Веселые будни одного Юнги

Юнги уже очень давно не чувствовал такой пустоты, от холода которой внутри все болело, а эмоции замерзали, покрываясь тонкой корочкой льда. Но как говориться во всем есть свои плюсы и Мин считал, что даже в таком состоянии они были. Обычно в такие моменты у него отключалась добрая половина всех эмоций, зато голова начинала работать почти на все сто процентов. Его организм, словно совершая равноценный обмен, получал, взамен отброшенных в сторону чувств, способность почти безошибочно взвешивать и анализировать важную информацию. И в принципе Шуга был не против такого обмена, только вот он забирал еще и чувство чего-то невероятно важного, что вызывало в нем гуляющий холодный ветер. Поэтому, несмотря на все плюсы, которые, несомненно, были полезны в его работе, Юнги, ненавидел такое состояние, считая, что оно его разрушает. Несмотря на то, что прошло уже почти половина учебного дня Шуга искренне не мог понять, почему Анна или Тэ до сих пор не позвонили Намджуну и не сообщили о его не самом лучшем состоянии боссу, который, вероятно, узнав об этом сразу же отправил бы его домой, отсыпаться и приходить в себя. Но он все еще сидел за последней партой и даже не пытаясь понять монотонный бубнеж преподавателя, смотрел в окно, и провожая, жутким пустым взглядом не многочисленных прохожих, что спешили по своим делам. А Юнги никуда не спешил, оставаясь неподвижным вот уже который час, напрягая этим и без того взвинченного Тэхена, поглядывающего в его сторону и надеющегося, что объект его наблюдений не заметит этого. Мин, конечно, чувствовал на себе чужой взгляд, но умело игнорировал его. Однако, признался себе, что сейчас, вместо осточертевшего класса, предпочел бы оказаться дома. Нет, не в той временной каморке, которая для него была все равно что улица, а у себя дома, в большой, но уютной квартире на последнем этаже высотки. В ней, несмотря на всю холодность ее владельца, был со вкусом обставленный интерьер и излучала она, какое-то приятное тепло. Это было, наверное, единственным местом, в котором он мог расслабиться и быть не Шугой, а Мин Юнги, обычным беспризорником с тяжелым детством и еще более тяжелой юностью, сумевшим в конце концов подняться на самый верх пищевой цепочки. И именно по этому, если все самые близкие Мину собирались у него, тема работы была под строжайшим запретом. Юнги ушел в свои мысли настолько глубоко, что не сразу услышал срывающийся голос Чимина, который просил за что-то прощение. Парень стоял, склонившись перед взрослым мужчиной лет сорока и в этом не было бы ничего странного, если бы учитель не скользил по напряженной спине своего ученика слишком уж откровенным взглядом. Но это, кажется, заметил только Юнги, уже повернувший голову в сторону рыжеволосого парня и буравивший тяжелым взглядом мужчину, имени которого он даже не пытался запомнить. Мин перевел взгляд на Чимина, чьи кулаки сжимались так сильно, что были готовы вот-вот прорвать нежную кожу ладоней и хоть Юнги не видел лица Пака, отчего-то он был уверен, что сейчас у мальчишки в уголках карих глаз собираются соленые капли. И он был прав, Чимин действительно изо всех сил пытался сдержать слезы несправедливости и обиды, которые норовили вот-вот соскользнуть с его ресниц и упасть на пол перед парой лаковых ботинок. Пак ненавидел эти ботинки. Вероятно от того, что смотрел на них слишком часто, когда так же, как и сейчас сгибался перед мужчиной в уважительном поклоне и просил у него прощения за несуществующие проступки. Чимин уже давно догадался от чего этот старикашка, так к нему придирается, он ведь не дурак и порой замечал эти омерзительные взгляды, скользящие по своему телу, и от этого становилось еще обиднее, ведь из-за какого-то извращенца, его считали едва ли не шлюхой. А все от того, что мужчина весьма умело манипулировал учениками, преподнося черные круги под глазами у просто напросто не выспавшегося парня, за последствия ночных гулянок, а синяки на лице, которыми Чимина порой награждала подвыпившая мать, как бурно проведенную ночь, конечно, учитель не говорил об этом в лоб, но мастерски завуалированные фразы и многозначительные взгляды, которые действовали на неокрепший разум подростков словно двадцать пятый кадр, делали свое дело, внушая им то, что было нужно этому мерзавцу. Вот и сейчас, оглядев парня и еле скрыв ухмылку, которую сразу же распознает Юнги, учитель приказывает Чимину выпрямиться, явно наслаждаясь тем выражением лица, которое сейчас было у подростка. — Так вы будите отвечать на вопрос мистер Пак? — Противный хриплый голос, заставил Юнги немного растеряться. Удивительно, что бубнеж этого человека ни как не отвлекал его, пока он копался в мыслях, ведь такой неприятный скрипучий голос, напоминающий чем-то звук открывающейся старой двери, не может не привлекать внимание и посылать в сознание четкое желание, заклеить его обладателю рот. Чимин же стоял перед ним, чувствуя себя нашкодившим ребенком, ни то, что бы он не слышал вопроса, заданного по теме урока, но в какой-то момент голос учителя заглушился, странным желанием обернуться и посмотреть на переодетого в женскую одежду парня, который не интересовался ни чем вокруг себя. Он еще утром спросил у Ви, что случилось с Шугой, когда тот, специально, чтобы поговорить с Чимином, отделился от Юнги. И получив на свой вопрос вполне конкретный ответ, даже дышать теперь перед Шугой слишком громко боялся, просто ему строго-настрого запретили даже приближаться к убийце, если жизнь дорога. Чимин любил жизнь, несмотря на все ее подлянки, а кто не любит, но все же он не смог заставить себя прекратить время от времени поглядывать на мрачного киллера. — Пак Чимин, это уже не смешно, ясно конечно, что вы сегодня ночью не спали, но, пожалуйста, не распространяйте свою усталость по нашему классу, это плохо влияет не только на ваш мыслительный процесс, но и на продуктивность всего класса. — Учитель улыбнулся фальшивой заботливой улыбкой, и, положив шершавую руку на рыжую макушку, потрепал, уложенные в творческом беспорядке волосы. Чимина аж передернуло от отвращения и, не успев остановить себя, он с силой оттолкнул от себя чужую руку. — П-простите. — Заикаясь, просипел Пак, видя, как в глазах напротив, загорается злоба. — Я не люблю, когда мои волосы трогают. — Он как мог, пытался смягчить чужой гнев, который становился, заметен уже всем. Чужие ноздри раздулись, а на лице отразилось праведное негодование и кто знает, чтобы этот урод наговорил бы сжавшемуся, в ожидании взрыва, Чимину, если бы не приглушенный от долгого молчания голос, отвлекший всех от начавшегося представления. — Учитель, может вы уже продолжите урок, я сюда переводилась не для того чтобы наблюдать такие представления. — И все это было сказано под сопровождение холодного взгляда, от которого у одной половины класса по коже побежали мурашки, а у другой сердце соскользнуло в пятки. И мужчина отступил, захлопнул рот и, ни говоря не слова, вернулся к доске, взял тетрадь с лекциями и продолжил давать детям абсолютно не нужную в обыденной жизни информацию, которая пригодится им только на экзаменах. И не то чтобы учитель испугался взгляда девушки, которая еще в первый день поразила его запасом нецензурных выражений, которые он решил на первый раз проигнорировать. Однако внутрии все равно что-то требовало заткнуться и не злить ее еще больше. В дальнейшем урок проходил без происшествий, что несомненно радовало вновь ушедшего в мысли Юнги, он конечно все еще слышал на периферии сознания скрипучий голос и тихие, но все же слишком громкие для него перешептывания о сложившейся ситуации, но с каждой секундой отгораживался от чужих. Он все пытался придумать для себя отговорку, потому что не понимал, какого черта он решил вмешаться во все это. Ведь ему не было никакого дела до лекции по физике, но почему-то взгляд на напряженную, сгорбленную фигуру какого-то еле знакомого мальчишки вывел его на столько, что он выпустил наружу жажду крови, которую почувствовали все без исключений. Тэхен, аж поперхнулся, когда почувствовал почти физическое напряжение, которое парило в воздухе, но еще сильнее он опешил от того, что Юнги решил заступиться за незнакомого парня. Тэ и сам был уже готов, словно принц в сверкающих доспехах, вскочить с места и показать этому старому извращенцу, как унижать ни в чем неповинных детей, но его опередили. Впрочем, он от этого не сильно расстроился. Звонок, для всех, кто находился в классе, стал, словно глоток спасительного воздуха и не потому, что лекция была до безобразия скучной, а потому, что в кабинете все еще струились отголоски чужой ярости, витавшей под самым потолком и оседавший на плечах учеников неприятной тяжестью. Поэтому, стоило звонкой трели разлиться по всем коридорам здания, заглядывая в кабинеты, как дети повскакивали со своих мест и не дождавшись разрешения учителя, рассредоточились по классу. Некоторые, все же рискнули, оставаясь в кабинете, образовывая небольшие кучки, и делились ощущениями от увиденного друг с другом, а кто-то и вовсе покинул класс, желая побыстрее разнести слух об устрашающей новенькой Юнджи, абсолютно забывая о том, что она вроде как заступилась за Чимина. Неделя почти закончилась и оставался всего один жалкий день до выходных. Слухи, пущенные учениками, словно чума разлетелись по школе из-за чего никто не хотел даже подходить к Юнги ближе, чем на пять метров, потому что некоторые сплетни были настолько ужасными, что дети чуть ли не порывались вызывать полицию, стоило Мину хотя бы посмотреть в их сторону. В связи с этим, Мин, больше не мог помогать Тэхену добывать информацию и дело, которое так и не сдвинулось с мертвой точки, застопорилось. Они множество раз перечитывали подробнейшие досье, которые доставал для них вымотанный и уставший, от беспрерывного сидения перед экраном компьютера, Хоуп, и перелопатили столько грязного белья, что уже тошно становилось. Парни прекрасно понимали, что невозможно найти все скелеты в шкафах у этих детей и от этого, парни чувствовали себя только хуже, потому что было осознание, что один из этих самых скелетов является необходимой для них зацепкой. Так что к концу последнего учебного дня, все члены команды чувствовали себя издерганными и нервными, даже несмотря на то, что завтра их ждала полная свобода. Юнги было особенно хреново, потому что он не понимал своих собственных чувств, которые только начинали оттаивать, возвращая его в привычное для всех состояние вечной раздражительности, а сейчас, в преддверии последних событий они вновь норовили сделать из Мина, безэмоциональный камень. Это случилось сегодня днем. Он и Тэхен, скрывшись от всех за зданием школы, чтобы вновь перечитать и проанализировать характеристики всех учеников, столкнулись с Чимином. Он вырулил из-за поворота, кажется, ища место для уединения, но вместо этого, натыкаясь на уже расположившихся на земле парней. Так как никто не видели его пару дней, Намджун начал было беспокоится насчет того, не сдал ли их Чимин. Все же мальчиком он, кажется, был порядочным и вполне мог отказаться от выгоды в пользу закона, но от того, чтобы наведаться к парню домой, их отговаривала Анна, которая на время этого дела даже решила закрыть свой салон и, хоть и частично, вновь погрузиться в теневой мир. И вот, одна из причин их нервозности, стояла перед ними. Парень отчаянно краснел, пытаясь прикрыть замазанные маминым тональником синяки и порезы, которые покрывали все его лицо и шею. Юнги уже позже понял, что то, что он заметил их за таким слоем косметики это почти чудо, но на тот момент он действовал не осознанно, как будто на инстинктах, видя что-то не ладное во внешности Пака. Мин вскочил с места слишком резко, заставляя Чимина дернуться от страха в сторону и прикрыть голову руками, а Тэхена на автомате вытащить из своей сумки нож, решив почему-то, что Юнги сейчас набросится на парня и убьет его прямо здесь. Вместо этого Шуга подлетел к рыжеволосому и, убрав мешающие обзору руки, которые вместе с головой прикрывали и лицо, провел подушечкой пальца по чужой щеке, вводя этим действием в ступор как Чимина, который даже дыхание задержал, когда понял, что Шуга водит уже несколькими пальцами по самому длинному порезу, так и Тэ. — Что. Это. Такое. — Злой голос с рычащими нотками, четко разделял каждое слово и посылал по телу Чимина мурашки. Чужие пальцы все еще покоились на его лице и надавливали на лишь слегка заживший порез все сильнее, из-за чего было немного больно, но отстраняться тоже не хотелось, несмотря на чувство, какого-то животного страха, расползающегося по телу. Поэтому, сглотнув густую слюну, Пак заговорил, не узнавая своего голоса, ставшего слишком глухим. — Это мама, она вчера перебрала и кинула мне в лицо тарелку, а я ведь неуклюжий и не успел уклониться. — Он горько засмеялся, а губы изогнулись в вымученной улыбке, от которой у Юнги слишком сильно сжалось сердце. Для него это было настолько удивительным явлением, что он сразу же пришел в себя, убирая от лица Чимина руку и отступая на шаг назад. И он точно мог поклясться, что услышал разочарованный вздох, сорвавшийся с пухлых губ. — Сел. — Приказал он, окончательно придя в себя и захлопнув, начавшую открываться внутри дверь, он посмотрел в глаза Чимину и, увидев в них, абсолютное непонимание чего именно от него хотят, вздохнул и повторил, используя на этот раз большее количество слов. — Я говорю, сядь, ты должен нам помочь, мы в тупике, проверили почти всех и ничего не нашли, такое ощущение, что этот гад даже не учится у вас и мы ошиблись, к тому же дилер перестал продавать наркотик, как будто знает, что мы ищем его. — Он цокнул и устало потер переносицу, прикрывая густо подведенные глаза, а когда открыл их, увидел, как Тэхен, уже пришедший в себя от увиденного, перечисляет сидящему рядом с ним Паку, список подозреваемых. Так продолжалось пару минут, и все это время Юнги, возвышаясь над младшими, прожигал в них дырки, ему вдруг стало казаться, что они сидят друг к другу слишком близко, а их лица, склоненные над одним планшетом вот-вот соприкоснуться. Это злило, хотелось, во что бы то ни стало рассадить парней, и, желательно самому сесть между ними. И вот тут Юнги действительно испугался, потому что в какой-то момент ему захотелось оказаться на месте Тэхена. Мин даже головой потряс, чтобы отогнать эти странные желания. Вдруг его мысли прервал неуверенный голос. — А вы не думали, что этот ваш дилер, заболел, перевелся или просто уехал куда-нибудь с родителями прямо перед вашим приходом сюда, ну, как вариант? — Пак пожал плечами, показывая, что и сам не уверен в том, что говорит, а вот Юнги как будто прозрел и как следует проматерившись в голубое небо, заставил свою ладонь встретиться со лбом. Тэхен тоже не заставил себя долго ждать и, налетев на ничего не понимающего Чимина, заключил в медвежьи объятия. — Чимин-и ты гений! — Проверещали ему на ухо, и в последний раз качнув из стороны в сторону, разжали объятия, возвращая все свое внимание в планшет с досье. — Нет Ви, это просто мы идиоты. — Юнги обреченно вздохнул и, вытащив из кармана пиджака смартфон, набрал номер Хосока, слушая длинные гудки. — Можешь не искать, там нет информации о переводах в другие школы, больничных или отпусках. — Да ничего, я еще раз просмотрю, может, найду какое-нибудь отклонение в поведении. — Тэ все еще улыбался, листая досье, и теперь точно был всеми руками «за», чтобы Чимин оставался членом их семьи до конца дела. — Я так и не понял, что я такого сказал? — Пак, еще не до конца отойдя от такой бурной реакции на свои слова, немного тупил, а мысль о том, что он прав, казалась ему просто абсурдной. — Ты дал нам очень умную идею, мы как-то и не подумали, что он мог тупо простудиться. — Хоть и было трудно признавать, что они совершили ошибку, но желание похвалить Чимина, который казался Мину слишком зашуганным и зажатым, для своего возраста, подавило гордость. И он не пожалел, потому что в ту же секунду он увидел, как на лице Пака расцветает яркая улыбка, направленная не в сторону общительного Тэхена, а на Юнги, того, кто втянул его во все это и добавил еще больше трудностей и в без того, кажется, сложную жизнь. И прежде чем он успел осознать, с его губ сорвалось тихое, почти неслышное «прости», но вот по лицу Пака, сразу стало понятно, что его услышали. Счастливая улыбка почти моментально померкла, и появилось выражение страха, Чимина будто бы в воду головой окунули и стерли все положительные эмоции. Они бы так и простояли в молчании, буравя друг друга взглядами, если бы не истошный крик из динамика телефона. — Юнги хен! — Мин дернулся, проговорил короткое «подожди», а затем схватил свою сумку с земли и направился прочь от сидящих парней. — Шуга, ты куда? — Крикнул Тэ, отрываясь от чтения, и наблюдая за торопливо уходящим другом. — Домой, скажи, что я плохо себя почувствовал поэтому ушел и, предвещая твой вопрос. — Юнги остановился, разворачиваясь в пол оборота и, взглядом припечатал парней к земле. — Тебе не обязательно знать, почему я ухожу. А затем он скрылся за поворотом, оставляя Тэхена и Чимина в полном недоумении. — Ты знаешь, чего он так активно уматал? — Пробасил Тэхен, наблюдая за совсем уж бледным Чимином. Но Пак лишь потряс головой, он ведь и сам не понимал реакции Шуги, да, он испугался, когда тот извинился перед ним, в сердце моментально появилось такое приятное чувство, что он даже испугался. Пак видел, как от его реакции помрачнел Шуга, но он никак не ожидал, что тот так просто возьмет и уйдет. Ну теперь он хотя бы знает его имя, думает парень, про себя благодаря за это обладателя столь пронзительного и громкого голоса, пока из вставленных в уши наушников, льется приятная, успокаивающая мелодия, а с губ слетает тихое «Юнги».

***

День уже давно прошел, а Мин, лежа в своей кровати, понимал, что-то не так, потому что, он впервые за долгие пять лет проснулся в холодном поту от приснившегося кошмара. Он смотрел в белый потолок комнаты и пытался восстановить сбившееся дыхание, пока в голове проскальзывали картинки безымянных трупов и его окровавленных рук, в которых друг друга сменяли ножи, винтовки, пистолеты, кастеты и многое другое. Мин плохо помнил, что именно происходило в этом сне, но одна фраза четко крутилась в голове, словно надоедливый писк камора. Шуге оставалось только вымучено простонать и, перевернувшись на живот сунуть голову под подушку, зажимая ей уши, надеясь, что хотя бы так он заткнет этот непрекращающийся шепот, который на самом деле был в его голове. В результате Юнги больше не сомкнул глаз и до самого рассвета, сидя на кухне, слушал эти тихие, но отчетливые слова: «Почему ты убил нас»?