Coffee without milk

      Зайдя в дом, я быстро прохожу в свою комнату. Около двух часов я сижу на кровати, обнимая руками колени. Настроение резко поменялось, а точнее — просто исчезло.       Я вспоминаю все, что произошло со мной за последние месяцы, и единственный вопрос не даёт мне покоя: «Какого черта так много Шистада?!» Серьезно. Я слишком много о нем думаю, а ведь не хотела иметь с ним ничего общего, но теперь он словно стал частью моей жизни. Что со мной? Что с ним? Мы же совершенно разные! Я не могу быть с ним!       «Воу, детка, полегче! Кто сказал, что ты будешь с ним? Угомони свои нервы!»       Надо спать. Я ничего не решу сейчас. Я знаю только одно: нам нужно заканчивать нашу недодружбу. Воскресенье. 10:36       Подрываюсь на кровати от разрывающегося телефона. Смотрю на дисплей и быстро оказываюсь босыми ногами на холодном полу.       — Мам? Мамочка! Почему ты не звонила так долго? — Такое чувство, что я не спала вовсе, но меня выдает хрипловатый голос.       — Привет, детка! Я совсем заработалась, раз сто хотела тебе позвонить, но вечно кто-то отвлекал, ты же знаешь.       После ее слов настроение опускается ниже плинтуса.       — Да. Знаю… — тихо говорю, подходя к окну. Опять серость на улице. Сколько можно?       — Как у тебя дела? Как учеба? Новая школа? Ты уже познакомилась с кем-нибудь? — голос мамы хоть и бодрый, но даже на расстоянии я чувствую, что ей стыдно за то, что она так долго не давала о себе знать.       — Все хорошо, мам. С учебой… С учебой все в порядке. Ученики и учителя такие же, что и в Америке. Впрочем, практически всем плевать на меня. Да, у меня появилось несколько подруг. — Не думаю, что рассказывать про Пенетратора хорошая идея. — Мам, ты знала, что Джемма тоже переехала сюда? Это… Хм… бесит. Она меня бесит.       — Да? Нет, детка, я не знала. Но вы же были такими хорошими подругами, разве нет? — Сердце немного ускоряет свой ритм, когда мама заставляет меня копаться в своей памяти.       — Да, были. Были. Ладно… — пытаюсь перевести тему, чтобы больше не разрывать свою голову этими мыслями о бывшей подруге. — Не бери в голову. Как у вас дела с Джеком?       — Оу, ну, все хорошо. Он такой заботливый и милый. Даже знаешь, он каждое утро… — Морщусь, когда слышу это, и отношу трубку от уха.       — Папа скучает, — перебиваю ее, так и не дослушав порцию «Милостей Джека».       — Детка, я… У нас с папой пройденный этап жизни, который остался позади. Нужно идти дальше. Помнишь, я тебе говорила?       Вздыхаю       — Я теперь тоже твой «пройденный этап»? — Комок в горле душит все сильнее.       — Нет, конечно нет! Ты можешь жить со мной… с нами… — мама тараторит, на что я горько усмехаюсь.       — Нет, не могу. Не с вами. Я хочу семью. Да, может, я уже и выросла, но мне по-прежнему нужны родители. Оба. Я нуждаюсь в семейных походах в лес или в кафе; мне нужны мамины поцелуи на ночь или разговоры о парнях, ведь я девочка, а мы такие влюбчивые… Мне хочется болтать с тобой о том, как кто-то посмотрел на меня или сказал что-то, потому что мне важно твое мнение. Я хочу видеть смеющихся маму и папу на кухне, когда они оба готовят семейный ужин. Прости, что говорю тебе это, но я не могу терпеть больше. — Срываюсь и всхлипываю. — Ты хоть допускаешь тот факт, что если вдруг у меня появятся проблемы, я побегу рассказывать их папе, а не тебе? Потому что он меня не передавал. Он не передавал нашу семью. А ты, мам, можешь продолжать мне не звонить. Желаю счастливой жизни, пока.       Кидаю телефон на кровать и сама падаю на неё же, зарываясь в подушку и рыдая. Я просто буду плакать.       Потом буду жалеть о словах, которые сказала сейчас. Три часа спустя       Сижу на кровати с ведерком мороженого в руках, в теплом красном пледе и c ноутбуком на коленях, который показывает «С любовью, Рози». Фильм скучный в некоторых местах, но в целом неплохой.       Телефон уже битый час трещит от чьих-то настойчивых звонков, но я поставила его на беззвучный, поэтому никто не может помешать мне. Я не хочу никого слышать и видеть.       После разговора с мамой я пришла в себя и спустилась на кухню, сухо поздоровалась с папой, и взяла мороженое.       Когда до конца фильма остается пятнадцать минут, дверь моей комнаты открывается, и я перевожу взгляд на человека, который решил нарушить мой покой. Мои глаза не расширяются и сердце не начинает биться чаще — ну, может, чуть-чуть, — когда я вижу Шистада. Серьезно? Это так я не хочу никого видеть?       — Что ты здесь забыл? — спрашиваю я, продолжая смотреть фильм.       — И тебе привет. Я звонил. Раз десять.       Он плюхается рядом со мной, из-за чего мой плед почти оказывается под ним, и я недовольно вытягиваю свое покрывало, кутаясь сильнее.       — Я должна спросить «зачем», но мне неинтересно.       Тишина затягивается на пару минут. Я вслушиваюсь в голоса в фильме, а Крис смотрит то на меня, то на экран телефона.       Когда он забирает мою ложку и мороженое, я вскипаю:       — Эй, отдай! Чего тебе надо?! Дай мне просто погрустить!       Пытаюсь вернуть свое ведерко, но не получается, так как я почти падаю на Пенетратора. Схватишись за один край, я все-таки перетягиваю сладость на себя, но из-за того, что я не очень сильна, и потому, что этот идиот резко отпускает ведро, оно переворачивается, и подтаявшее лакомство вываливается на черную толстовку Кристофера.       — Это все ты виноват! Моя мороженка!       — Ну, ты можешь это слизать, — смеется Шистад.       — Фу, извращенец.       Сгребаю остатки мороженого в руки и размазываю по его лицу.       — М-м-м, вкусно. Хочешь попробовать?       Наклоняюсь к нему и горячо выдыхаю в губы:       — Нет. Иди умойся, придурок.       — Хватит меня обзывать! — грозно произносит Кристофер, сжимая мое запястье.       — Придурок. Что ты мне сделаешь?       Брови Шистада поднимаются, а затем я не успеваю понять, как оказываюсь прижата к мягкой поверхности. Слишком маленькое расстояние между нами, и это пугает, но почему-то внутри все приятно сжимается.       — Вот это. — Его губы накрывают мои, и я моментально отвечаю. Сначала поцелуй грубый, но потом перерастает в более мягкий и нежный. Его губы сладкие, а щеки липкие, поэтому, когда провожу пальцами по коже Криса, я смеюсь и отстраняюсь.       — Вали в ванную, сладкий. — Краснею и смеюсь еще больше.       — М-м-м, даже так?       — Ты просто весь в мороженом, поэтому я так сказала, — оправдываюсь, продолжая смотреть фильм.       Проходит двадцать минут прежде чем вода в соседней комнате затихает. Выключаю ноутбук и бросаю его рядом с собой, откидываясь на подушку.       Дверь ванной открывается и, о боги, я готова умереть от того, что вижу! Громко сказано, знаю. Кристофер заходит в комнату в одних штанах, с мокрым торсом и… Я не могу спокойно смотреть на это!       «Почему? Что с тобой? Ну же, Гранд, скажи, что ты его хочешь! Скажи!»       Черт, ладно! Да, я хочу его. Хочу, но какая разница?       «Так и будешь продолжать играть в недотрогу?»       — Хватит пялиться, Гранд. — Смеясь, Шистад садится на кровать и снова открывает мой ноутбук. — Так, и что же у нашей злюки есть интересного?       — Эй, я не злюка! — Отворачиваюсь от него к стене. Panic! At the Disco-Hurricane       Начинает играть музыка, а затем Крис делает её намеренно погромче — так, что теперь она звучит достаточно громко, и я думаю, что на первом этаже ее тоже слышно.       — Вставай, принцесса.       — Зачем? Я не хочу.       — Будем танцевать, зачем же еще.       Он вскидывает руки и начинает пританцовывать, закусив при этом нижнюю губу.       — Злюки не танцуют, — бурчу я, сжимаясь в комочек еще больше.       — Танцуют, еще как танцуют.       Шистад делает два шага в мою сторону и, наклонившись, поднимает меня на руки. Смеюсь и отталкиваю его руками.       — Отпусти. — Он начинает крутиться со мной по комнате, из-за этого я визжу и смеюсь еще больше, уже держась за плечи, пальцами впиваясь в кожу.       Нас заносит и мы почти теряем равновесие. Я вовремя спрыгиваю с него и хохочу, продолжая танцевать теперь уже в одиночестве, подняв руки кверху и тряся головой.       — I led the revolution in my bedroom and I set all the zippers free We said no more war, no more clothes Give me peace. Oh kiss me… (Я возглавлял революцию в спальне, и я высвободил все застежки. Мы сказали: «Нет войне! Нет одежде!» Дай мне покоя. О, поцелуй меня…)       Подпеваю словам песни, но понимаю, что танцую я теперь одна. Поворачиваюсь, улыбаясь, но замираю, когда встречаюсь с потемневшими глазами Криса. Громко сглатываю, делая шаг к нему. Когда расстояния почти не остается и я могу чувствовать его дыхание, поднимаю глаза и впиваюсь в его, которые, как мне кажется, сейчас ничего не выражают.       — Give me peace, kiss me, — хрипит Кристофер, и я поднимаюсь к нему на носочки. Я не знаю, зачем делаю это сейчас. Не знаю, почему и для чего. Просто хочу. Просто мне необходимо это так же, как и ему.       Легонько касаюсь его сжатых в полоску губ своими, и не отстраняюсь, пока не получаю более требовательный ответ. Кувырок желудка в животе трехкратный. Разве такое возможно? Возможен ли этот момент? Может ли это быть правдой? И если да, то в какой я реальности?       Руки Кристофера перемещаются на мою талию, крепко сжимая её и вдавливая меня в его пресс. С моего рта слетает едва слышимый стон. Музыка закончилась, и теперь лишь тишина и причмокивание наших губ нарушают звуковое равновесие комнаты.       Это — последняя капля. Крис прижимает меня к двери, придерживая мою голову одной рукой, чтобы я не удалилась.       Это похоже на тот сон. Где я и он. Только вдвоем. Только теперь это по-настоящему.       Целую уголок его рта прежде, чем его губы спускаются от моего подбородка к шее. Сцепляю свои руки на его волосах. Он отходит от стены и толкает меня на кровать, а сам нависает сверху.       Провожу ладонью по его торсу вниз и замираю. Чувствую его усмешку. Чертов Крис, что ты со мной делаешь?       Он поднимает мою толстовку вверх, и вскоре я остаюсь в одном нижнем белье по пояс.       Опять тянется к моим губам, накрывает их нежно и страстно одновременно. Спускается к груди, проводя поцелуями по контуру лифчика. Выгибаюсь в спине ближе к нему.       «Черт возьми, что ты делаешь, Гранд?! Остановись! Остановись, пока не поздно! Стой!»       Когда пальцы Пенетратора спускаются от живота к штанам и когда он оттягивает их, я упираюсь ладошками в его грудь и отстраняюсь.       — Что мы делаем? Я думаю, что нам не стоит…       — Замолчи, Гранд, просто замолчи.       — Но…       — Ни слова больше.       Он оставляет на моих губах мягкий поцелуй и стягивает с меня штаны, а затем и с себя, снова возвращаясь к моему телу.       Ладно. Я сдаюсь. Потом буду жалеть. Все потом.       Отдаюсь полностью ощущениям. Он такой теплый, такой непривычный сейчас. Он просто пришел и развлёк меня, заставил смеяться и веселиться. Так странно не ссориться с ним. Странно быть так близко к нему. Целовать его.       Кристофер расстегивает застёжку на моей спине и откидывает бюстгальтер в сторону. Чувствую на себе его взгляд, но через секунду его губы ласкают нежную кожу груди, и он немного покусывает ее зубами, оставляя еле ощутимые следы.       Я словно пропадаю в буре чувств и эмоций. Мне хочется кричать, но отец, скорее всего, внизу. Черт! Отец!       — Мой отец! — шепчу, впиваясь ногтями в плечо Криса.       — Он уехал. Не бойся.       И он продолжает. Теперь меня ничего не сдержит.       Толкаю его в плечо так, что Крис ложится на спину. Перекидываю ногу через него и сажусь сверху, опуская голову к его шее. Его руки крепко сжимают мои ягодицы.       После нескольких поцелуев в шею, тянусь вновь к его губам, оставляя за них мокрый след. От них мои губы ведут дорожку к груди и прессу. Пенетратор берет меня за талию и переворачивает обратно на спину.       Из него выходит тихий рык, а после последняя часть одежды на мне летит в сторону, как и его.       Чувствую его рядом со мной и узел внизу живота сжимается с новой силой.       Он оказывается внутри меня одним толчком. Я стону. Неспешные движения приводят в исступление. Заставляют хотеть большего. Я двигаюсь навстречу, выдыхая его имя в его губы.       Он убирает спутавшиеся локоны с моего лица и смотрит в глаза. Я не могу. Не смотрю на него, снова целуя. Мне нужны его губы, его тело, возможно, даже он сам. Что со мной такое?       Темп ускоряется, и я почти кричу, сжимая его спину руками, оставляя красные следы. Да, эту ночь он запомнит надолго.       Все заканчивается, как мне кажется, слишком быстро. И неважно, что прошло, скорее всего, полтора часа. После последних толчков, моего вскрика и рыка Криса, мы, обессиленные, падаем на кровать.       — Иди сюда.       Кристофер притягивает меня к себе, и я ложусь на его грудь, и целует в висок. Что мне сказать? Я в шоке, что позволила этому случиться, и в полной растерянности от неизвестности того, что будет дальше.       Засыпаю под его размеренное дыхание.       — Прости меня, — слышу тихий шепот и впадаю в небытие.