Веселые будни одного Юнги

За все свои двадцать три года жизни Юнги ни разу искренне не пожалел, что в детстве познакомился с этим засранцем и в дальнейшем поддерживал его во всех начинаниях, какими бы провальными, по мнению самого Юнги, они бы ни были. Но сейчас, стоя в роскошном кабинете, мебель в котором стоила на порядок выше, чем его квартира, Юнги был готов отправить в лоб лучшему другу пару пуль, лишь из-за одного сказанного тем предложения. — Ты идешь в школу, Юнги. — Молодой мужчина, сидящий перед ним, был одет в настолько дорогой костюм, что любой человек, увидевший ту астрономическую сумму, которую за него заплатил хозяин, тотчас же рухнул бы в обморок. На запястье у него красовался золотой Rolex, а пару пальцев, что были сцеплены в замок, украшали такие же золотые перстни. Его лицо, с резкими чертами и пронизывающими насквозь глазами, было гладко выбрито, а выкрашенные в светло-русый цвет волосы уложены в аккуратную прическу. В общем, человека, что сейчас сидел за широким столом из красного дерева и довольно глядел на Юнги, ни в коем случае нельзя было назвать обычным. Хотя недовольного Шугу это мало беспокоило. — Подожди секунду, дай подумать. — Прохрипел брюнет, с нескрываемым раздражением смотря на старого друга. — Повтори еще раз куда я иду, потому что кажется у меня начинаются проблемы со слухом. — В подтверждение словам, он подошел в плотную к столу, облокотившись о него руками и уставился на друга испытывающим взглядом. Вся его напряженная поза говорила о недовольстве данной ситуацией, чтобы его, самого Мин Юнги, лучшего убийцу их группировки отправляли в какую-то школу? Да ни за что в жизни! Парень уже был готов высказать все это в лицо своему боссу, но ему и слова сказать не дали, отвечая на вопрос, хоть оба и понимали, что задан он был чисто от удивления, но надо же как-то заткнуть начинающего возмущаться Шугу. — Не волнуйся, все с твоим слухом нормально и ты не ошибся, я действительно отправляю тебя в школу. — На лице парня разрослась широкая, немного туповатая улыбка, выражающая всю степень веселья, которую он испытывал, а в голосе были отчетливо слышны насмешливые и даже издевательские нотки. — Да ты наверное прикалываешься Намджун! Какой из меня блядь школьник, если ты забыл, то я пожалуй напомню тебе, что мне двадцать три, а не девятнадцать! — Голос Юнги постепенно начал утрачивать то манерное спокойствие, с которым он говорил почти всегда, вне зависимости от ситуации и настроения. Тем не менее такого подъеба от своего босса он не ожидал, из-за чего натянутые, словно струны нервы, лопались с поразительной легкостью, раздувая у него внутри настоящий вулкан, готовый вот-вот взорваться. — Шуга, давай без криков, тебе это все равно не поможет. — Намджун весело посмеивался над раздраженным другом, чья рука уже начинала двигаться к кобуре, спрятанной под жесткой тканью черного пиджака, поэтому следовало действовать быстро, пока в стене кабинета не появилась новая дыра. — Да ладно тебе, не злись, считай, что это оплачиваемый отпуск, походишь там недельки две, где-то подслушаешь, где-то поспрашиваешь, и я уверяю, меньше чем за месяц ты уже найдешь, ту мошку, которая решила толкать наркотики на нашей территории. — Приветливо улыбаясь, говорит Намджун. — Джун, мне и без отпуска хорошо… — Юнги, на секунду замолчал, задумавшись, может и в правду сходить, во всяком случае, что он теряет, да по сути ничего. Ага, ничего, кроме нервных клеток, а они, между прочим, не восстанавливаются, шипел его внутренний одиночка, представляя, как он будет таскаться по широким коридорам пафосного здания с названием школа, а вокруг него будет куча малолетней шпаны, которую по определению иногда хочется пристрелить и Юнги об этом точно знает, сам был таким же. Поэтому тряхнув головой, отгоняя столь глупую мысль об отдыхе, он продолжил. — Нет, такой отпуск мне точно не нужен. К тому же, если тебе так необходимо решить эту проблему, то пошли туда Ви с Хоупом, я уверен им будет самое то, походят там, поищут нужную информацию, заодно повеселятся, встретив братьев по разуму, я уверен они сразу приживутся и быстренько все выяснят, к тому же они всяко лучше подходят для этого дела по возрасту и по умениям. Юнги, не врал, ему и в правду казалась, что для этого дела больше всего подойдут именно эти двое, ведь оба обладали невероятным свойством притягивать к себе людей и располагать их к себе. В свое время это поспособствовало их вхождению, в тогда еще уличную банду, которая состояла только из него и Намджуна, хотя им самим не было даже 17, что уж говорить об этих детях, которым тогда только по 14 стукнуло. Теперь же эти двое занимали далеко не последние места в весьма разросшейся банде, которая с грязных улиц перебралась в элитные здания, и сменила старые мешковатые вещи на дорогие костюмы. — А кто сказал, что я отправлю тебя одного, в этом деле вы будете работать втроем, Хоуп отсюда, будет посылать вам всю необходимую информацию, а вы с Тэхеном работаете на месте, все предельно ясно, разве нет? — Намджун опять улыбнулся, но затем, нахмурил брови и облокотился на спинку кресла, тяжело вздохнув, с силой выталкивая воздух из легких. — Послушай, Мин, я по твоим глазам вижу, что тебе все еще не понятно для чего там ты. Так вот, это не просто торговля на нашей территории, от этого наркотика дети дохнут как мухи, мы уже пытались получить образец, напасть на след дилера, но он падла хитрый и как наших людей замечает, драпает от них. Парни даже лица его не успевают разглядеть, знают только, что в той же школе учится, так как ходит в той же форме, и клинья только к своим подбивает. — Так что же это получается, мы теперь в ангелов хранителей играть будем и деток спасать, которые своими головушками думать не умеют? — Юнги искренне удивился от слов друга, от чего лицо приняло немного растерянный вид. Он конечно не совсем гнилой человек и тоже умел сочувствовать, но искренне верил, что проблемы других людей, с которыми он даже не знаком, это ни в каком случае ни его дело. — Ей богу Джун, ты же не мать Тереза, и даже ни нейтральная сторона, наши парни тоже толкают этим детям наркотики, так что не говори мне, что тебя вдруг совесть замучила, я все равно в это не поверю. Его черные густые брови от недовольства сошлись на переносице, а руки скрестились, ложась на грудь. Намджун на слова друга лишь опустил взгляд и закусил губу, потому что правда, очень больно резала глаза. Да, ему было стыдно он проклинал свою теперешнюю жизнь и даже часы на его запястье и дорогие вещи, которые он теперь мог себе позволить не перекрывали всего того дерьма, что он натворил за всю свою относительно не долгую жизнь. Но тогда, давным-давно, когда они с Юнги умирали от голода, где-то в подворотне он сделал свой выбор, встав на этот путь, который медленно высасывал из него все человеческое. Так что теперь этот выбор и его собственное решение не давало ему трусливо повернуть назад, а еще повернуть назад не давала ответственность за Юнги. Пускай тот и был старше Намджуна, но он все равно чувствовал себя ответственным за всю ту кровь, что проливал друг за их жизни, защищая и закрывая его от летящих пуль, будучи сам на волосок от смерти. Поэтому пока Юнги не решится, и не подойдет к нему со словами: «Стоп друг, хватит, мы сделали все чтобы выжить, и мы выжили, выросли, поднялись с колен, поэтому хватит», парень не оставит этого поприща продолжая внутренне разлагаться. — Конечно нет, какие из нас святые. — Намджун натянул на себя улыбку, скрывая за ней неприятные чувства, да и чтобы не злить и так нервного сегодня больше обычного друга. — Нам после смерти дорога исключительно в ад. Только вот этот парнишка, как я уже сказал, торгует на нашей территории, а дети мрут от его наркотиков, соответственно этим начали интересоваться копы, а копы — это те еще проблемы, не находишь? Лично мне они не особо нужны, как, полагаю, и тебе, поэтому с этим цирком надо разобраться в самые кротчайшие сроки, ты меня понял, Юнги? — И в этот момент Юнги точно осознал, что отвертеться ему не удастся, глаза друга пылали не меньшим раздражением и злостью, чем его собственные, а это лучшее свидетельство его серьезных намерений. — Ладно, понял, не дурак, сделаю все в лучшем виде. — Скрепя сердце, согласился Юнги. — Так что все-таки от меня требуется? — Найти дилера и когда найдешь, притащи сюда, дальше уже я с ним ворковать буду, все же такие сильные наркотики просто так не достать какому-то мальчишке и чтобы избежать дальнейшей продажи на нашей территории надо будет разорить то гнездо, где этот наркотик производят. Но об этом будем думать тогда, когда ты отловишь дилера, к тому же не исключено, что он и сам не в курсе что твориться с детьми которым он впихивает эту дурь. Ладно, думаю этим и закончим наше мини совещание, можешь идти. Юнги постоял перед столом друга еще пару минут, наблюдая за тем, как тот возвращается к просмотру каких-то бумаг, закапываясь в них почти с головой. Как будто ему действительно интересно, копаться в этих бумажках, усмехается про себя Юнги, вспоминая те дни, когда они жили только грабежом, используя для запугивания только один имеющийся у них на двоих пистолет, так же украденный у какого-то пьяного мужика в подворотне. Но его мысли сразу же мрачнеют, кода он вспоминает, как впервые убил из этого же пистолета. Он до сих пор держит его у себя дома, в одном из многочисленных сейфов, раскиданных по дому, как напоминание с каких именно пор его сердце больше не бьется. По правде, Юнги уже давно забыл лицо того человека, слишком давно это было, зато он отчетливо помнит слова, что навсегда въелись в его сознание, после того как оглушительный выстрел пронзил тишину вечерней улицы, разнося кругом эхо, а грузное тело рухнуло на пыльный асфальт: "убивая кого-то, ты убиваешь частичку себя". И теперь, подходя к двери огромного кабинета, что стоил им стольких жизней и разрушенных судеб, Юнги на все сто соглашался с этими словами, ведь будучи уже по шею в теплой, бордовой жидкости, он считает себя живым мертвецом. Шуга уже тянется к позолоченной ручке, чтобы покинуть кабинет, как дверь начинает открываться с такой силой и скоростью, что Юнги еле успевает избежать ее столкновение со своим лицом, жаль только, что руку спасти не удается, и тяжелая, деревянная дверь со всей силы врезается ему в средний и указательный пальцы. Как результат, Юнги шипит от неприятной боли, растирая ушибленное место и тряся рукой в попытке разогнать кровь, Намджун непозволительно громко, для босса одной из сильнейших группировок в Сеуле, ржет, почти соскальзывая со стула на пол, а женщина лет тридцати, гаденько улыбается, довольно потирая руки и прикрывая за собой злополучную дверь. Картина маслом не иначе, думает Юнги, когда несильная боль быстро утихает, а слишком, по его мнению, развеселившиеся товарищи все продолжают посмеиваться, утирая выступившие слезы. Неожиданно Мин думает, что эти люди ему вовсе и не нужны, что без них будет лучше, потому как желание взять, и, наконец, вытащить из кобуры кольт, за сегодняшний день посещает его уже не в первый раз и с каждым таким желанием его легендарная сдержанность улетучивается. Но вместо того, чтобы податься ему, Юнги лезет во внутренний карман, выуживает почти докуренную пачку сигарет и привычными движениями закуривает, игнорируя недовольные высказывания все еще заикающегося от смеха друга, чтобы тот потушил сигарету и вообще думать забыл о курении пока он здесь. Все-таки бросать трудно, особенно когда у тебя есть дымящий, словно паровоз друг. Табак немного успокаивает и спустя одну выкуренную сигарету Юнги сама невозмутимость, а друзей вновь можно назвать вменяемыми и только их покрасневшие от продолжительного хохота лица, и все еще выступающие от чрезмерного веселья слезы, напоминают Юнги, что до адекватности им, как до луны на своих двоих. — Я, конечно, понимаю, что вам очень весело, но Джун, не мог бы ты объяснить, что эта старуха здесь делает? — Голос его вновь стальной, а лицо гласит о высшей степени недовольства, вот кого точно, а эту тетку он надеялся увидеть только на похоронах, ее похоронах, даже не смотря на то, что она была его другом, уж больно сильно бесила. — Я тоже рада тебя видеть, сахарный мой и, между прочим, мне всего лишь 32, так что можешь не волноваться тебя этот прекрасный возраст, надеюсь, тоже настигнет. — Ее голос был слишком груб для обычного женского, что выдавало в ней не меньшего любителя выкурить пару сигарет, чем сам Юнги, но несмотря на такую пагубную привычку, ее улыбка всегда была идеальной и настолько белой, что даже глаза иногда прикрыть хотелось, она выглядела не слишком высокой, но и не низкой, совсем не толстая, но и худышкой ее назвать тоже язык не поворачивался, в общем, стабильный середнячок, как ее про себя называли почти все члены группировки, и она бы вообще ничем не выделялась, если бы не европейский разрез глаз и выкрашенные в абсолютно белый цвет волосы, которые по сравнению с достаточно смуглой кожей, создавали более чем интересный контраст. — Привет Анна, давно не виделись, спасибо, что пришла. — Намджун, встал со своего места и наконец, поприветствовал женщину, пожав ей руку. — Ну, так как думаешь, прокатит такой номер, о котором мы с тобой вчера говорили? От слов друга, Юнги, передернуло, такой задорно-веселый тон Намджуна не предвещал для него ничего хорошего, а уж если эти двое затеяли что-то вместе, лучше сразу бежать, и похуй, что гордость не позволяет Юнги таких позорных действий, потому что, когда дело касается этих двоих, он с радостью расстанется со своей хорошей подругой, если это спасет его от экспериментов. — Ну не знаю Джун, телосложение, конечно, подходит, но вот лицо… — Женщина, со всей придирчивостью осмотрела Юнги, прикидывая в голове ту работу, которую ей предстояло провернуть. — Да пофиг на лицо, я не раз видел девушек и пострашнее чем он, намажешь его, и думаю сойдет. — От осознания, того, на что именно подписался Юнги, его глаза расширились от потрясения, а веко начало нервно дергаться. — Ты что, мало того что хочешь меня в школу запихнуть, так еще и в бабу для пущего эффекта переодеть! — Он с ужасом уставился на довольно ухмыляющегося Кима, осознавая, что это пиздец. — Да ни за какие блядь коврижки, я на такое не пойду, даже если это твой приказ! — Пойдешь дружище и не из-за того, что это мой приказ, как твоего боса, потому что ты бы легко мог отказаться от этого, твои права в этой группировке равны моим не забывай, но ведь твоя гордость не позволит тебе повернуть назад, я то это точно знаю. Так что заканчивай весь этот детский сад, и отдайся в любящие руки нашей нуны. — Ким улыбается еще шире и похлопав Юнги по плечу, возвращается на место махая тому в след ручкой, а Юнги тем временем утаскивают в неизвестном направлении. Боже, спаси мои нервные клетки, крутилось в его голове, пока Анна тащила его по длинным, светлым коридорам высотки.