Кредо любви

Солнце осветило Карибское море. Эдвард провел своей рукой по просоленному штурвалу и посмотрел за горизонт. Бесконечный простор моря манил и дразнил его, предсказывая что много путешествий и приключений ждут его там, за горизонтом событий. Вдруг вдалеке что-то замаячило. Эдвард достал подзорную трубу и навел на неопознанный объект, команда тем временем драила полы и чистила корабль после вчерашней попойки. В кругу подзорной трубы появилась мачта какого-то корабля с вызывающе красными парусами – охотники на пиратов. «Подпустим из ближе, парни!» - Сказал Эдвард команде, и те быстро встали на свои позиции. Корабль был готов к бою. Тем временем охотники на всех парусах мчались к своей добыче, и лишь только когда между ними и «Галкой» осталось около трех миль, они замедлили ход, и неуверенно начали разворачиваться обратно. «Что, испугались, трусливые крысы?» - подумал про себя Эдвард, и скомандовал: «Огонь!». Два мортирных ядра, скрепленных единой цепью вылетели из пушки и проломили правый борт охотника за пиратами, на их палубе команда засуетилась, словно вши в немытой башке Эдварда. «Давайте прикончим их, ребята!» - Крикнул Кенуэй, а сам пошел отлить масло, он знал, что этот бой будет недолгим. И стоило ему только встряхнуть свой шланг после отлива, как он услышал радостные победные возгласы своих морских псов. Кенуэй издал победный клич и крикнул: «На абордаж! Пленных не берем! Ну и поживимся мы там!». Эдвард тоже любил помахать саблей, и словно ловкий дикий кайот перепрыгнул с одного борта на другой. Но слегка не рассчитал и неловко плюхнулся в воду. Подняться ему помог один из его новеньких матросов – молодой паренек Джеймс Кидд – он подобрал этого мальчишку в Гаване в таверне. «Аккуратнее там, капитан!» - не сломанным голосом вскрикнул матрос – «Там водятся кракены!» Эдвард молча принял канат, отметив про себя, что кракены точно водятся – ведь он не только отлил масло. «Не тормози, матрос, иди на абордаж!» - прикрикнул он на юнца, и в этот раз ловко перепрыгнул на чужой корабль. Его матросы, хоть и были морскими псами – драться не умели вообще – положив одного врага, они теряли внимание и начинали радостно прыгать как аборигены, которые были их предками. Капитан Эдвард тем временем уложил особенно назойливого офицера и краем глаза заметил, что спасший его юнец проигрывает в схватке и его вытесняют к корме корабля. «Бля, кого я набрал себе в команду!» - подумал Эдвард, и поспешил на помощь этому неудачнику. Он быстро достал пистолет и метким ударом убил атаковавшего офицера и побежал приканчивать других. Когда от вражеской команды остались одни кишки, Эдвард взобрался на самый конец мачты и одним ударом своей сабли отрубил канат с флагом вражеского судна, и ветер унес его нахер. Оставшиеся враги были вынуждены сдаться, и Эдвард сказал: «Кто хочет –присоединяйтесь к нам. Мы все можем быть одной большой командой и бороздить моря и океаны ради новых приключений, славы и денег. Кто откажется – пойдет на корм рыбам. Выбирать вам!» Конечно же все согласились и признали Эдварда Кенуэя своим новым капитаном и каждый дал ему присягу верности: «Только ты, Эдвард – и больше никто. На престоле моей любви!» Эдвард наслаждался минутой славы, но затем скомандовал «Свистать всех наверх! Мы выдвигаемся на поиски приключений! Держим курс на Тортугу!». Все матросы радостно закричали, ведь Тортуга – рай для пиратов – выпивка, азартные игры и не отказные дамы. Лишь только Джеймс Кидд был немного поникшим – и Эдвард подумал, что надо бы поговорить с ним – парень просто не понимает в чем радость пиратской жизни. Пока команда поднимала паруса и чинила «Галку» после боевых повреждений, он подозвал к себе парнишку. «Как твое имя, сорванец?» - спросил Эдвард, дружественно положив руку на плечо Джеймсу. «Джеймс Кидд, Капитан!» - звонко ответило ему это ходячее недоразумение. «Джеймс, ты никогда не был на Тортуге, верно?» - спросил Эдвард Кенуэй. Джеймс немного потупил взгляд и отрицательно помотал головой. Эдвард засмеялся: «Я завидую тебе – ведь сейчас ты познаешь катарсис в постели!». Джеймс покраснел как рак и отвернулся от капитана. Эдвард понимающе хмыкнул и хлопнул его по плечу – «У тебя все получится, главное не бойся. Ты же пират!». Наконец-то настал тот момент, когда «Чайка» вошла в шумную гавань острова, и пираты, радостные, высыпались как крабы в солнечных день на камни, и направились к любимой таверне «Пьяный кракен». Эдвард нагнал Джеймса Кидда и хлопнул его по спине. «Щас я буду учить тебя как завоевывать женские сердца, парень!» В таверне было темно, шумно и очень накурено – Эдвард угощал Джеймса самым крепким ромом и громко неприлично шутил, и подзывал каждую проходящую мимо даму самыми нелепыми фразами, которые только можно было выдумать, типа «Девушка, ваши родители случайно не рыбаки? Где же они выловили такую русалочку?» Дамы естественно хихикали, но все как одна гордо задирали головы и проходили мимо их столика. Кенуэй в конце концом хлопнул кружкой по столу и воскликнул: «Кидд! Эти леди такие неприступные, знавал я одну такую…» - он усмехнулся чему-то своему. – «Ладно, давай закажем тебе просто проститутку». Но кажется, одна рыжая бестия все-таки заинтересовалась их столиком. Она подошла, напряженно вглядываясь в лицо Джеймса, отчего он отвернул свое лицо и уткнулся в кружку рома, думая о чем-то своем. «О, а вот и проститутка подошла!» - Эдвард был настолько пьян, что уже не фильтровал базар. – «Что по чем, милочка? Этому парню срочно нужно познать женского тепла» - этими словами он отпугнул рыжую, и она, поморщив нос, ушла к другим морякам. Кидд усмехнувшись взглянул на Кенуэя. «Похоже мне сегодня не фортанет, да, Капитан?» - он насмешливо улыбнулся. «Пойду попытаю удачу где-нибудь еще». И Кидд покинул капитана и пошел к барной стойке. Эдвард не сразу заметил этого, так как ром ударил в голову. Вдруг у него сильно зачесались руки, он выхватил пистолет и прострелил одну из пивных бочек в таверне. Вся пивнушка клюнула на эту ситуацию как рыба на поплавок, все мигом оживились и завязался мгновенных мордобой, где битым оказывался любой. Эдвард смеялся, глядя на потасовку, как вдруг кто-то выстрелил, и рыжая телочка упала навзничь как мешок с сахаром в трюм. Кто-то вскрикнул у барной стойки – Эдвард стремительно обернулся на знакомый голос – он узнал голос той девушки, которая не дала ему, когда он был на Тортуге в прошлый раз. Но ее там не оказалось. Расталкивая руками толпу зевак, Эдвард кинулся к рыжей девушке, она еле дышала. Из последних сил, притянув его за руку, она прошептала ему в самое ухо, чтобы никто другой не услышал: «Благими намерениями вымощена дорога в ад», и замертво упала на пол. Капитан нихуя не понял и решил слегка протрезвиться и вышел на свежий воздух. Эти события минувшего вечера сильно затронули и потрясли его – только что из-за его потасовки умерла леди. Он сел на крыльцо таверны, и посмотрел на небо – звезды заполонили все пространство, и Эдвард вглядывался в эту бесконечную глубину. По привычке из детства он отыскал созвездие орла, которое любил ему показывать его отец. По какой-то причине созерцание созвездий успокаивало его, и он чувствовал некую связь с предками. Долго ли Эдвард просидел под ночным небом или мало – но под утро в голову ему закрались непривычные для него философские мысли, которые как головная боль после пьянки начали преследовать его во всех его деяниях.