Сага о любви и соперничестве

Ольга Дмитриевна Ланская твердой поступью шла сквозь богато украшенный коридор. Её целью были широкие двери ведущие в просторный зал для совещаний. Жесткий волевой взгляд на морщинистом лице, прямая осанка, твердая поступь выдавали в ней сугубо военного человека. Ещё бы: ветеран Великой Отечественной войны, бессменный директор танковой академии « Правда», ярая сталинистка — Ольга Дмитриевна имела огромный боевой опыт. Первым боем для неё стал конфликт с военными комиссарами за право командовать танком, на постройку которого она отдала все свои фамильные драгоценности. Но вот, экзамены сданы и двадцатилетняя Оленька Ланская — командир танка Т-34 «Алая Мстительница». Она проделала на своей машине огромный путь от Москвы до Берлина. В этом пути она заработала славу неустрашимой безжалостной воительницы. Немцы звали её не иначе как «Rote Hexe» — Красная Ведьма. Были свидетели того, как отступавший немецкий унтер-лейтенант Ханс Зиммер кричал Ланской, что лично сожжет её как ведьму. Были так же и свидетели, как через месяц рыжеволосая красавица со смехом практически намотала связанного Ханса Зиммера на гусеницы «Алой Мстительницы». После окончания войны Ольга Дмитриевна осталась служить в советской армии, но не долго: попала под хрущевское сокращение армии. Долгое время она не могла нигде устроиться, пока один из знакомых сослуживцев не помог ей, предложив работу учителя в танковой академии «Правда». К удивлению Ольги Дмитриевны, её относительно легко выпустили за границу, вероятнее всего руководство школы подсуетилось. В Японии в префектуре Аомори товарищ Ланская раскрыла в себе невероятные организаторские и лидерские способности. За полвека она выучила японский, сделала головокружительную карьеру от простой учительницы до директора старшей школы, воспитала в духе уважения к коммунизму тысячи учениц, выходцев из семей русских иммигрантов и тайных коммунистов. Именно она договорилась с правительством СССР о поставке усовершенствованной советской техники для академии «Правда». Теперь же Ольга Дмитриевна находилась в городе Токио и зал, в который она направлялась принимал собрание директоров танководческих школ Японии. Это собрание было особым, поскольку на нём выступали специальные гости из ООН. Вошедши в зал Ольга Дмитриевна заняла своё место за широким столом. Другие именитые директора были уже в сборе. — Итак, раз уж все директора в сборе, позвольте поздравить вас с 95-летием создания танковой техники и представить вам главу комитета по изучению танководства, месье Эмиля Требуле! — взял слово министр образования Японии, Микаса Иссей. Русоволосый мужчина, сидевший справа от него, встал и поклонился.  — Добрый вечер! — Эмиль говорил на английском языке с сильным французским акцентом. — позвольте присоединиться к министру и также поздравить вас с 95-летним юбилеем создания танка. Однако, должен сказать, что Организация Объединенных Наций отправила меня сюда с весьма неприятными новостями. Боюсь, что танководство, как вид спорта, придется реформировать или даже упразднить…  — Позвольте, — подняла руку глава спортивной федерации танководства Японии, Айдзава Миюки — если, это связано с угрозой жизни и здоровья спортсменок, то в своё время множество комитетов ООН изучало танки вдоль и поперёк и они доказали, что летальный исход возможен только в случае некачественного оборудования с отсутствующим карбоновый подбоем.  — Мадемуазель Айдзава, можете не волноваться на этот счёт. Жизнь и здоровье участниц в вне опасности, это доказанный факт — поднял гость руки в примирительном жесте — В данном случае угроза, я даже не побоюсь этого слова, всемирного масштаба.  — И как это понимать? — подала голос директор академии «Шварцвальд» Сихо Нишизуми — Как мы все знаем танководство зародилось как дисциплина… -… Созданная для оздоровления молодежи, привития им дисциплины, подготовки к становлению достойными женами и матерями — перебил женщину Эмиль — Все присутствующие здесь прекрасно помнят историю танководства, мадам Нишизуми. Однако, в последнее время танководство прививает спортсменкам немного иные… качества. — замялся гость, пытаясь подобрать нужное слово. — И какие же, если не секрет? — заинтересовался Акира Спарачелло, директор школы Анцио.  — Господин министр, вам слово. — На трибуну встал Иссей.  — Недавно наше министерство проводило психологический тест среди учениц старших школ. Результаты нас повергли в шок — около 19% школьниц Японии оказались склонны к гомосексуализму…  — А при чём тут танководство, чёрт возьми? — нервы у Ольги Дмитриевны не выдержали, и она встала, ударив кулаком по столу. — Я считаю, что это вина масскультуры. Современное общество… — Девять десятых из них занимаются танководством. — холодно отчеканил Иссей, прервав тем самым нравоучительную лекцию старухи. — Наше правительство обратилось в Организацию Объединенных Наций с целью выяснить причины данного феномена. Были задействованы лучшие ученые умы мира, и причина была установлена! Но о ней вам лучше поведает ещё один представитель комитета по изучению танководства, доктор психологических наук, господин Антонио Мартинес. — С-спасибо, — за трибуну встал невысокий смуглый, как и все испанцы, начинающий лысеть мужчина в круглых очках. — Д-да, мы д-действительно провели и-ислед-дование из которого с-стало ясно, что… Из его невнятного бормотания присутствующим стало ясно, что главными виновниками, толкавшими девочек в объятия друг друга, были некие гормоны с зубодробительными названиями, выделяемые телом в экстремальных ситуациях. Что крайне не устраивало правительство Японии, поскольку получалось, что танководство — это угроза японской демографической ситуации.  — И что вы предлагаете? — госпожа Нишизуми была сама невозмутимость. — Танководство нужно ликвидировать?  — Оу, что в-вы — ученый затряс руками — не обязательно п-принимать с-столь крайние м-меры. В-вполне д-достаточно сделать т-танководство совместным спортом. То есть д-допустить в н-него парней.  — ЧТО?! Это же нарушение почти семидесятилетней традиции! Это… Просто немыслимо!.. Да давно уже пора это сделать!.. Нет гомосексуализму!.. Это погубит танководство, лучше его сразу ликвидировать! — взорвался зал. Присутствующие разделились на сторонников и противников реформы танководства. Против были академия Святой Глорианы, Шварцвальд, Правда и Сандерс, как сторонники традиций. За — Чи-ха-тан, Анцио, Мажино и прочие «слабые» школы, поскольку для них это был шанс увеличить финансирование и стать сильнее.  — Итак, мы в тупике — индифферентно вынесла вердикт Сихо Нишизуми. — как будем решать необходимость предлагаемой вами реформы?  — И кроме того, не понятно: если мы примем реформы, не ослабит ли это танководство? — вновь подала голос Ольга Дмитриевна — Также, не возникнут ли проблемы во взаимоотношениях учеников и учениц?  — Я предлагаю, — взяла слово Грейс Лоуренс, директор академии Сандерс. — решить все эти вопросы методом эксперимента. Мы зачислим несколько парней в одну из академий с условием обязательного участия в танковой команде. После национального чемпионата подведём итоги: как обстоят дела с силой танковой команды и обстановкой в коллективе. Исходя из этого и будем решать, стоит ли проводить подобную реформу или лучше поискать иные способы решения нашей проблемы.  — Чтож, звучит разумно, — согласилась с американской коллегой Ольга Дмитриевна. — но нужна академия не имеющая хороших результатов в области танководства и готовая стать нашей «экспериментальной площадкой». Есть такая?  — Есть! — поднял руку Акира Спарачелло — наша академия готова поучаствовать в данном эксперименте, но, господин Требуле, боюсь, что Анцио немного стеснена в средствах и каждая машина у нас на счету, и может сложиться ситуация, что на новых учеников… не найдется боевой машины.  — Месье Спарачелло, по этому поводу можете не волноваться, вместе с учениками вы получите средства на их содержание. — сказал бельгиец.  — И наконец, последний момент, который нам нужно прояснить, — взяла слово директор Шварцвальда — как нам оформить данную договоренность для общества? Если о ней узнают, нас снимут с должности, поскольку пресса выставит нас жестокими тиранами, не уважающими свободу воли и тем самым губящими судьбы учениц.  — Мы оформим данное соглашение в виде тайного договора между директорами танковых академий и комитетом по изучению танководства. Экземпляров будет всего два: первый у месье министра — Иссей кивнул. — А второй у меня, главы комитета. — сказал Эмиль Требуле.  — Да будет так! — согласились директора. Эмиль передал директору школы Ваффл два листа с напечатанными на них договорами. Когда все директора расписались, бельгиец продолжил:  — Зачисление учеников оформим как перевод из молодой европейской экспериментальной танковой академии.  — Но насколько я помню, в Европе нет таких. — сказала Сихо Нишизуми.  — Ничего, скоро появится — улыбнулся Эмиль Требуле — надо же где-то обучить кандидатов в танкисты основам обращения с танком. Посовещавшись ещё некоторое время собравшиеся разошлись. ***  — Итак, и где нам брать этих кандидатов, ты не подумал? — спросил Гельмут Мейнхард разглядывая подписанный японскими директорами договор. Эмиль Требуле, сидящий во главе стола, задумался. Вернувшись после своей командировки в Токио, он пару дней провалялся в кровати в своей служебной квартире в Брюсселе из-за акклиматизации, после чего ему пришлось созвать срочный совет комитета.  — Если честно, даже не знаю. — Эмиль покачал головой. — Взять из приюта мы не можем, поскольку не военными не являемся и засекретить это от журналистов не сможем. А там уже выплывет договор, и в конечном итоге не поздоровится всем, включая нас.  — Простых детей тоже не получится использовать, — продолжил Антонио Мартинес — родители имеют дурную привычку: лезть не в своё дело. В тёмном брюссельском офисе за совещательным столом сидели пятеро членов комитета: глава Эмиль Требуле, ученый Антонио Мартинес, бухгалтер Гельмут Мейнхард, ответственный за бюрократию Йон Николеску, и заместитель главы Родион Элефидис.  — Боюсь, что нам придется действовать подобно победителю оспы Дженнеру. — сказал Элефидис — Насколько я знаю, господа, у каждого из нас есть сыновья, примерно одной возрастной категории. Моему Фемистоклюсу, к примеру, восемь. А вашему сколько, Эмиль?  — Моему Жилю тоже восемь. — ответил Требуле.  — Моему Теодору — семь. — отозвался Николеску.  — Адальберту — восемь, Фридриху — двадцать два. — не поднимая глаз сказал Мейнхард.  — Моему Риберто — семь, но учтите, что если что-то с ним случится, я вас никогда не прощу! — подал голос доктор Мартинес.  — Господин Мартинес, не волнуйтесь, смертельной опасности детей никто подвергать не будет. — поспешил успокоить испанца Элефидис — Просто нам необходимы ученики, для перевода в Анцио. Обучение там начинается с пятнадцати лет, что значит, что у нас есть восемь лет, дабы подготовить наших детей к этому испытанию. А сейчас давайте перейдем к другому вопросу, а точнее где мы будем обучать кандидатов. Мейнхард?  — Да-да, я нашел идеальное место: в Венгрии, в провинции Баранья некий австрийский аристократ хотел открыть школу благородных девиц, однако разорился и так и не смог это сделать. Зданию требуется ремонт, чем сейчас и занимаются. — должил Мейнхард. — Также нами были куплены четыре танка: два легких 38М. « Толди I» и два средних 40 М. «Туран I», сейчас ведется их модификация для танковых соревнований.  — Николеску, как у нас с бумагами?  — Все отлично! Через пару недель на территории Венгрии появится принадлежащая Евросоюзу смешанная танковая академия «Коготь Грифона». И через полгода академия начнет прием первых учеников. — улыбаясь сказал Николеску. — учительской состав укомплектован, директором назначен Фридрих Мейнхард, необходимые документы у него имеются, да и если директором будет наш человек, то оформить перевод станет куда легче.  — Отлично! Готовься, Япония, у старушки-Европы есть чем тебя удивить! — торжественно произнес Эмиль Требуле. *** Жиль Требуле стоял в воротах и смотрел тоскливым взглядом на помпезное здание первой в мире смешанной танковой академии «Коготь Грифона», той самой, куда отец засунул его даже не спросив мнения. Однако поразмышлять над горькой судьбой ему не дали: вместе с толпой восторженных новичков ему пришлось направиться в сторону актового зала. Когда первоклассники наконец расселись и перестали галдеть, на сцену вышел директор. Точнее Жиль позже узнал, что это директор. Молодой голубоглазый блондин на вид казалось, что ему лет восемнадцать, приятная улыбка, растрепаные волосы и нет пиджака. Жиль даже подумал, что это их староста или президент школьного совета, а ещё ему показалось, что перед ними главный бабник всей академии. Но нет, он представился Фридрихом Мейнхардом, произнес долгую пафосную речь, в которой поздравил с поступлением, рассказал о некоторых школьных правилах, учебных дисциплинах и о самой школе. Упомянул хорошее техническое обеспечение академии и двадцать пять венгерских танков, которые ждут учащихся в ангаре. И в конце заметил, что с любой проблемой ученики могут обращаться к учителям или к нему, директору этой академии. Последнее заявление шокировало не только Жиля, но и треть присутствующих на приветственной церемонии учеников. Ну не похож он на директора, не похож. Жиль оглядел зал и подумал, что ад только начинается...