Вспомни все.

Спустя неделю, ОН стал приходить в себя. Прилетели родители Лешки и естественно узнали своего сына. Мать долго плакала, отец тоже не выдержал и вытер уголок глаза. Бабушка тоже не смогла сдерживать слез, глядя на неподвижное тело внука с кучей трубочек, подключенных к аппарату. И вот в какой-то момент все изменилось. Аппарат стал издавать звуки, характеризующие изменение состояния пациента. Мы все сначала замерли, боясь поверить в удачу, а потом бросились к постели Лешки. Ресницы затрепетали, пальцы на руках дернулись несколько раз, раздался глубокий вздох, потом еще один и.. . Он открыл пока еще замутненные глаза. Моргнул раз, другой, фокусируя взгляд. Оглядел нашу компанию и.. . - Где я? Вы кто? - шок был не только у меня. Мама Лешки просто осела на вовремя подставленный стул. Бабушка просто оперлась о спинку кровати, не в силах даже двинуться. Отец застыл с открытым ртом, а про меня и говорить нечего. Надежда на скорое объяснение в один миг расстаяла, как дым. Мы все с испугом и недоверием смотрели на лежащего парня и надеялись, что он сейчас улыбнется и скажет, что это была глупая шутка. Но.. . Он продолжал недоуменно смотреть на нас, ожидая ответа. Так как родственники Лешки были в полной прострации, отвечать пришлось мне. - Ты попал в аварию, тебя сшивали по кусочкам. Нам всем еле удалось тебя спасти. А это твои родители и бабушка, - во время моего пояснения он недоверчиво смотрел на родителей, на бабулю, а потом вперил в меня пронзительный взгляд, от которого мне стало не по себе, - ты хоть что-то помнишь? - на всякий случай решил уточнить я. Он после моего вопроса задумался, даже брови сдвинул, а потом с огромным удивлением выдал: - Ничего. Пусто. Чистый лист. - Посмотри на родителей, - предложил я, - может что вспомнишь. Он несколько минут вглядывался то в мать, то в отца, не обделил вниманием и бабушку, но. .. Только отрицательно покачал головой. - Ничего. - Да, при такой травме этого я и боялся, - пришлось сознаться мне, с сожалением глядя на родственников. - И что теперь? Тим, это же не навсегда? - сквозь слезы выдавила Любовь Семеновна. - Я не знаю. Амнезия - штука непредсказуемая. Гарантий на благополучный исход нет, - огорченно заметил я. - Он может все вспомнить, если будет какой-то толчок, а может начать жить заново. Пока мы обсуждали амнезию Лешки, он не сводил с меня пронзительного взгляда, от которого мне, если честно, стало не уютно. Но говорить я пока ничего не стал, решив оставить парня наедине с родственниками, а самому пойти пообщаться с другими участниками аварии. Попрощавшись со всеми, я еще раз проверил пациента и вышел. В палате других участников аварии, которые уже пришли в себя и в отличие от друга все прекрасно помнили, я узнал, что со всеми этими ребятами Лешка знаком очень давно. И ехали они на свадьбу одного из них. Хотя уговаривать парня вернуться в Россию пришлось долго и упорно, но он все же согласился. А по дороге на них наехала фура, в которой водитель уснул за рулем. Благо, что смертельного исхода ни у кого не было. Мне стало интересно узнать о жизни Лешки за все время, пока мы не виделись. И я решил расспросить его друзей. Они сначала удивились моему вопросу, но после того, как я сказал, что мы долгое время были друзьями и потерялись на двенадцать лет, они согласились обо всем поведать. И только один из парней после моих слов стал как-то странно на меня поглядывать. В его глазах появилась неприязнь, доходящая до открытой ненависти. Странно. Неужели это то, о чем я думаю? Но пока я решил не обращать на это внимания, решив разобраться позже, а пока послушать, что расскажут мне ребята. В итоге, я узнал, что Леша, как и хотел, выучился на дипломата, специалист из него получился отменный, кто бы сомневался. Вот только с личной жизнью не сложилось. Он сразу признался всем, что является геем и любит одного единственного человека, который, поверив в его предательство, не дал даже ничего объяснить, а рубанул с плеча их любовь, их отношения и даже дружбу. Ему было нестерпимо больно, даже сейчас, столько лет спустя эта боль его так и не покинула. Из-за нее он не мог ни с кем больше встречаться, хотя желающих было хоть отбавляй. Из-за того, кого он до сих пор любит, он и не хотел лететь в Россию, боясь увидеть ЕГО довольного и счастливого с кем-нибудь другим или другой. Во время рассказа одного из друзей, у меня слезы навернулись на глаза. А в ходе беседы я рассказал, что Лешка потерял память, от чего глаза того, кто смотрел на меня с ненавистью, загорелись каким-то радостно-предвкушающим азартом. И когда в конце рассказа парень подвел итог: - Вот именно поэтому все эти годы у Алексея никого не было, - этот белобрысый встрепенулся и высказался: - Как это не было? - на него недоуменно посмотрели все, а он продолжил, - он был со мной. Мы уже несколько лет вместе спим. Вот это был удар ниже пояса. Стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции, я только пожелал всем скорейшего выздоровления и собрался выходить, как меня догнал вопрос этого типа: - Когда я могу увидеть любимого? - У него сейчас родственники, потом сможете увидеть, - с трудом сохраняя ровность голоса, ответил я. После чего вышел, больше не оглядываясь и направился к себе в ординаторскую. Надо было выпить кофе и успокоиться. За этим занятием меня и застала Любовь Семеновна. - Тим, мы уходим, - сказала она, входя и закрывая дверь, - я должна тебе кое-что сказать, а точнее, признаться, - она опустила голову, чтобы не встречаться со мной взглядом, а я с замиранием сердца ждал продолжения ее речи. Почему-то мне казалось, что ничего хорошего она сказать не может и оказался прав, - мои дети... Они... В общем о твоем приезде тогда ничего не сказали Леше и телефон твой ему тоже не оставляли. Я замер, не донеся чашку до рта. - Нннно пппочему? - слова с трудом срывались с еле ворочающегося языка. - Не хотели повторения прошлых ошибок, боялись за его психику, решили уберечь, но никто не предполагал, что ваша любовь пройдет через года и ни грамма не ослабнет, они теперь жалеют, но... - бабушка больше ничего говорить не стала, развернулась и ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. Я-то за все это время напридумывал себе Бог весть чего, а на деле оказалось все намного банальнее и прозаичнее. За что?! Почему они так с нами поступили?! Но времени на обдумывание не осталось, когда в дверь заглянул тот самый белобрысый тип. - Родственники ушли. Я могу пройти к Леше? - Да, идемте, - я встал и повел его в реанимацию, хоть это и не положено, но мне очень захотелось посмотреть на реакцию моего друга на это нечто. Когда мы вошли он не спал, лежал и усиленно о чем-то размышлял. На звук открывшейся двери, повернул голову и снова, как и тогда, вперил в меня пронзительный взгляд. И тут к нему подскочил блондин и, обнимая, принялся верещать: - Лешенька, любимый, как ты? Я так волновался. Я с ума сходил, не зная, что с тобой. - Ты кто? - недоуменно и недовольно отдирая руки, впившиеся как пиявки от своего тела, спросил друг, но тот отдираться не хотел, еще теснее прижимаясь к нему, - эй, я тебя знать не знаю, отлепись от меня. - Ты что? - фальшь в голосе была отчетлива слышна, - мы же с тобой столько лет вместе, а ты... - этот тип даже попытался изобразить слезу, но неудачно. - Убери его от меня, - обратился он ко мне, но что больше всего удивило, что на ты. - Да как ты можешь? - снова заверещал блондин, - а как же наши чувства? - Я не знаю о каких чувствах ты говоришь, но я к тебе ничего не чувствую, в отличие от него, - Лешка мотнул головой в мою сторону, - отцепись, - выкрикнул он зло, собирая остатки сил и отталкивая этого липучку. Тому ничего не оставалось, как, сделав обиженную мордашку, уйти. А мы смотрели друг на друга и не могли оторвать взгляда. - Мы же знакомы, да? - не выдержал паузу юноша, а после моего согласного кивка продолжил говорить, - я не могу понять, что со мной. Не помню твоего лица, но почему-то меня к тебе тянет со страшной силой. Внутри все переворачивается и... Отчего-то болит. Не могу понять что и где болит, но... - Да, мы хорошо знакомы, дружили сильно, а потом... - я не смог рассказать ему всю правду, потому просто развернулся, чтобы не показывать слез и, уже уходя, добавил, - отдохни, потом поговорим. - Стой, ты куда? Побудь со мной немного, - такой мольбе и камень не смог бы отказать, вот я и остался, но только попросил: - Давай пока о нас не будем говорить? - он кивнул, но от вопроса не удержался: - О нас? Значит, МЫ все-таки были? - и снова мой согласный кивок. Он хотел еще что-то спросить, но не стал, хотя я видел, как его распирало от желания поговорить. Прошло полторы недели. Лешка уверенно шел на поправку. Я помогал ему вставать, мы вместе учились заново ходить. Постепенно он стал делать это сам. Но вопросов не задавал, как я и просил. Хотя я видел, как он изнемогает от желания все узнать. Но молчал. Ждал, пока я сам созрею. И вот однажды вечером была моя смена дежурить. Я зашел к нему в палату, парень стоял у окна и смотрел на улицу. Не оборачиваясь, он попросил: - Поцелуй меня, - неожиданная просьба, но такая желанная. Я подошел, обнял со спины, уткнувшись носом в его волосы, после чего аккуратно развернул к себе и... Меня унесло в неведомые дали. Радость, блаженство, счастье - эти эмоции бурлили, кипели, зашкаливали. Не помню как мы оказались на постели, но оба, как сильно изголодавшиеся по любви и ласке накинулись друг на друга, кусая, гладя, целуя. Я очень боялся причинить ему боль, потому растянул ласки надолго, пока он не взмолился, что больше не может терпеть, вот только тогда, хорошенько подготовив его, стал медленно входить, он стонал, извивался, хватал за плечи, притягивая ближе к себе, как будто хотел вжаться еще сильнее, раствориться во мне, чтобы стать единым телом. Надолго нас не хватило. Но на самом пике, он резко притянул меня к себе и, вскрикнув последний раз, кончил, схватив меня за кулон, на который смотрел, широко открыв глаза. Следом за ним кончил и я, падая рядом с ним. Отдышавшись, я повернул к нему голову и заметил его взгляд, обращенный на мою половину подвески. И тут его вопрос и обрадовал, и смутил, и заставил подпрыгнуть в конце, когда до меня дошла суть: - А где моя половина? * * * Да, мое сокровище все вспомнил. Мы долго говорили обо всем. Я рассказал, как столько лет искал его после того как узнал правду, как поступили с нами его родители, как жил все эти годы с болью и тоской в сердце. А он рассказал о себе все то, что я уже слышал от его друзей. - Теперь, когда мы все выяснили, я больше никуда тебя не отпущу от себя, - притянул я его к себе, нежно обнимая и целуя в висок. - Да я и сам теперь никуда от тебя не денусь. Так же как и ты от меня, - он улыбнулся, тесно прижавшись ко мне. - Столько лет... И мы снова вместе. Мне даже не верится, что мы сможем снова быть счастливы. - Можем, и обязательно будем, - уверил его я, вовлекая в умопомрачительный поцелуй. - Теперь моя очередь быть сверху? - невинно хлопая глазами, поинтересовался он, а мне осталось только улыбнуться и, согласно кивнув, отдаться на волю его рук и губ. Теперь мы с полной уверенностью могли сказать, что больше ни одна сила в мире нас уже не сможет разлучить. Такую любовь убить невозможно. Она дана не каждому. Но нам повезло. И теперь мы будем счастливы.