»       Я никак не прореагировала на записку, но больше не смотрела на Рыжова, как на врага народа, чему он весьма обрадовался. В конце концов, от ошибок никто не застрахован, ведь именно через них мы познаем правду. А я все-таки не бесчувственная сволочь, которая будет корить парня за одно неудачное действие. Не это сейчас должно меня волновать.       Сейчас меня должна волновать скатерть, на которую я случайным образом капнула вишневым соком. По коже пробежали мурашки, вопящие о том, что мне надо как можно скорее испариться из гостиной. Черт, мама же убьет меня, если увидит. Она и так ходит вся нервная, упрекает меня по любому поводу. По ее словам, мы вообще никак не подготовились к приему, хоть я была вынуждена проводить все вечера дома, обсуждая с ней одно и то же. Я только знала, что сегодня к нам придут очень важные лица, готовые сделать вклад в развитие маминого благотворительного фонда и которых надо впечатлить и показать, какая у нас образцовая семья. Все это плохо сопоставлялось между собой, так что я решила не встревать, а просто помочь матери.       Она уже погладила мне платье дурацкого цвета фуксии, делающее из меня маленькую девочку. Я была вне себя от негодования. Но спорить с ней бесполезно, когда грядут важные приемы, ею всегда овладевает тотальная тирания, и она старается все предусмотреть. Интересно, что она будет делать, если отец сегодня придет слегка подвыпившим с работы. Еще утром я подслушала, как они говорили в коридоре: мама была зла и постоянно твердила папе, чтобы он пришел домой трезвым, потому как иначе она просто не пустит его за порог дома. Это стало для меня шоком, и я поняла, что мама серьезно настроена на то, чтобы выгнать отца из дома. Хорошо, что сегодня придет Олег, уж он один может внести толику разума в нашу семью. Сейчас я стою и нервно пытаюсь убрать пятно, которое грозилось увеличиться в размерах. С расширенными глазами я метаюсь, пытаясь найти перекись водорода, поскольку недавно читала, как вывести темные пятна. Шум и тихие ругательства привлекли маму, которая будто носом учуяла, что я где-то провинилась.       — Ты еще не закончила расставлять бокалы? — требовательно спросила она, увидев пустую половину стола.- Никакой помощи от тебя! Что это ты там прячешь?       Она пристально оглядывает меня, сидящую на стуле и положившую локоть прямо на пятно. Изо всех сил я стараюсь выглядеть невиновной, но моя не сползающая с лица улыбка мигом разоблачает меня. Мать характерно выгибает бровь, как всегда делает, когда начинает злиться.       — Что ты там наделала? — ровным голосом спрашивает она, хотя в ее глазах мечутся искры. В ее поле зрения попадает коробка вишневого сока, стоящего на другом конце стола, и ее взгляд проясняется.- Я же говорила тебе не расстраивать меня, Ирина, а что ты сделала? Не смей портить мне сегодняшний вечер, потому что иначе ты долго не сможешь видеться с подругой после школы. И это еще не самое страшное наказание. Поняла меня? Теперь иди в свою комнату и готовься, гости уже через час придут. Умоляю, только не испорти платье.       Пристыженно опустив голову вниз, я прохожу мимо разъяренной матери, боясь взглянуть ей в глаза. Испепелит же сразу. Ее укоряющий и гневный тон настолько обидел меня, что в уголках глаз проступили слезы. И такой я всегда оказываюсь ее глазами: не способной выглядеть хорошо, лезть из кожи вон, чтобы понравиться незнакомым людям, не старающейся быть хорошей дочерью, не делающей ничего блестящего в жизни. Я всегда не достаточно хороша для ее похвалы. Знала бы она, как мне хочется, чтобы она была хоть чуточку снисходительней ко мне.       — Как же это все достало, — шепчу я, закрыв дверь и прислонившись к ней, медленно съезжая на пол.       Потерянным взглядом я обвожу комнату, тут же натыкаясь лежащее у меня на кровати платье. Тут же захотелось его смять и выбросить в окно, чтобы оно не напоминало, как мама мной разочарована. Мне не сразу удается успокоиться, но, когда я наконец-то поднимаюсь с пола и усаживаюсь за небольшой столик перед зеркалом, чтобы накраситься, я с усмешкой думаю, что стресс для матери сегодня обеспечен. Сегодня явится ее сын, который не появлялся на пороге этого дома уже больше года. И, хоть она пытается узнавать новости о нем от меня, ей в голову не приходит, что ее сын повзрослел и имеет свои представления о жизни.       Мысль, что вечером я буду не одна выдерживать натиск провокационных вопросов, меня очень радовала. Рядом тоскливым звуком телефон оповещает меня о сообщении, но я и близко к нему не подойду, потому что и так знаю, кто это. Ната злится, что сегодня я не могу пойти с ней на очередную тусовку, которую устраивают студенты (и личности помладше) на небольшой квартире. Она в красках расписывала, что там будет весело, не так, как в прошлый раз, потому что вечеринку устраивает ее знакомый. Судя по ее рвению попасть туда, ее знакомый- тот самый темноволосый парень, на которого она постоянно смотрела. С улыбкой думаю, что подругу наконец-то заинтересовал не эксцентричный парень, поскольку я не припомню, чтобы он выглядел неформальным панком.       Слушая ее по телефону, я внутренне улавливала, что вместе с ней загораюсь идеей пойти на вечеринку. Однако мне пришлось спуститься с небес на земле и сказать подруге, что у нас важный прием, который я не могу пропустить. После этого я еще минут десять выслушивала, что когда-нибудь Ната меня похитит и разломает границы моей клетки, которую настроила мне мама, чрезмерно опекая меня. Я всецело была с ней согласна, даже с частью про похищение.       Нанеся на себя маску красивой девушки, сквозь которую мне придется улыбаться, я грустно посмотрела на отражение, отметив, что темные тени сделали мои глаза ярче. На секунду я понравилась себе такой. Интересно, как бы на меня смотрели парни, если бы я с таким макияжем пришла на вечеринку? Мама никогда не жалела денег мне на хорошую косметику, поэтому я всегда выглядела хорошо, и макияж держался долго.       Спустя полчаса я с хмурым лицом надеваю на себя платье, скривив лицо в отвращении. Больше всего я походила на куклу, неживое создание, у которого не было эмоций на лице. Это ужасающее зрелище, напугавшее меня. Не хочу быть безжизненной куклой, способной выполнять только указания мамы. Так не должно быть.       — Ира, скоро гости придут, иди, помоги принести салаты, — кричит мне мать из-за двери, и я подскакиваю с кровати, с трудом устояв на высоких каблуках.       В коридоре я встречаю папу, который приветливо мне улыбается, видимо, только недавно пришел с работы. Его мама тоже заставила надеть парадный костюм и побриться. Признаюсь, так он выглядит гораздо лучше. Вместе с ним мы входим на кухню и помогаем маме нести салаты и горячее, что заставляет меня удивиться, обычно гостям она не готовит столько еды. Видимо, вечер действительно предстоит важным. Незаметно я добавляю возле своего места еще один стул и тарелку с приборами, надеясь, что не испорчу сюрприз.       — Так, — мама останавливает меня в один из приходов на кухню, положив руку мне на плечо.- Будь сегодня вежливой и улыбайся гостям. Если что-нибудь спросят, то не молчи. Ира, ты не должна меня разочаровать, ведь я хорошо тебя воспитывала.       Серьезно, она уже не в первый эту фразу мне повторяет. На секунду я кажусь себе полной дурой, но все-таки киваю головой, заверив мать, что я ничего не испорчу.       Ожидание гостей всегда утомляет меня, я в который раз обследую квартиру на предмет грязи. У нас весьма просторная квартира с недавним ремонтом, сделанным по последней моде. И цвета мы выбрали холодных оттенков, что придавало пространству некую загадочность и аристократизм. Свою комнату я сама проектировала, поэтому каждый раз, заходя в нее, меня одолевало особое чувство восхищения. Я могла бы быть хорошим дизайнером, если бы не беспрекословно слушала мать.       Вечер проходил очень напряженно. Собравшиеся здесь люди явно раньше не оказывались вместе в одной комнате, поэтому все нелепые шутки сопровождались неловким смехом, больше похожим на покашливание. Несмотря на это, мама просто сияла и поддерживала каждый начатый разговор, распространяя свое обаяние на всех. Хорошо, что я села рядом с папой, хоть тот и выглядел помрачневшим. Незаметно он подливал себе алкоголь в морс, который заботливо поставила ему мама, как бы намекая, чтобы он не пил сегодня. Я же бросала взгляд то на время, с нетерпением ожидая, когда вечер закончится, то на пустующий рядом со мной стул, на котором должен был сидеть Олег. Брат немного задержался в универе, но уже написал мне, что скоро подъедет. Окруженная заботой о гостях, мама даже не заметила лишний стул.       Обо мне речь заходила только когда грузного вида мужчины принимались рассуждать о современном образовании. Тогда мама принималась расхваливать мои достижения на городских олимпиадах, косясь на меня взглядом, полным гордости. Противно было слушать, как она говорит о моих идеальных оценках и о том, что я всегда привыкла добиваться успеха. Но гости верили каждому ее слову, иногда делая комплименты мне, так что приходилось дружелюбно улыбаться и благодарить маму за мое воспитание.       Неожиданно хлопает входная дверь, и у мамы с папой вытягиваются лица, поскольку все присутствующие уже сидят здесь, поэтому больше мы никого не ждали. Извинившись, мама быстро поднимается и следует в коридор, где до нас доносится приглушенный возглас. Я повернула голову в сторону, пряча улыбкой. Только Олег мог триумфально появиться в доме, вызвав у нашей матери искреннее удивление.       Папа бросает на меня обличающий взгляд, но я пожимаю плечами, мол, не знаю, что происходит, втайне веселясь. Мой брат появляется в дверях зала в черных джинсах и рубашке, как и обещал мне. Он планировал появиться в футболке и своих потертых джинсах, которые носит много лет, но я тут же отговорила его, аргументируя тем, что не готова видеть, как мама краснеет от злости на глазах у всех этих бизнесменов и их жен.       — Здравствуйте, — говорит Олег своим низким голосом, в его карих глазах отразились дьявольские искры.- Извините за опоздание, задержался на учебе.       Он мило улыбается нам, а в то же время растерянная мама облегченно выдыхает, решив, что сын не станет устраивать скандал. Братец здоровается с мужчинами за руку, все еще шокированная мама представляет своего сына, а папа становится радостным. Он тоже безмерно скучал по сыну, хотя они стараются чаще видеться.       — Я явился в самый разгар представления? — шепчет мне на ухо братик, усаживаясь рядом со мной.       — Она уже рассказала всю мою подноготную, так что настала твоя очередь, — весело говорю ему я, отпивая из своего бокала шампанское.       Одна из жен бизнесмена, глядя на нас, восторженно вздыхает.       — Как же вы похожи, прямо близнецы! — сообщает во всеуслышание дамочка, хлопая нарощенными ресницами.- Сразу же можно сказать, что вы брат и сестра. Поразительно сходство!       Ей поддакивают остальные уже немолодые женщины, выглядящие все как одна: густой макияж, большие губы, куча украшений на теле и вид довольной женщины, живущей роскошной жизнью. Только, глядя на то, как они смотрят на своих мужей, обращаешь внимание, что взгляды совсем не полны любовью и нежностью. Простое притворство ради собственной выгоды. Это мы с Олегом научились распознавать еще в детстве, наученные многочисленными приемами.       Дружно скорчив друг другу рожицы, мы принялись слушать разговоры бизнесменов, которые как раз обсуждали условия сотрудничества с маминым фондом. В процессе разговора мать не упустила возможности упомянуть, как она гордится сыном, учившимся на медицинском, мудро смолчав о том, что изначально она настаивала на другом факультете. Я грустно хмыкнула, подумав, как можно ловко крутить фактами, подстраивая их под себя.       — Так, все, мне надоели эти скучные лишенные смысла разговоры, — спустя некоторое время шепнул мне рассерженный брат после того, как его втянули в нудную беседу, в которой он ничего не понимал.- Не для этого я пришел в дом матери, в который зарекался больше не ходить. Пошли.       Испуганно обведя взглядом скучающих гостей, я поднялась с места, держась за руку Олега. На нас тут же обратили внимание, и братец извинился, сказав, что нам надо отойти на минуту, по пути что-то прошептав на ухо матери. Отец проводил нас задумчивым взглядом, и я непонимающе взглянула на него. На его лице медленно появлялись красные пятна, говорившие о том, что мужчина выпил уже изрядно алкоголя, чем напрягал все наше семейство, особенно Олега, искоса наблюдавший за отцом весь вечер.       Рассыпавшись в извинениях, мама встала из-за стола, поворачиваясь спиной к гостям. На ее лице быстро образовалась недовольная гримаса. Мы все зашли на кухню, и Олег закрыл дверь, поворачиваясь к матери с серьезным выражением на худом лице. Брат много времени уделял учебе и мало тому, чтобы полноценно есть в течение дня, из-за чего они немало ругались с Крис.       — Понимаю, ты не рада меня видеть, — медленно проговаривает Олег, кидая на мать взгляд, полный негодования.- У нас с тобой давно отношения сошли на нет, но всегда есть то, о чем я буду заботиться. Это благополучие нашей семьи. Что происходит с папой?       Вопрос заводит маму в тупик, она с грозным видом поворачивается ко мне, пристроившейся возле окна. Вряд ли мне позволят участвовать в этом разговоре. Хватает того, что мама меня четвертует за то, что рассказала брату об отце. Видимо, на моем лице отражается страх, поэтому Олег, дабы принять на себя весь удар, подходит к маме, положив ей на плечо руку, заставляя ту повернуться к себе.       — Она ту не причем. Она всего лишь заботиться о нашей семье, чего не скажешь о тебе. Ты что, думала, что я ничего не узнаю? Я все-таки твой сын, мама, или ты забыла? Под напором брата мама теряется и неуверенно поправляет платье, но я замечаю, как задрожали ее руки. Он всегда мог вывести ее на чистую воду. Олег пристально смотрит на маму, чем походит на коршуна, нависшего над жертвой. В кухне висит тягомотное молчание, которое резко нарушается писком моего мобильника. Я быстро достаю его и вижу очередное сообщение от Наты.       « Последний шанс хорошо провести вечер. Через полчаса я поеду на вечеринку и надеюсь, ты будешь сидеть рядом со мной на тусе.»       Знала бы ты Ната, какая третья мировая началась у меня дома, не предлагала бы мне такое бегство.       — Это наше дело, вы не должны в него влезать, только хуже сделаете, — наконец говорит мама, вернув себе остатки спокойствия и надменности.- У вашего папы сейчас сложный период на работе, с которым мы пытаемся справиться. Я обо всем позабочусь, Олег, не нужно было приезжать.       Олега веселит самоуверенный тон матери, он даже издает издевательский смешок, качая головой. Мне невыносимо видеть их перепалку, но я не могу встрять в разговор, все равно меня никто не послушает. Я гляжу на телефон, обдумывая предложение подруги. Не хочу оставаться наедине с мамой, когда гости разойдутся, потому что все к этому шло, раз они уже договорились о сотрудничестве.       — Конечно, ты ведь единственная у нас, кто знает, что нужно нашей семье, — тон Олега напоминает хлесткую пощечину, от которой мать содрогается, словно брат ее правда ударил. Во мне разливается чувство вины, глядя, как маме становится плохо от слов ее сына.- Мы уже выросли мама, и многое понимаем, видишь ли. Я не хочу, чтобы моя сестра наблюдала, как спивается ее отец. Это не то зрелище, которое надо видеть в ее возрасте. Поэтому некоторое время она поживет у меня, пока ты будешь возвращать папу обратно в нормальное состояние.       Мы с мамой переглядываемся, у обеих на лице написано удивление. Предложение брата оказывается неожиданным для всех, в том числе для самого Олега, который замолчал, задумчиво смотря на меня. Несмотря на это, брат был непреклонен. Коротким движением он откидывает свои каштановые волосы назад, и выжидающе смотрит на меня, пытаясь оценить мою реакцию. Мой взгляд, скорее всего, был отчаянным и ждущим, раз брат удовлетворительно кивает и велит мне собирать вещи.       — Этот цирк закончен, — говорит он, обводя мое платье недовольным взглядом, тут же смотря на мать, которая совсем растерялась.- Во что ты превратила свою дочь, а, мама? Она тебе не зверушка, которую можно всем показывать и хвастаться, какая она замечательная. Ира человек, у которого есть свои желания и надежды и которые ты совсем не ставишь в счет. Я не позволю ей сидеть всю молодость за одними книжками только потому, что тебе важно показать, какая у нас счастливая и успешная семья. Судя по папе, который уже напился за вечер и не соображает, что делает, у тебя совсем это не получается.       Олег говорил зло и импульсивно, отчего у него на шее проступили вены, а руки то и дело сжимались в кулаки. Я четко понимала, что надо увести брата отсюда, а то мало ли чего еще наговорит, вон, у меня мамы уже слезы на глазах появляются. Мы наблюдаем, как все ее наигранное спокойствие и хладнокровие тают, показывая нам ее настоящие эмоции. Она чертовски расстроена и ей больно от прямолинейности Олега. Мне хотелось подойти к ней и утешить ее, даже обнять, заявить, что все будет хорошо, но мой брат упрямо берет меня за руку и тащит через коридор, игнорируя взгляды, направленные со стороны зала. Я пытаюсь даже не смотреть в ту сторону, слишком стыдно от того, что все эти незнакомые люди могли слышать нашу перепалку.       Уже возле входа в мою комнату Олег разворачивает меня к себе, схватив за плечи и наклонившись ко мне, глядя с сочувствующим взглядом.       — Послушай, сейчас тебе надо собрать все необходимые вещи на три-четыре дня, остальное потом заберешь. Я буду ждать тебя в подъезде, не могу больше видеть эту женщину.       Смотря на его напряженное и слегка ошарашенное лицо, я осторожно киваю и спешу в комнату. У меня до сих пор не проходит шок, поэтому я просто скидываю нужные вещи в рюкзак, находясь в прострации. Могу думать лишь о том, как сделала маме больно, хотя для нее этот вечер должен быть радостным. Еще больше я переживаю за папу, которого даже не посвятили в диалог, хотя именно он и являлся предметом ссоры моих родных.       Я шумно вздыхаю, стараясь успокоиться, но внутри меня происходит нечто непонятное, переворачивающее все мои внутренности. Шок и страх настолько смешались вместе, что я перестала что-либо чувствовать. На автомате сложила необходимую одежду, сложила почти все учебники, попутно читая еще одно сообщение от подруги, в котором говорилось, что я упускаю шанс. Я грустно качаю головой, подруга этот вечер проведет без меня.       Быстро я снимаю платье, дрожащими руками беру первые попавшиеся джинсы и черную кофту с капюшоном, надеваю на себя и с каменным лицом выхожу из комнаты. Уже возле двери, надев на себя удобные кеды и кожаную куртку с подкладом, я смотрю на закрытую дверь в кухне и понимаю, что мама не намеревается останавливать меня. Черт, она даже не может мне слова сказать, хотя бы банальное «прости меня» не прозвучало из ее уст, что очень огорчает.       Я выхожу из квартиры, так и не увидев, что в коридор вышел папа со слегка заплетающимися ногами и озадаченным лицом, пытающийся остановить меня.       Мы с братом быстро спускаемся вниз и выходим из подъезда, так и не проронив ни слова. С отрешенным видом я сажусь в машину, не зная, как мне быть. На улице уже стало темно, так что в полумраке машины Олег не заметил, как я растеряна.       — Слушай, Ир, прости меня, — вдруг извиняется Олег, устало потирая глаза, так и не вставив ключ в зажигание.- Я думал, что у меня получится справиться с эмоциями, и я все выясню у мамы.-брат запинается и кривится, видимо, не хотел называть женщину, родившую нас, мамой.- Но ты сама видишь, как она пытается сохранить внешний облик семьи. Ее не волнует то, что испытываешь ты или папа, главное, что думают про нас ее друзья. Я давно не был дома, но уже за пару минут успел натерпеться от этого общества. Не знаю, как ты до сих пор не сбежала из дома. И, когда я снова увидел эту маску на ее лице, я просто не смог остановиться, меня такой гнев охватил, — честно признается Олег, виновато улыбнувшись.- Знал, что немного перегибаю палку, но кто-то должен был ей напомнить, что мы не королевская семья, чтобы так печься о репутации.       — Да, ты прав, но не надо было так резко об этом ей говорить, — соглашаюсь с братом, поворачивая к нему голову.- Все-таки она наша мама. Она тоже может совершать ошибки, нельзя сразу ставить крест на ней. Мы же еще с ней поговорим, да?       Я чуть касаюсь щеки брата, и он улыбается, тут же наклоняясь ко мне, чтобы обнять. Он гладит меня по голове, совсем как маленького ребенка, но я-то знаю, что ему сейчас нужна поддержка не меньше, чем мне. И по его резкому вдоху я понимаю, как этот вечер вывел его из равновесия.       — Да, поговорим, — обещает он, отстранившись, чтобы наконец завести машину.- Ир, мне ночью надо будет ехать на дежурство в больницу и Крис тоже, а тебе лучше не оставаться одной. Нужно отвлечься. Может, ты позвонишь Наташе, и вы по ночуете вместе? Устроите у меня дома девичник или что вы там девчонки обычно делают.       Я понимающе улыбнулась и мысленно согласилась с братом. Одной мне точно нельзя оставаться, иначе мои мысли съедят меня уже через полчаса. Они и сейчас с такой силой одолевали мой разум, что мне казалось, будто мою голову поместили в тиски. Вспомнив про Наташино сообщение, в голове быстро созрел план. План, который не понравится Олегу, но понравится мне.       — На самом деле Ната предлагала мне сегодня пойти к ней с ночевкой, но, как ты понимаешь, мне пришлось отказаться, — вру я, напустив на себя невинный вид, и в глазах Олега появляется понимание.- Если ты мне разрешишь, то я могу позвонить ей и попросить меня забрать, все равно она катается по городу с друзьями.       Я даже не ожидала, что мне так легко дается ложь, если хорошо постараться. В глубине души мне стыдно, но, вспомнив, как легко мне удалось забыть и семейных перипетиях при помощи алкоголя, я решила рискнуть.       Олег смерил меня озадаченным взглядом, но вскоре кивнул, сказав:       — Да, конечно. Как ты вообще можешь думать, что твой старший брат способен не пустить тебя к своей подруге?       Слушая его наигранно обидчивый тон, я невольно улыбаюсь, испытав прилив благодарности к брату. Он не оставил меня в этом кошмаре. И его попытки отвлечь меня от безумных мыслей такие милые, что мне совсем не хочется быть грустной. Мне вообще хочется, чтобы однажды мы все были счастливы, и никто ни на кого не держал бы зла.       Переложив необходимые вещи в маленькую сумочку, которую вдруг случайно запихнула в рюкзак, я выхожу из машины, попутно еще раз пообещав Олегу много не думать. В свою очередь, мне оставалось пожелать ему удачного дежурства.       Стоя на улице, я чувствовала, как прохладный воздух прорывается сквозь куртку, вводя меня в приятное состояние эйфории. Ночь всегда нравилась мне больше дня. Достав телефон, я набираю телефон подруги, чтобы сказать следующее:       — Алло, Ната. Ты где?       — Ира, ну наконец-то ты соблаговолила мне ответить! — возмущенно говорит подруга, и на заднем фоне вдруг послышался дикий ржач.- Да тихо вы, я с подругой разговариваю. Мы уже почти подъехали к дому, а что?       — Можете разворачиваться обратно, — вдруг нахальным тоном говорю я, чуть улыбаясь.       В ответ мне слышится тонна ругательств и обещание подруги, что скоро она приедет.