Веселые будни одного Юнги

Чимин злился. Настолько, что даже не обращал внимания на людей в костюмах, которые провожали его удивленными взглядами, пока он, громко топая подошвами черных кед по полу, удалялся от злополучного кабинета, стремясь скорее покинуть пропитанное роскошью здание. Ему было все равно даже на то, что у некоторых безымянных людей, на чьи лица он даже не смотрел, из-под полов пиджака выглядывала кобура. В голове билась одна мысль «ненавижу», она крутилась в сознании, не давая ему успокоиться. Поэтому, когда кто-то позади, схватил его за запястья, норовя, вероятно, остановить, он взорвался и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, ударил человека кулаком в лицо. Неприятная боль в костяшках сопровождалась чужим жалобным скулежом и дождем из матов, которым его покрывал тот незнакомый парень из кабинета Джуна. Парень приложил пальцы к разбитой губе, пачкая острый подбородок первыми выступившими каплями крови, а затем смерил Пака возмущенным взглядом карих глаз. Чимин взволнованно разглядывал парня и даже уже успел пожалеть о том, что сорвался на незнакомом ему человеке, он даже уже раскрыл рот, чтобы выдать неловкие извинения, но тут раздался громкий и хриплый смех Ви. Подбежавший к ним Тэхен, сгибаясь пополам от смеха, разглядывал лицо возмущенного друга, по подбородку которого уже внушительной такой струйкой стекала кровь. Она капала на белый кафель, которым были выложены все коридоры в здании, и создавала причудливые кляксы, разбиваясь о горизонтальную поверхность. Пак даже слегка подвис, разглядывая красные капли на белой поверхности. А неугомонный Тэхен, все продолжал крутиться, словно юла, около пострадавшего парня. — Боже, я же тебе говорил подождать меня, я как знал, что Чимин что-нибудь такое выкинет. — Ви, все-таки начал успокаиваться и теперь, повиснув на плече, все еще пребывающем в астрале, Чимина, пытался восстановить сбившееся от хохота дыхание. — Ох, прости, я не хотел, я не такой, просто слишком разозлился, и не успел себя остановить. — Вернувшись обратно на грешную землю и сфокусировав мысли, Чимин затараторил, стараясь подобрать слова для извинений. Он даже стряхнул со своего плеча Ви, который словно клещ вцепился в его руку, повисая на ней, и подскочил, к потирающему место удара, парню. — Прости, я, правда, не нарочно. — Да ничего, бывает, хотя ты должен признать, это не лучший способ, чтобы начать знакомство. — На удивление Пака его никто не стал проклинать, вместо этого парень, солнечно улыбнулся, насколько позволяла разбитая губа, и заразительно засмеявшись, протянул ему руку. — Я Джей-Хоуп, можно просто Хоуп, кстати, неплохой удар, хотя с Шугой и его знаменитыми подзатыльниками, определенно не сравнить, тот хоть и худой, но чертовски сильный. Чимин с настороженностью посмотрел на протянутую ему руку. Однако, просканировав взглядом широкую ладонь, он, почти сразу же заметил на тонкой кисти несколько глубоких, но уже застарелых шрамов, что белыми линиями проходились по смуглой коже. Он задержал на них свое внимание буквально на пару мгновений, а когда понял, от чего они могут быть, сразу же отвел глаза, покрываясь стыдливым румянцем, и начиная, от неловкости рассматривать чужое лицо. Парень все так же ярко улыбался, из-за чего его глаза приняли форму полумесяцев, по меркам Пака, Хоуп явно проигрывал во внешности тому же Ви, который, как отметил Чимин, еще в первый день их знакомства, легко мог бы стать айдолом, но при этом, этот парень вызывал симпатию и странное доверие. Поэтому постояв еще пару секунд, Чимин все же пожал протянутую ему ладонь. — Пак Чимин. — На губах расползлась неловкая, но искренняя улыбка. — Ну, вот и познакомились, я здесь хакер, но можешь не волноваться, на тебя я копал только поверхностно, так что твои скелеты остались в шкафу на своих местах. — Хосок подмигнул Чимину и в его глазах плясали озорные огоньки, кажется, он все-таки не удержался от маленькой мести за саднящую губу, но у Пака на такое заявление все равно чуть глаза на лоб не полезли, а пухлые губы изобразили идеальный «О», из которого вырвался возмущенный писк. — Хоуп, не пугай его так. — Ви развернулся к Чимину и похлопав того по плечу, добавил: — Ни обращай на него внимание, у Хоупа ужасное чувство юмора. И вообще, мы уже должны быть на полпути к Анне, так что вперед. Ви схватил Пака под руку и потащил его чуть дальше по коридору к неприметному лифту, который скрывался от посторонних глаз в тупиковом проходе и немного отличался от остальных, которые до этого видел Пак. Через минуту к ним подбежал Хосок, схватив его с другой стороны. Чимин догадывался, что они держат его так, только чтобы он не решил убежать, но Пак в принципе и не собирался так глупо поступать, к тому же, если учесть, что они шли к Анне. Он определенно доверял этой женщине, ведь она была добра к нему с самого начала и умела прервать неловкое молчание, которое возникало из-за вопросов слишком любопытного парня, хорошей шуткой. Чимин точно не знал, на каком этаже они сейчас, так как электронное табло над раздвижными дверями, которые разъехались перед ними только тогда, когда Тэхен приложил к еле заметному экрану пластиковую карточку, кажется, сломалось, и потому не мерцало красными пикселями. Но как только двери открылись, пропуская их в большое помещение, в конце которого было панорамное окно во всю стену, Пак сразу понял, что это последний этаж, так как вид на утренний Сеул более чем потрясающий, Чимин даже восхищенно выдохнул от восторга. Помещение же было обставлено со вкусом и представляло собой подобие зала в обычных домах. Большой кожаный диван стоял посередине комнаты, деля ее пополам, а на противоположной от него стене, висел плазменный телевизор. В этом же помещении находилась и абсолютно белая кухня с обеденным столом, который, был рассчитан на большое количество человек. Дальше он увидел много дверей, все они были закрыты, поэтому Чимин не мог точно определить, что за ними находится, но судя по обстановке, он предположил, что там могли оказаться спальни. Пак настолько увлекся рассматриванием обстановки, что не сразу заметил приближающуюся к ним Анну. Девушка была одета в домашнюю одежду, висящую на ней безразмерным мешком, а на голове, вместо идеально уложенных волос, красовался неаккуратный пучок, из которого в разные стороны выбивались высветленные волосы. — Что случилось, вы бы не привели его сюда, если бы ничего не произошло и Хоуп, что с твоим лицом? — Она взволновано оглядела собравшихся подростков, а потом схватила Хосока за подбородок, на котором были кровавые разводы и, покрутив чужую голову, под недовольное бурчание, раздраженно хмыкнула, выпуская острый подбородок из захвата, и вытирая испачкавшиеся в крови пальцы, о домашние штаны. — Живо иди умываться, а вы садитесь за стол, сделаю вам чаю. Чон продолжая бурчать, скрылся за одной из дверей, которой Чимин теперь дал определение, а затем его вновь потащили на этот раз, усаживая за большой прямоугольный стол. — Так что все-таки произошло. — Через пару минут перед парнями стоял горячий чай, а посередине расположилась вазочка с конфетами и печеньем, на которую тут же набросился Тэхен, запихивая себе в рот, по подсчетам Чимина, как минимум три печенья и две конфеты. — Скафым тах, нас шахарок перехнул пахку. — С набитым ртом, сообщил Ви. При упоминании Юнги, Чимин сразу насупился и сжал кулаки, но вид того как изо рта Ви не переставая сыплются крошки, образуя небольшую горочку, быстро отрезвил начинающее закипать сознание. Пак расслабился и даже немного посмеялся над таким странным Ви, привлекая внимание Анны, которая подойдя к нему, потрепала по рыжим вихрам. — Хорошо, что ты улыбаешься, не злись на него, пожалуйста. Он не такой плохой, просто на него слишком многое в последнее время навалилось, и он не сдержался. Я не знаю, о чем именно вы говорили, но прекрасно понимаю, что иногда этот парень бывает чересчур груб. — Чимин посмотрел на женщину и тяжело вздохнул, он вспомнил, каким разбитым ему показался взгляд Юнги, когда он сказал, что у того нет души и как парень проводил его растерянным взглядом. Но он ведь не мог позволить Шуге беспочвенно, как ему казалось, обвинять Чонгука, этот мальчишка слишком дорог, ведь он тот, кто спасал и защищал Чимина, на протяжении почти всей жизни, даже не смотря на то, что был младше. Так что хотя бы в память об их дружбе, он должен был заступиться за парня. Поэтому Пак почти и не чувствовал за собой никакой вины, хотя что-то все-таки скребло под коркой, когда он успокоился. Возможно именно поэтому, вместо донсена с кроличьей улыбкой, он думал сейчас о ледяном, буквально припечатывающем, своей тяжестью, взгляде черных, словно бездна глаз, в которую его затягивает каждый раз, стоит ему в них взглянуть. Пак мотает головой, отгоняя мысль о том, что кажется, его тянет к Шуге, что кажется ему полным бредом. Однако эта мысль пропадает в ту же минуту, как его размышления прерывает звук разъезжающихся в стороны дверей лифта и топот вбегающего в зал Намджуна, на руках которого сломанной куклой висит Юнги. От вида мертвецки бледной кожи, по которой скользят крупные капли пота, впитывающиеся в горло черной водолазки и обескровленных губ, сердце Пака ухает куда-то вниз и в глазах на долгую секунду темнеет. Сейчас ему нет никакого дела до того, почему он так реагирует на почти незнакомого парня и от чего все внешние звуки меркнут, погружая его в страшную тишину, где слышно лишь собственное сердце. Он думает лишь о том, чтобы этот грубый парень, от голоса которого по его телу табунами бегут мурашки, от взгляда которого все тело сковывает страхом и неестественным томлением, оказался в порядке, жив и здоров. Пак белым шумом слышит крик Джуна и с трудом разбирает его приказ принести холодной воды и нашатырный спирт. Анна, срывается с места, порывисто убрав руку с головы Чимина, и убегает в сторону той двери, где не так давно скрылся Хосок, но все это происходит для него словно в замедленной съемке. Он видит, как Намджун несет вмиг ставшего таким хрупким Мина на диван и, положив Шугу на него, старается докричаться друга, даже не замечая того, что своим громким голосом он выкрикивает при посторонних, его настоящее имя. Чимин на негнущихся ногах подходит к дивану и смотрит на осунувшееся лицо с черными кругами под глазами, которые слишком контрастируют с оттенком кожи. Пак думает, что если у такой вещи как болезнь есть человеческое воплощение, то это именно Юнги. Он только сейчас обратил внимание, что парень слишком худой, его ноги, обтянутые синими джинсами, почти можно обхватить плотным кольцом, а сквозь черную водолазку проглядывают очертания ребер, под которыми надрывно колотится сердце, перегоняя по венам загустевшую, от истощения, кровь. — Вот вода, Хоуп сейчас принесет из аптечки нашатырь. — Пака будто вырывают из долгого сна, когда Анна, с небольшим грохотом, ставит перед Намджуном небольшое ведро с водой, в котором уже плавает белая тряпка. — Что произошло? — Мы говорили, я отчитывал его и тут, я не знаю, взгляд слишком пустым стал, а потом он начал падать, Боже Анна, я не знаю, как успел подхватить его. — Намджун спрятал лицо в ладонях и послышался судорожный вздох, как будто он уже плакал, но когда парень убрал руки от своего лица, слез не было, а взгляд стал нечитаемым, почти таким же, как у Юнги. — Если с ним хоть что-нибудь случится, я клянусь, полетят головы всех, кто связан с этим делом. Ким поднял взгляд на Чимина, у которого внутри все сжалось от ужаса и страха. Он опутывал сознание парня, заставляя чувствовать себя мышкой перед удавом, но, прежде чем Пак успел сказать хоть слово о том, что он не виноват в произошедшем с Шугой, между ним и Намджуном встал Тэхен, раскидывая руки в разные стороны.  — Не смей хён, Чимин не виноват в тех тараканах, которые поселились в голове у Юнги, это он себя сам истязал и ты знаешь, как ни кто другой, что это продолжается не первый день! Так что не смей смотреть этим взглядом на ни в чем неповинного парня! — Чимин не видел из-за спины Ви, как взгляд Намджуна буквально на секунду потускнел, и как одинокая слеза сорвалась с ресниц, скользя по подбородку, капая в ведро с водой. — Все будет хорошо, он сильный, всегда боролся и выигрывал, в этот раз будет так же. — Анна опустилась на корточки перед сидящем на полу у дивана Намджуном, и обняла парня, который в ответ обнял ее, спрятав лицо в изгибе шеи, как делал тысячи раз до этого в детстве. — Я нашел нашатырь! — В комнату вбежал Хосок, неся в руках небольшую баночку и кусок ватки, его волосы были растрепаны, а дыхание сбилось от того, что парень торопился, как мог, ища злополучный бутылек, жидкость в котором, могла вернуть его хена в сознание. На его лице больше не сияла солнечная улыбка, а густые черные брови были приподняты вверх, выдавая неподдельный страх за старшего. — Давай сюда. — Намджун уже отсел от Анны и теперь стирал с друга пленку пота, которая окутала худое тело. — Почему ты не вызовешь доктора О, вдруг это что-то серьезное? — Девушка взяла из рук Хосока бутылек и, смочив ватку отвратительной на запах жидкостью, протянула в руку Намджуна. — У него жена родила, я дал ему отгул на пару недель, черт, как же все не вовремя. — Он аккуратно поднес ватку к носу и все замерли. Каждый из находящихся здесь людей хотел, чтобы Шуга, почуяв жгущий легкие запах, пришел в себя, но он лишь поморщился, сводя брови у переносицы, а затем, издав болезненный стон, вновь расслабился. На его лбу выступали капли пота, а грудь тяжело вздымалась. — Черт! Да что же с тобой такое! — Намджун отбросил в сторону ватку и резко встав, направился к выходу. — Ты куда? — Закричал Тэхен, идя вслед за старшим. — За доктором О, я доверяю только ему, к тому же он знаком с Юнги уже не первый год и подрабатывает кем-то вроде личного психолога, хотя из этого упрямого ишака искренние чувства и переживания чуть ли не силком вытягивать приходится. Но даже если так, я надеюсь, что доктор О хотя бы догадывается, из-за чего хен так себя изводит и сможет помочь нам с этим безумием. — Хорошо, но я тебя не пущу в таком состоянии за руль в одиночестве, так что поеду с тобой, и только попробуй возмутиться. — Ви схватил Намджуна за руку, останавливая у уже раскрывшихся дверей. Он смерил Кима недовольным взглядом. — Хорошо. — Согласился Ким, подумав пару секунд. — Мы будем через пару часов. Отнесите Юнги в комнату и не отходите от него ни на секунду. Двери закрылись на последних словах Кима, скрывая их с Тэхеном за серебряными, металлическими створками. А в помещении на долгие минуты воцаряется давящая тишина. Наполняя головы присутствующих тяжелыми мыслями. Анна, которая когда-то пообещала самой себе защищать этих мальчишек, ставших для нее младшими братьями, боялась потерять одного из них. Хосока пугала даже сама мысль, что его хен в этот раз не справится и сломается. А Чимин не знал чего бояться, Джуна с его угрозой, которая хоть и была сказана в порыве отчаяния, но все равно внушала страх за свою жизнь, или же того, что только начало зарождаться в его душе, он еще не мог дать этому чувству конкретного названия или определения. Пак только понимал, что оно проявляется диким страхом за чужую жизнь и навязчивым желанием невесомо прикасаться к черным ресницам и точеным скулам. Чимин закусил губу, возвращая себя в реальность и отрывая взгляд от осунувшегося лица Юнги. — Надо отнести его в комнату. — Голос Пака дрожал и срывался, все еще ощущая воздействие на организм адреналина. — Ты прав. — Хосок тяжело вздохнул и улыбнулся, стараясь внести в тяжелую атмосферу, витающую над ними, хоть капельку спокойствия, хоть это и давалось ему с трудом, а приподнятые в натянутой улыбке уголки губ нервно подрагивали, норовя соскользнуть вниз. Он подошел к лежащему без сознания старшему и подхватив того на руки, понес в сторону самой дальней двери, которая располагалась прямо в притык к панорамному окну.  — Черт, какой же он легкий. — Зашептал Хосок, на секунду прикрывая глаза, пока Анна открывала перед ним дверь, пропуская в достаточно большую комнату. Парень положил Юнги на огромную кровать, застеленную синим покрывалом, и отошел на несколько шагов, оглядывая друга с ног до головы. Чимин стоял за их спинами, осматривая напряженные фигуры взволнованным взглядом, и пытался остановить поток, слишком быстро сменяющих друг друга мыслей. После того, как его мозг хоть немного отошел от шока, а воздействие адреналина смягчилось, мысли начали метаться в его голове, словно рой надоедливых пчел. Все они были абсолютно разные, в большинстве своем противоречащие друг другу и не собирающиеся в полноценную картину, начиная от того, почему именно Юнги потерял сознание, и заканчиваясь будоражащими кровь чувствами, которые он до последнего собирался отрицать, потому что непонятно и поэтому страшно. — Чимин, посмотри за ним немного, у Хоупа рана на губе открылась, мы сходим, обработаем и вернемся. — Анна потрепала его по голове и, схватив, слишком вялого Хосока, по подбородку которого вновь стекала струйка крови, за руку, повела его к выходу, покидая комнату и тихо прикрывая за собой дверь, оставляя Чимина наедине с Юнги. И вновь эта давящая тишина, порождающая в голове подростка еще больше возможных мыслей. Он смотрел на бледное лицо, черные ресницы, обрамляющие закрытые глаза, подрагивали, а под плотной шторкой век из стороны в сторону метались глаза, выдавая неспокойны сон. Вдруг, Юнги резко дернулся вверх, приподнимаясь корпусом на несколько сантиметров, но видимо, не находя в себе сил на большее, рухнул обратно на мягкую кровать. Его губы разомкнулись, в попытке крика, но из глотки вырвался лишь сдавленный хрип. Тонкие, аккуратные пальцы с силой впились в покрывало, а затем его глаза распахнулись, всего на секунду, но даже этого хватило Чимину, чтобы разглядеть до предела расширенный зрачок и гримасу самого настоящего ужаса, появившуюся на его лице буквально на доли секунд. Глаза вновь закрылись, с силой сжимаясь, а грудь быстро вздымалась ведомая легкими, которые с жадностью поглощали прохладный воздух, пропуская его в себя через приоткрытый рот. У Чимина паника, он не знает, что делать и стоит ли звать Анну с Хоупом, он, конечно, не бегает по комнате, но корпусом тела резко поворачивается то в одну, то в другую сторону. Решаясь, наконец, сбегать на кухню за водой, Пак уже разворачивается к кровати спиной готовясь побежать, но тут, в его худи впиваются пальцы, сжимая ткань со всей силы и не давая сделать и шагу по направлению к двери. — Останься. — Голос Юнги звучит надрывно, его почти не слышно, но он все равно отдается болезненным спазмом в грудь Пака. — Я не хочу засыпать один, останься Чимин-и. Шуга держится за Пака еще пару секунд, а затем пальцы вновь расслабляются, выпуская ткань кофты. У Чимина сердце бьется как ненормальное, он даже слышит свой пульс в ушах и ноги, словно ватными становятся. Внутри человеческие правила кричат бежать, потому что это неправильные чувства, но чужое, хриплое «останься» ураганом проносится в голове, сметая с пути все внутренние правила. Именно поэтому он разворачивается и, сделав всего лишь шаг вперед, ложится на кровать рядом с Юнги. Тот почти моментально подкатывается к нему и прижимается к Паку всем телом, зарываясь носом в изгиб его шеи. Чимин чувствует, как Шуга, из последних сил притягивает его к себе и делает глубокий вдох, а затем, с хрипом выдыхает, опаляет жаром его шею, посылая мурашки и дрожь по телу. Пак понимает, Юнги уже спит и все, что здесь происходит, продиктовано лишь начинающейся лихорадкой, возможно, Шуга даже не вспомнит, как попросил его остаться и как прижался к нему в попытке согреться, хоть и сам сейчас горячий как печка. Но как можно сказать об этом наивному сердцу, которое старается впитать в себя каждый миг, каждое движение и каждый вдох. Паку жарко, но он все-таки накрывает их покрывалом и устраивается в кольце чужих рук поудобнее, обнимая в ответ, раскаленное жаром тело. Сознание, под давлением насыщенного дня уплывает и, не смотря на то, что стрелки часов только перевалили за полдень, Чимин не может бороться с вмиг навалившейся на него усталостью, поэтому почти сразу засыпает. Они лежат, прижимаясь друг к другу и не оставляя между собой ни одного свободного сантиметра, возможно позже, они будут жалеть о том, что поддались желанию, почувствовать тепло другого, но сейчас, это то, что нужно обоим. Для Юнги, это долгожданный сон без кошмаров, а для Чимина, возможность понять свои собственные чувства.