Вспомни все.

А на утро был кошмар... Проснулся я от хорошего такого тычка в бок. Спросонья не разобрался, да и голова после вчерашнего гудела страшно. Подскочив на кровати, осмотрелся. Где это я? Повернул голову на бок. Леха. Его искаженное болью лицо с каким-то недоумением смотрящие на меня глаза. Чего это он? И тут воспоминание ночи вихрем пронеслись перед глазами. - Ох, еееееее... - я застонал от головной боли и осознания того факта, что трахнул-таки друга. Теперь мне было стыдно посмотреть ему в глаза. А вдруг он сейчас наорет, выгонит, скажет, что нашей дружбе конец? Что делать? Как найти силы и посмотреть в глаза? - Ты чего, придурок, - превозмогая боль, ко мне подсел он и уткнулся мне в плечо лбом, - жалеешь? - С ума сошел? - я резко повернулся к нему и, схватив того в охапку, затянул к себе на колени. - Ааааа, идиот, дебил, у меня болит все, - заорал он, но с рук не слез, только поудобнее примостился, - а все по твоей вине. В следующий раз я буду сверху, - произнес и со страхом посмотрел на мою реакцию. А я что? Широко улыбнувшись, как кот, объевшийся сметаны, согласно кивнул и вовлек его в поцелуй. Он с жаром откликнулся. Целуясь, я аккуратно повалил Лешку на кровать, продолжая целовать и ласкать, пока не почувствовал, как в меня упирается его, уже готовый к новым свершениям, член. Но, понимая, что у него все болит, решил немного сгладить боль. Потому и ограничился минетом. В процессе возбудился и сам. Только от его стонов крышу сносило напрочь. Потому, пока отсасывал ему, дрочил себе. Кончили мы почти вместе. После чего, немного отдышавшись, я помог другу дойти до ванны и оставил его там нежиться в теплой воде, полной пены. А сам пошел готовить завтрак. От выпитого вчера начинало сводить желудок. Вот и принялся за готовку. Вот чем я люблю гостить у Лешки, так это тем, что у него всегда затарен холодильник под завязку. Достав все, что нужно, приготовил омлет, сделал тосты, сварил кофе с корицей, как он любит, и пошел вынимать свое сокровище из ванны. А то, глядишь, в русалку потом превратится от долгого пребывания в воде. Одевшись, умывшись, мы сидели за столом, завтракали и обсуждали насущные проблемы. Лешка, волнуясь, поинтересовался: - Тим, а мы теперь кто? - Мы - пара, - уверенно заявил я, кладя свою руку поверх его руки и несильно сжимая. Тот радостно заулыбался и согласно закивал. - Значит, мы теперь встречаемся? - скорее, как утверждение, нежели вопрос, но я все равно кивнул и уточнил, так, на всякий случай: - Да, встречаемся, и другие связи теперь неприемлемы. Ты понимаешь меня? - тот, конечно, же понял, но я добавил, - Леш, ты же знаешь, измену я не прощу. Все могу стерпеть: обиду, обман, ссору, даже драку, это у нас с тобой дело привычное, но измена... Это предательство, а его не прощают. Лешка недоуменно посмотрел на меня, а потом, чуть ли не с обидой в голосе, заметил: - Это, между прочим, не я по девочкам шастал, а ты. А я ждал все это время тебя. Ждал, надеялся и верил, хотя и не рассчитывал на взаимность. Думал, пошлешь сразу далеко и надолго. В пеший эротический поход, - ого, целую лекцию прочел. Задумавшись, понял, что он прав. Это я был тот еще ходок. А он и правда ни с кем не встречался. - Теперь никаких девочек, - уверенно произнес я, и коснулся его скулы подушечками пальцев, очерчивая контур лица. Он склонился к моей руке и, взяв за кисть, поцеловал прямо в ладошку. Наши нежности были прерваны Любовью Семеновной, бабушкой Лехи. Войдя на кухню, она окинула нас взглядом и, ухмыльнувшись, спросила: - Ну-с, господа хорошие, свершилось знаменательное событие? - Вы о чем, Любовь Семеновна? - сначала я не понял ее вопроса, но по тому, как покраснел друг, все стало ясно. И жар бросился мне в лицо. Щеки пылали, да и шея, думаю, тоже. А она, посмотрев на двух помидоров, коих мы и представляли в данный момент, расхохоталась и сказала: - Можете не отвечать. И так все видно. Ну, что ж, я могу сказать только одно: я рада за вас. - Аааа... Где крики, вопли? - недоуменно поинтересовался я. - А смысл? - пожала плечами она, - любовь - такая зараза, которая не признает правил, так же как и пола. Поэтому, есть ли смысл кричать и орать? Напротив, я счастлива, если мой внук нашел свое счастье, пусть и с парнем. От такого высказывания у меня от волнения сперло дыхание. Но спустя пару минут я нашел в себе силы поблагодарить замечательную Лешину бабушку: - Любовь Семеновна, вы просто чудо. Спасибо вам за такие теплые слова. - Что я, враг собственному внуку? - улыбнулась она в ответ и ушла к себе, оставив нас наедине. * * * Два месяца пролетели, как в сказке. Мы никого и ничего вокруг себя не замечали. Эйфория любви поглотила нас целиком и полностью. Ангелина пыталась снова доставать Лешку, но мы ей объяснили, что ловить ей здесь нечего. Ух, как она злилась, как орала, как будто ее режут. Визжала, как свинья. Но рот мы ей быстро заткнули. Леха обозвал ее жирной коровой. А что для девушки главное? Правильно, стройность фигуры и красота. Она умчалась взвешиваться и смотреть на себя в зеркало. Вот же пустышка. Но благодаря этому, к нам она больше не лезла. Приближались Новогодние праздники. Вот только перед самым Новым годом Лехе сказали, что ему на неделю надо будет уехать на соревнования. Казалось бы, что здесь такого? Он очень часто ездит повсюду. Но сейчас как-то странно защемило сердце. Из-за чего я понять не мог, как ни пытался. Потому, решил особо не заморачиваться по этому поводу. Мой отец летал в Индию. Я попросил его найти мне необычную вещицу. И он там нашел довольно необычную подвеску: две цепочки с одним кулоном. Но... Секрет состоял в том, что кулон раздвигался и получалось две половинки, некой, довольно интересной абстрактной фигуры с выгравированными на них символами. Прекрасно. Вот и подарок любимому. Именно эта подвеска будет символизировать наше единение, нашу принадлежность друг другу, тем более, другой такой ни у кого не может быть. Перед самым его отъездом я зашел к нему, помочь сложить сумку и попрощаться. Бабушка как-то странно себя вела. Да и меня как-то лихорадило. - Любовь Семеновна, что с вами? - не выдержал я, так как напряжение так и витало в комнате, - вам плохо? - Нет, Тим, - задумалась она, - не по себе мне что-то. - Болит что? - не на шутку встревожился я. - Душа, - вздохнула она, а мне осталось только недоумевать. - В смысле, душа? - что-то я окончательно запутался. При чем здесь душа? О чем она, вообще говорит? - Предчувствие у меня нехорошее, Тима, - решила пояснить она, а до меня в этот момент дошло, что все это время творилось со мной. Я широко распахнутыми глазами посмотрел на нее и понял, что у нас одинаковые ощущения. Но что может случиться с Лехой на соревнованиях? Тем более, что он едет в соседний город, а это всего-то три часа на электричке. Можно будет и подскочить к нему. Я, в принципе, так и планировал сделать, приехать к нему на заключительный этап соревнований, в последний день, чтобы уже там поздравить свое сокровище. Цепочку я ему вручил, свою анальную девственность тоже. Но, придумаю чем можно порадовать будет любимого. Главное, надо дождаться этого момента и не сойти с ума от беспокойства. Я бы сразу поехал с ним, но со школы взяли разрешение только на него, на меня не дали. Вот и придется мне дожидаться конца четверти, а потом срываться к Лешке. Но... Что ни делается, все к лучшему, как говорит моя мама. Будем надеяться на это лучшее. Время до его отъезда промелькнуло, как один миг. Мы стояли на перроне, я провожал его на поезд. Когда проводница дала отмашку заходить в вагоны, я пожал напоследок руку, очень при этом пожалев, что не могу его поцеловать, но мы и так всю ночь прощались. Любили друг друга, как в последний раз. Поэтому, сейчас слова были не нужны. Нам хватало взглядов. Друг вошел в вагон и стал у окна. И тут... Я увидел вскакивающую в вагон... Ангелину. А ей-то что понадобилось там? - Короткова, опаздываешь, - строго заметил тренер, стоя в тамбуре. Его рык набатом отозвался у меня в голове. Я посмотрел на Ангелину, на Леху, снова на Ангелину и снова на Леху. И если ее глаза горели азартом, предвкушением и превосходством, то Лешкины выражали такое же недоумение, как и у меня, плюс вселенскую скорбь. Вот тут-то я и понял, что мы влипли. Эта стерва не оставит моего любимого в покое. Но я надеюсь, что ему удастся справиться с ней и дождаться меня. А то ведь неизвестно на что способна оскорбленная и обиженная девушка в своей мести и злобе. Развернувшись уходить, в последний раз обернулся, посмотрел на свое сокровище, потом на девушку и увидел, как она снова, как и прошлый раз, прошептала одними губами: - Вот теперь-то он точно будет моим, - после чего хищный и... победный оскал исказил ее лицо. Победный? С какого перепуга она уже празднует победу? Ну что ж, война объявлена. Посмотрим, кто выйдет в ней победителем.