Веселые будни одного Юнги

Юнги наверное в сотый раз за этот день проклял Намджуна и все что было с ним связанно, а еще он сейчас дико ненавидел Анну с ее золотыми руками, которая, получая похвалу от Кима, смахивала с лица воображаемые слезы, говоря, что это ее лучшая работа. А Юнги курил, много и не переставая, представляя, как с табачным дымом тело покидают отмершие нервные клетки, безвозвратно растворяясь в воздухе. Это же надо так глумиться над людьми, думал он, выкуривая последнюю оставшуюся в пачке сигарету, с грустью наблюдая как ее кончик тлеет в пальцах от каждой затяжки. Поначалу, увидев себя в зеркале Юнги ахуел, а потом… Да ничего потом, Юнги все еще ахуевал, пребывая где-то в своих мечтах, расчленяя друга и женщину, глумясь над их останками. Хотя про себя все-таки признал, что работа действительно впечатляющая, ибо увидеть в нем теперь парня можно было с трудом. На лице была почти тонна косметики, что скрывала недостатки лица и подчеркивала нужные места, а волосы из стандартной мужской прически, приняли вид густых, спускающихся до плеч черных волос с длинной челкой, прячущей густые брови, которые Юнги наотрез отказался выщипывать оставляя их как последний признак своего мужского начала на лице. Слава богу, Анна оказалась не совсем извергом и позволила Юнги оставить хоть частичку собственного лица, все-таки он не собирается становиться там популярной, ему это ни к чему. Накладные пряди умело прятались в собственных волосах, создавая с ними полное слияние, в общем, смотрелись они как родные. Конечный образ дополнила школьная форма, в которую его впихнули лишь благодаря угрозам и шантажу, но в прочем результат того стоил, думал Намджун осматривая готового вот-вот взорваться друга, юбка ниже колена и гольфы прятали хоть и худые, но далеко не женские ноги старшего, а пиджак скрывал полное отсутствие талии. — В общем и целом, получилось очень даже. — Рассуждает Анна. — Осталось только что-то с голосом сделать. Юнги, скажи что-нибудь, только нежно, ни как обычно, понял? — Заебали. — Только и смог выжать из себя парень, напрягая голосовые связки в попытке сделать голос как можно мягче. — Что ж, вполне сносно, просто говори как можно меньше, и никто ничего не заподозрит. — Просит Намджун, слушая немного режущий слух голос друга и хлопая того по плечу в попытке успокоить, все-таки, как бы смешно ему не было, но злость Мина и его заставляет чувствовать себя взвинченным, хоть он и скрывает это весьма умело в отличие от Шуги. — Прости Юнги, но девушка не будет вызывать таких подозрений как парень. Если что-то пойдет не так это будет твоим шансом незаметно испариться, не привлекая при этом внимания. — Тем не менее, Тэхена ты почему-то посылаешь в роли парня. — Еще сильнее злится Юнги, делая последнюю затяжку, доходя до самого фильтра, и тушит остатки в придвинутой пепельнице. — Это потому что я играю во всем этом отвлекающую роль, хен. — По комнате разнесся приятный бархатистый бас, привлекая к себе внимание. — Я должен буду сконцентрировать внимание всего класса, а может и школы на себе, чтобы ты смог спокойно вынюхивать и искать нужную информацию отделяя ее от слухов, так что скажи спасибо, нуна. Тэхен стоит у двери и привалившись спиной к косяку с вызовом глядит на Юнги, пытаясь раззадорить того еще сильнее, что у него успешно получается. — Ах ты мелкий. — Прохрипел Юнги, вставая с кресла и медленно, словно хищник готовый к атаке, надвигается к Ви, успевшему спрятаться за спиной у Анны, которого разозленный до отметки «опасно» хен невероятно забавляет и заставляет несдержанно смеяться. Благополучно избежав кары от озлобленного Юнги, Ви подскочил ближе к Намджуну, который откровенно ржал с попыток Юнги действительно задушить их младшего. — Да ладно тебе друг, успокойся и привыкай, теперь ты не Мин Юнги, а Мин Юнджи 19 лет из Тэгу, остальную легенду, если она понадобиться, оставляю на твое богатое воображение. — Намджун выдал Юнги все необходимые документы и некоторые вещи, в том числе и учебники, что с трудом помещались даже в большой красный рюкзак. Мин мог поклясться, что эта сумка тяжелее его самого. — Прежде чем уйдете, повторите, что должны сделать, нам в этом деле помарки не нужны. Все надо сделать как можно тише. — Привлекать к себе внимание окружающих, потихоньку вытягивать информацию, и если представится возможность, попытаться достать образец наркотика. — Первым отчитался Ви, по сравнению с тем, как он вел себя минутой ранее, сейчас в нем не было и намека на легкомысленность: парень был собран и сосредоточен, даже в чем-то холоден и безразличен к тому, что могут быть жертвы, все-таки он почти вырос в этом мире, который кажется, сделал его немного бесчувственным к окружающим людям, не входящим в категорию "семья". Например, как эти двое, ну и естественно Хосок, сбежавший вместе с ним когда-то из детского дома, где над ним и остальными детьми регулярно издевались, а иногда и продавали на ночь жирным толстосумам, готовым отдать за маленькую девочку или мальчика весьма круглую сумму не заботясь, что при этом навсегда перечеркивают хоть какой-то шанс на нормальное существование. — Что ж, отлично, теперь ты. — Ким перевел на Юнги испытывающий взгляд. Сейчас он ни друг и ни брат, он босс, неповиновение которому аукнется даже самым близким и все это знают. — Быть незаметным, вынюхивать аккуратно, чтобы не было подозрений в том, что я не девушка, найти и притащить к тебе дилера живьем, если что защитить Тэхена. — Не менее серьезно отвечает Юнги, все-таки как бы сильно он был недоволен всей этой ситуацией, особенно своей вынужденной трансформацией, но он профессионал и не имеет права пасовать из-за того, что ему что-то там не нравится. — Прекрасно, Хосок уже капает инфу на всех студентов, и если вы будете кого-то подозревать, прежде чем ловить удостоверьтесь в своей правоте, почитайте на них досье, покопайтесь в нижнем белье так сказать, прежде чем тащить сюда, нам не нужны лишние глаза и уши, которые будут знать о вас. Жить будете по отдельности в небольших квартирах недалеко от школы, чтобы не вызывать подозрений, сделайте вид, что встретились впервые, но позже начинайте понемногу общаться, чтобы показать остальным студентам, что вы будете держаться вместе, как новенькие. Юнги, Анна будет приходить к тебе каждый день, наводить марафет. А ты Тэ, должен следить за Шугой, если к нему будет проявлено больше интереса, чем нам нужно, отгоняй их.— На его слова Анна только кивнула, понимая, что о том, чтобы высыпаться мысли быть даже не может. А остальные, выпрямившись, как в армии, уверенно кивнули. — А теперь свободны, как следует выспитесь перед учебой. И удачи, надеюсь, мы быстро со всем этим разберемся. Когда Юнги выходит из здания, на улице уже достаточно поздно, и в контраст черному вечернему небу предстал переливающийся всеми красками Сеул. От такой приятной для души картины даже злость и раздражение, не покидающие его весь день, отступили, оставляя лишь какую-то опустошенность и невероятную слабость. Поэтому Юнги, собрав остатки сил, поплелся в сторону своего мерседеса, оставленного на парковке у здания. На удивление, быстро и без происшествий добравшись до своего нового жилища, адрес которого был среди кучи бумаг отданных ему Намджуном, и осмотрев его придирчивым взглядом, отмечая, что выглядит он весьма не обжито и одиноко, Юнги быстро разделся, и даже не приняв душ, упал на кровать. За один только день он устал так, как не уставал, наверное, никогда в своей непростой жизни и теперь он боялся, что в его спокойном и размеренном бытие, где он опасный и контролирующий ситуацию Мин Шуга, может начаться какой-то лютый пиздец. С такими невеселыми мыслями, Юнги окончательно отдал свою душу в объятия Морфея, засыпая беспокойным сном. За всю свою жизнь Мин искренне любил и ненавидел одновременно только четырех людей и сейчас, кажется, это число сократилось на одну персону. А все дело в том, что для Юнги просто неприемлемо, когда его будит не мерзкий будильник, который можно швырнуть об стену, а кто-то явна лишний. Как, например, сейчас, когда он, еще не выспавшийся, вынужден встать с нагретой кровати и, прихватив с прикроватной тумбочки любимый кольт, не спеша пойти на кухню, с которой доносятся звуки, как Мину кажется, Армагеддона. С небольшой кухоньки, которую Юнги вчера даже не удостоил своим вниманием, так как был свято уверен, что готовить себе он не будет, доносился стук посуды и струящейся из крана воды, ну, а в прихожей стояла пара лакированных туфель на шпильках, так что сложить два и два не составило большого труда даже для его не выспавшегося мозга. Тихо, чтобы не спугнуть самоубийцу, приоткрыв деревянную дверь, Юнги бесшумной тенью проник в помещение. Женщина стояла к нему спиной, отмывая в раковине, какую-то кухонную утварь и бодро напевала себе под нос песню одной из многочисленных женских групп, в которых Мин не особо разбирался. Юнги осмотрел небольшое светлое помещение, и ужаснулся, весь пол был залит, кажется молоком, и на нем же было разбито пару яиц. Короче Юнги уже во второй раз за пару минут успел пожалеть, что отдал вчера этой бабе ключи от его новой обители на ближайшее время. А женщина все так же беззаботно напевала песенки даже не подозревая, что за ее спиной начинает свой обратный отсчет более чем опасная бомба. — Ты в курсе, что яичницу надо готовить на сковороде, а не на полу, или такие элементарные вещи в твоей голове не помещаются. — С нажимом, говорит Юнги, снимая оружие с предохранителя. Анна лишь дернулась от неожиданного появления друга и повернулась в сторону раздраженного парня. Длинные волосы, над которыми она вчера убила не один час своего времени, спутались, превратившись в гнездо, а остатки неаккуратно смытого макияжа размазались по лицу некрасивыми черными разводами. — Прости Юнги, пакет порвался и все, что было снизу, превратилось в то, что ты сейчас видишь. Кстати, ужасно выглядишь, советую тебе умыться, поесть и начинать собираться, первый день твоего путешествия в юность начинаются. — Женщина по-доброму и чуть мечтательно улыбнулась, опять возвращаясь к своим делам, игнорируя все еще снятый с предохранителя пистолет, вот чем, а оружием ее точно не напугаешь она слишком хорошо знает этого парня, чтобы понять, для него выстрел в своих, это самый страшный и не сравнимый ни с какими другими, грех. Прежде чем уйти в ванную, Юнги попытался хотя бы мысленно нарисовать в голове этой тетки дырку, получилось неплохо, по крайней мере, раздражение стихло, а желание расходовать драгоценные патроны пропало, думает Юнги, смывая с себя остатки сна, и суша феном непривычно длинные для парня волосы. Вновь появившись на кухне, Юнги спокоен и расслаблен, все-таки теплый душ с утра, это то, что надо, к тому же, вновь чистая кухня радует глаз его внутреннего перфекциониста. — Завтракай, и пойдем наводить красоту. — Кивая на стоящую напротив себя тарелку, говорит женщина, та, что стоит рядом с ней, уже пуста, поэтому Анна довольно жмурясь, попивает крепкий кофе, листая в телефоне новости и игнорируя немного прифигевший взгляд Юнги. — Спасибо. — Он присаживается напротив и набрасывается на еду, вчера из-за насыщенного дня он забыл даже поесть, из-за чего даже во сне чувствовал, как сильно тянет в голодном желудке, поэтому забыв о том, что он вообще-то человек, а не свинья, Шуга набивает рот и почти не жуя проглатывает вкусную яичницу, Юнги пытается вспомнить, когда же именно Анна стала членом их семьи, кажется, это было еще до Тэхена и Хосока и сами они были совсем еще детьми, успевшие при этом уже вымазаться в крови по локоть. А Анна была старше и казалась сильной, в отличие от совсем еще юных мальчишек, вот они и прибились к ней, хоть и были независимы от нее, а она и не настаивала, чтобы парни были с ней рядом постоянно, приходя лишь тогда когда нужно, так и повелось. Даже сейчас она не состояла в группировке, но помогала всем, чем могла, но лишь тогда, когда ее об этом просили он или Джун. Она словно старшая сестра, ненавязчиво приглядывающая за младшими братьями, думает Юнги, делая последний глоток приготовленного кофе и поднимается из-за стола, ставя посуду в мойку. Видя, что Шуга закончил набивать свой желудок и вроде как даже морально подготовился к перевоплощению, Анна так же встала, перебираясь с кухни в зал. — Пошли страдать, сахарок и если не будешь рыпаться сильно, все закончиться быстро. — Весело проворковала из гостиной Анна, подготавливая все нужное на сегодня, выуживая все баночки и коробочки из огромной черной сумки. — Вчера ты тоже так говорила, но как помнишь, провозилась ты настолько долго, что уже успело стемнеть. — Недовольно пробурчал парень, без особых сопротивлений садясь перед девушкой на диван и наблюдая, как та все еще продолжает доставать, что-то непонятное для Юнги из своей сумки, исчезая в ней руками почти по локоть. — Ну, ты вчера больше упирался и протестовал, чем я тебя красила, и делала волосы, а если бы не канючил, все закончилось бы быстрее. К тому же, сегодня я точно знаю, какую косметику для твоей кожи использовать. — Боже уволь меня от подробностей, не хватало еще заинтересоваться этим. — Взмолился Юнги, возводя руки к небу и закатывая глаза. — Ладно, сиди смирно и все закончится быстро. — Женщина уже заносит над ним руку с размазанным по ней кремом, но мажет, пачкая распущенные волосы, парень все не может успокоиться, совершая лишние телодвижения, из-за чего злиться уже Анна. — Ты повторяешься. — Потому что ты, продолжаешь двигаться! Боже, Мин Юнги, ты что маленький, сядь и посиди спокойно пока я не привязала тебя к стулу, поверь, веревка у меня есть! — Прикрикнула женщина. Юнги из-за этого действительно почувствовал себя ребенком, которого несправедливо наказали, даже не дав шанса на оправдание, и хоть в душе он насупился от обиды, но снаружи на его лице не дрогнуло ни одной мышцы. На этот раз пытка, как про себя обозвал ее Юнги, закончилась быстрее, поэтому через полчаса он уже был готов и спускался на лифте вниз, оставив Анну в своей квартире собирать косметику. Улица встретила его погодой из серии не то, не то, солнце, изредка выглядывающее из-под облаков через считанные секунды снова скрывалось за ними, а ветер резкими порывами развивал в разные стороны волосы, постоянно лезущие в лицо и даже это было сущим пустяком по сравнению с тем, как ветер действовал на юбку, пытаясь приподнять ее. Как только девушки в этом ходят, крутилась в голове Юнги мысль, раздражая его словно назойливая муха, напоминая отдергивать ткань вниз, все-таки он не настолько ужасный человек, чтобы шокировать маленьких детей, которых мамы вели за маленькие ручки в детские садики и школы. Только зайдя в здание, Юнги смог спокойно выдохнуть, все-таки в его переселении есть небольшой плюс в виде пяти минут до школы. Оглядевшись вокруг, Юнги замечает Ви, который, сидя на лавке около двери с гордой табличкой на ней, что гласила директор, неподдельно весело озирался по сторонам, его глаза то расширялись от удивления, то сужались в попытке рассмотреть самые мельчайшие детали и в этот миг Юнги чувствует, как вина неприятно щекочет внутри него, вина за то, что они тогда не отвели Тэхена и Хосока в детский дом, а затянули их в этот мир, где все решается силой и кровь льется почти что реками. Еще такой ребенок, думает Юнги, подходя к младшему, который от переполняющих его эмоций не сразу замечает своего хена, все-таки он впервые видит столько своих ровесников. — Ты чего тут сидишь? — Спросил Юнги, подавляя в себе грусть. — Тише ты, ты же леди, не баси, как прокуренный киллер. Хотя понимаю, тяжело, ты же и есть прокуренный убийца. — Тэхен только улыбнулся, он очень любил бесить своего хена и в выборе способов он был свободен как птица, это была их своеобразная игра, на которую никто из них не обижался. Так что любые слова младшего воспринимались Юнги с мысленной снисходительной улыбкой и недовольным «мелкий», брошенным в адрес парня. Такое поведение Тэхена, немного расслабляет и отгоняет злобно скалящуюся вину, которая обещает еще напомнить о себе и он знает, что та не врет, она вернется, всегда возвращалась. — Тебе тоже советую быть тише и не светиться, ты у нас любитель потрепаться, так что не сказани лишнего. — Сделав голос мягче и чуть писклявей, посоветовал Мин, получая в ответ лишь радостную улыбку и море позитива, из-за чего сам невольно улыбается, лишь слегка приподнимая уголки губ. — Обижаешь. Я, могила. — Тэхен поворачивает у губ невидимый ключик, пряча его в нагрудный кармашек пиджака, и поворачивается в сторону приоткрывающейся двери. Из кабинета к ним выглядывает невысокая девушка, и мило улыбаясь, приглашает войти внутрь. Ви сразу встал и, поблагодарив, зашел в кабинет, Юнги, как и было, обговорено ранее не привлекая к себе внимание даже девушки секретаря, бесшумно проскользнул следом. Кабинет был просторным и светлым с располагающей к себе атмосферой. В центре, за большим столом сидела красивая, но видно, что уже не молодая женщина, она приветливо улыбнулась вошедшим предлагая сесть, доставая тем временем их личные дела, которых еще неделю назад и не существовало, но ей об этом лучше не знать. На минуту в кабинете воцарилась абсолютная тишина лишь изредка прерываемая перелистыванием страниц и тихим шепотом директора, когда та читала интересующие ее нюансы, освежая их в начинающей подводить памяти. Закончив, наконец, с просмотром дел и откинувшись на кресле, женщина еще раз осмотрела парней внимательным взглядом, отмечая про себя, что эти дети отличаются от всех тех, кто сидел тут до них. Может они выделяются необычной и весьма привлекательной внешностью, а может этими печальными глазами, что вовсе не похожи на детские, на их дне столько боли и раздражения ко всему, что невольно женщина задумывается, а точно ли это дети. Но быстро отмахиваясь от своих глупых, как ей кажется, предположений, даже не понимая насколько права. — Что ж, поздравляю с поступлением, хоть и не в начале года, но лучше поздно, чем никогда, как говориться, у каждого свои причины для перевода, надеюсь, вы быстро освоитесь. — Директор еще раз улыбнулась, скользнув по ним взглядом и позвав к себе все ту же девушку, что сидела в небольшой приемной перед кабинетом, попросила отвести их в класс. Когда дети вышли, женщина громко выдохнула, пытаясь отогнать беспокойные чувства, погружаясь с головой в работу. Занятия должны были уже вот-вот начаться, что точно бы означало для Юнги, повернуть назад нельзя, только вот где-то на периферии его сознания колыхалось беспокойство, а Мин привык доверять своим чувствам, поэтому еще с самого утра был как на иголках. Только неизменный кольт грел кожу спины, даже сквозь слои одежды и ткань рюкзака, успокаивая нервы, когда девушка открывала перед ними дверь класса, заводя внутрь, где на своих местах были уже почти все ученики.