Ролевые игры

      Отель затих. Не то что бы слышимость была слишком хорошей и оттого неприятной, но Мелисса, не любившая шумиху, практически кожей чувствовала наступление тишины и позволила себе расслабиться. По слухам, Кудлиц побежал в бар, а Стивен опять ссорился со своей пассией по телефону, хотя всё это актрису не особо заботило. Она разве что немного волновалась на счёт Стивена, но твёрдо была уверена, что эти двое разберутся. Всегда ведь разбирались.       Норману не сиделось на месте. По его мнению пора уже было действовать. Он схватился на миг за стакан с виски, но передумал, решив, что и так достаточно, и выскользнул в коридор на цыпочках, будто это спасло бы его, если бы кто-то застукал такого здоровяка в проходе. Не без волнения выдохнув перед заветной дверью, Норман коротко постучал. - Кто? - раздался напряженный голос, явно не терпящий гостей. - Обслуживание номеров, - брякнул первое, что пришло в голову, актёр.       Мелисса открыла дверь, казалось, даже не удивившись, и Норман поспешил юркнуть в номер, чтобы выгнать его стало не так просто. - Ну и что тебе нужно? - женщина скрестила руки на груди, заметно стесняясь своего чёрного халатика чуть выше колен, который Норман уже успел опознать.       Ридуса этот халатик выбил из колеи. Мелисса всегда носила длинные юбки или джинсы, скрываясь от мира, а наедине с собой, значит, была откровенна. Вот так открытие! - Если я скажу, ты не поймёшь, - как можно более загадочно и в то же время отрешенно отозвался мужчина, как-то скептически озираясь по сторонам, словно бы внутреннее убранство номера сильно отличалось от номера Ридуса и было куда хуже. - Лучше шевели языком, мне ещё спать, - поморщилась актриса, привалившись к стене и сильнее кутаясь в ткань, чтобы спастись от медленно возвращающегося к её ногам взгляда.       Вместо ответа Норман, плавно ступая, подошёл вплотную к подруге, пытливо заглядывая в её глаза, и оперся рукой о стену над головой Мелиссы, наклоняясь подозрительно близко. - А, может, не спать? - и что-то в тоне его голоса показалось Мелиссе неуверенным, будто он готовился к подобному слишком долго. - Что за новости? - пробормотала женщина, которой стало не совсем уютно в таком положении. - Ну, Мел, - словно она всё на свете понимала, невнятно буркнул Норман и подался вперед, целясь в губы Мелиссы, но попадая только в подставленную вместо них шею.       Не мешкая, актер провел дорожку поцелуев выше и поймал наконец губы, аккуратно сминая их в ожидании ответа. МакБрайд осталась в шоке и даже не сразу поняла, что шокирует её больше — поведение Нормана или внезапная не вполне отрицательная реакция её собственного тела. Губы как-то сами двинулись навстречу другу, и он воодушевленно углубил поцелуй, а свободную руку мягко положил на женскую талию, к счастью, больше никуда не смещаясь. Нет, это перебор! Мелисса резко отвернулась, вбирая воздух в легкие, и прикрыла глаза, чтобы прийти в себя. - Что такое? - разочарованно поинтересовался Норман, пытаясь поймать её взгляд. - Ридус, ты пьян, - снова поморщилась Мелисса, посильнее толкая его ладонью в грудь, но Норман тут же легко преодолел этот барьер, наклоняясь ещё ниже, от чего перехватило дыхание. - Я немного. Только для храбрости, - прошептал он, стараясь поймать подругу губами за ухо, но она вынырнула из-под него и отошла на несколько шагов в сторону, замирая у журнального столика спиной к актёру.       Мелиссе нужно было отдышаться и вернуться в реальность. Поцелуи со вкусом спирта давно, а, может, никогда не пробуждали в ней такого живого интереса и не заставляли задавать себе вопрос «А что дальше?». А что дальше? Дальше разбушевавшегося в своих низменных потребностях Ридуса надо выдворить, а свои потребности отложить для лучших времен. Так будет правильно. Так будет по уму. Ну, пускай они и сделают это сегодня, но как быть завтра? Не повредит ли всё это дружбе и отношениям на площадке? Мелисса не знала. Может, её уверенность в себе зашкаливает, если она полагает, что на неё не повлияет такая мелочь, но рисковать было опасно. А если это зайдёт непозволительно далеко? Да будь он даже не Норман Ридус — как с ним потом жить под боком? Его творческая, какая-то даже истеричная в своих амбициях и идеях натура требует особого подхода, тонких методов, и Мелисса считала, что ей это не по карману. Скорее всего, ей не вынести его напора, и он уйдет сам, чтобы впасть в прострацию и налечь на бутылку. Так что дальше?..       Норман, потерявший Мелиссу под собой, обреченно ткнулся лбом в стену, ударяя попутно по ней кулаком. Как же. Идиот. Решил, что если явится к шикарной и взрослой, знающей себе цену женщине накануне ночи, то она прыгнет в его объятия, как миленькая, после многолетней дружбы. Наверное, самое время остыть и перестать гоняться за нелепой, хоть и красивой мечтой. Он так давно к этому шёл, что остался без шанса, самолично сведя всё к фрэндзоне. Так ведь? Сам ведь виноват в своих тормозах? А что было делать? Охмурить молодую, практически или натурально фанатеющую от тебя дамочку — это раз плюнуть. Кто согласится разделить с великим и могучим Ридусом койку на одну ночь? Самый настоящий лес рук и дикий визг со всех концов — выбирай. Мелисса — это другое. Она умна, строга и степенна. Но не хотеть её, такую ухоженную, точеную, изящную, невозможно. И ведь она ещё не сказала «нет»?.. - Мел, ответь мне, - прохрипел Ридус, успев погрузиться в свои мысли чувства с головой, и снова ударил кулаком в стену — злее, обиженно. Так, что сделалось страшно. - Я не знаю, Норман, я не знаю, - выдохнула Мелисса, закрывая лицо рукой.       Ридус обернулся, привалившись к стене, и вперился глазами в ставшую вдруг сутулой спину подруги. Это заставило сердце предательски сжаться. Если у МакБрайд и были чувства, если она и делилась ими с друзьями, то это всегда выглядело иначе — с достоинством, с легкой самоиронией и в целом с видом чуть горделивым, аристократичным, присущим только Мелиссе. Сейчас она выглядела иначе: уставшая, разбитая, маленькая и хрупкая. Такую хочется прижать к себе, завернуть в одеяло, невинно поцеловать в висок и сказать что-нибудь глупое, утешающее, укачивая на руках — на большее Норман был не способен. Он просто не знал, что делать с людьми, кроме как трогать их и использовать всё своё обаяние, чтобы выразить участие и поддержку. Вряд ли бы это сработало с Мелиссой, но стоять в стороне Ридус просто не мог, ещё и будучи под влиянием алкоголя. Сорвавшись с места, он буквально подлетел к подруге, нежно накрывая объятиями со спины и осторожно выдыхая в коротко стриженный затылок. Всё. Вот так. Что умеет.       МакБрайд прекрасно понимала, что другого можно было и не ждать, хотя она вовсе ничего и не ждала — просто знала, как всё будет. Участие Нормана в её делах давно стало само собой разумеющимся элементом, и на Нормана можно было положиться. В силу характера Мелисса не любила обильных касаний — в силу профессии ей нужно было это переносить. Так или иначе, принимать все эти дружеские ухаживания Ридуса, пусть он и казался иногда навязчивым, было нетрудно. Подчас, путаясь в своих переживаниях, Мелисса замечала за собой, что эти неизменные жесты Нормана даже немного спасают её, и от этого она облегченно выдыхала, даже если облегчение было недолгим. Как любой ценитель чего-либо небольшого, но ёмкого, Мелисса ценила своих немногочисленных друзей, в число которых Ридус всё же попадал. Попадал и пропадал там, как выяснилось. А не пропала ли она сама? Теперь, когда этот неуместный поцелуй вытащил наружу что-то затаенное, МакБрайд не могла врать себе, хотя ещё не понимала, было ли прошлое ложью и что за этим стоит. Разбираться в столь сложных вещах было, кажется, физически не под силу именно сегодня. И выбор был. Опять тот же: сейчас прогнать Нормана и больше не возвращаться к этому вопросу, сведя произошедшее к банальной неловкости. - Не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, - в тихом голосе Нормана послышалась неприкрытая боль. Мелисса поняла — ему не менее тяжко, чем ей.       Он плавно оторвался от неё, делая шаг в сторону двери, но Мелисса поймала его за руку. Так просто, почти машинально, как будто он действительно был нужен ей здесь и сейчас, как будто мысли о том, что ему пора в свой номер, более просто не существовало.       Норман обернулся, всматриваясь в лицо подруги с затуманенным тоскливыми эмоциями интересом или, скорее, подозрением. А она шагнула к нему навстречу, устраивая ладонь на его щеке, и большим пальцем огладила нервно дернувшуюся скулу, утешая, прося расслабиться. - Я не знаю, что творится, но, похоже, не смогу тебя отпустить, - слабо улыбнулась она, боясь увидеть что-то лишнее в его застывших глазах. Ей просто показалось, что прервать начатое потом будет правильнее, что рискнуть на их месте будет вернее, чем бросить всё вовсе неразрешённым. Нельзя сделать извечно свободного Нормана своим, но можно дать ему шанс побороться за то, на что он может напороться. Ведь можно?       Норман не двигался. Просто стоял и смотрел в глаза подруги, напротив, стремясь разглядеть в них что-нибудь такое, чего ещё ранее не видел или притворялся, что не видел. Мир не перевернулся для него, когда она робко встала на цыпочки и коснулась губами его губ. Это напомнило Норману что-то куда более трепетное, чем катарсис или душевный апокалипсис. Позволяя Мелиссе опуститься с носочков, он наклонился ниже, к ней, чтобы стать ещё ближе. Всё, что было им нужно теперь, это близость физическая, дабы понять наконец, нужно ли это в будущем. Они оба в раз перестали быть уверенными в том, что, когда обсуждали взаимоотношения Кэрол и Дэрила, говоря о том, что этим двоим не хватает лишь единения тел, а единение душ уже давно является константой, то тогда говорили только о персонажах, а не о себе самих. Может, порой их дружба и была на бегу, может, иной раз они надолго упускали друг друга из жизни, но, возвращаясь на съёмочную площадку или проводя время вместе иначе, оба, не раскрываясь, где-то в глубине сознания точно знали, что друг другу почти родные.       Пальцы Мелиссы сорвались ниже, очень низко, задевая грудь, живот, бедро Нормана, и он рвано выдохнул, почему-то на момент забывая, зачем именно пришёл. Нехотя он отстранился, ища в голубых, ставших вдруг растерянными глазах подруги окончательный ответ. - Ты точно? - вопрос заканчивать Ридус нарочито не стал, не желая портить это каким-нибудь хреновым словом вроде «спать», «секс» или «трахаться». Ничего другого на ум тоже не приходило, а Мелисса и так всё поймет. Она всегда всё понимала. - Боже мой, милый, у нас уже просто нет выбора, - тихо рассмеялась актриса, утыкаясь в плечо друга и как бы невзначай заводя руку ему между ног. - МакБрайд, ты ещё смелее меня, - прошипел Норман и прикусил кожу на её шее, нетерпеливо дергая за пояс халата.       Мелисса прикусила губу, борясь с волнением, когда Ридус жадным взглядом оглядел её с ног до головы. Норман нашел на ней только чёрные трусики и остался доволен таким поворотом событий, решив, что сам разденется не скоро. Первая нотка той растерянности сыграла и исчезла, возвращая решительный аккорд. Норман приподнял небольшую грудь на ладонях и игриво потёр большими пальцами соски, которые быстро набухли под этими прикосновениями. Частое дыхание подруги подсказало, что движется он в правильном направлении, а её руки, потянувшие за ремень джинсов, Ридус спешно отбросил, чтобы довести свою партию до конца. Норман прихватил губами сосок и медленно провёл языком, добиваясь первого еле слышного низкого стона. Этот голос мог ему только сниться. Норману доводилось слышать что-то подобное, но только сейчас он понял, что прошлые дамочки ничего особенного изречь не могли. Мелисса была другой, и Ридусу вдруг подумалось, что привести в экстаз зрелую женщину, которая точно знает, чего хочет, нужно постараться. Наверняка даже в постели МакБрайд беспрестанно думала и что-то просчитывала. Наверняка она никогда не теряла контроль, и теперешнее её смущение вряд ли говорило об обратном. Оно временно — не стоит обольщаться.       Когда Норман запустил пальцы под ткань трусиков, сразу находя нужную точку, Мелиссе ничего не осталось, как вцепиться в его волосы и с наслаждением за них потянуть, между делом понимая, что краем мысли ей давно хотелось это сделать. Непонятно, зарычал Ридус от удовольствия или от неприятных ощущений, но вслед за этим её грудь аккуратно прихватили его зубы, а пальцы скользнули глубже, работая уже с нажимом и заставляя застонать в такт. - Ридус, у тебя нет совести, - шумно выдохнула актриса, чувствуя, что ноги предательски подкашиваются, но Нормана это, конечно, только подстегнуло, чего Мелисса и добивалась.       Он продолжал ласкать её грудь и усиливать движения, а затем вдруг поднялся губами выше, оставляя влажную тропинку на шее и ключицах, чтобы накрыть губы долгим и уже страстным поцелуем, которому Мелисса отдалась всецело, вкладывая всю себя, чтобы показать своё желание. Её руки требовательно забрались под его футболку, приподнимая её и впиваясь ногтями в сильную грудь и мускулистый живот, что показало: Норман тоже умел стонать. Он делал это редко, глухо, угрожающе, и МакБрайд с каждым таким стоном хотелось услышать новый и ответить своим, куда более раскованным. - Проверим этот несчастный стол? - выдохнул Ридус в приоткрытые губы Мелиссы, когда ей уже начало казаться, что она на грани. - Что? - рассеянно захлопала она глазами, когда его рука выскользнула из неё, совершенно мокрой.       Он улыбался так обескураживающе и лукаво, что даже злиться было бесполезно, а потом просто взял и слизнул всю влагу со своих пальцев, от чего Мелисса даже вздрогнула, рвано выдохнув. Что бы не делали другие мужчины, Норман был актёром, умеющим контролировать свои жесты, делать их красивыми. Он был кругом доволен собой, и иметь дело с таким расчётливым любовником было вне всякого сомнения приятно. - Иди сюда, - позвал он, сгребая в объятия и осторожно укладывая её на журнальный столик, пощипывающими поцелуями прокладывая путь от губ до низа живота, задерживаясь только затем, чтобы стащить по ногам бельё, и почти не отрывал взгляда от её лица, запоминая каждую эмоцию.       Его язык, его губы творили что-то невероятное, сам Норман будто упивался Мелиссой, и она стонала уже громче, шепча его имя, кусая губы, натягивая его волосы, подбадривая, подсказывая, выгибаясь ему навстречу и поминутно хватая за руку. Он не гнушался пользоваться зубами, стремясь доставить абсолютное удовольствие, и когда ему это удалось, не отстранился, слизывая солоноватые соки, пока актриса дрожала и тяжело дышала, едва справляясь с легким головокружением, чтобы вспомнить, что на этом Норман точно не остановится.       Он оставил её, поднялся на ноги и медленно расстегнул ремень. Мелисса приподнялась на локтях, ловя тёмный, почти мрачный взгляд друга. Он будто думал о чём-то тяжелом, отрешенном, болезненном. Видеть его таким стало невыносимо, и ей захотелось узреть блаженство на этом пасмурном лице. - Подожди, - попросила она, спускаясь со столешницы и тут же становясь на колени перед Ридусом. - Не нужно, - мотнул он головой, касаясь пальцами её щеки.       Она внимательно заглянула ему в глаза, не терпя никаких возражений, и сама взялась за джинсы, стягивая их с трусами и открывая себе всё достоинство Нормана, которым он как-то пошло похвастался в тесном кругу за выпивкой. Мелисса всегда ощущала себя несколько уязвленной в таких делах, но раз сегодня им нужно ломать границы, она была готова ответить взаимностью на его ласки, хотя какой-то частью сознания понимала, что играть с Норманом может быть опасно.       Ридус не сдержал хриплого полустона, когда ротик МакБрайд крепко обхватил его член за головку, посасывая. Мелисса прошлась языком вдоль ствола, смачивая слюной, и взяла глубже, делая несколько амплитудных движений и притормаживая. - Чёрт, - только и смог выдавить Норман, борясь с искушением грубее вцепиться в волосы подруги и направить её в своём ритме, который она бы не выдержала.       Щадя её, он не чувствовал себя героем, но подозревал куда более тонкое единение, чем происходило у него с другими. Теперь все те модели с длинными ногами и похотливыми ртами казались действительно другими, не теми, ненужными. Он понимал, что рано делать выводы, однако не мог отделаться от мысли, что в коем-то веке поступил правильно и, может, даже по-мужски, решившись на этот шаг в сторону МакБрайд. Это не было завоеванием, это смотрелось как что-то само собой разумеющееся, хотя на деле оставалось авантюрой, которая всё ещё могла им обоим дорого обойтись.       Не позволив ей довести его до исступления, Норман всё же отодвинул подругу, не без удовольствия беря её за волосы, запуская пальцы в их пепел и ероша. Она быстро поднялась, принимаясь за его футболку и пряча лицо, словно опять боялась чего-то. - Эй, - он потянул её вверх за подбородок, когда она нежно поцеловала его в оголенный торс, - не убегай.       Взгляд Мелиссы был каким-то виноватым, растерянным, руки нервно задержались на спине Нормана, а сама она как-то несмело прижалась к нему, будто мёрзла и не могла этого показать. Он никак не мог объяснить себе её поведение на сей раз. Что творилось в этой странной и сложной душе иногда понять было непросто, и сегодня этот тяжкий труд сдерживал Ридуса от бездумных и тупых порывов сметающей всё на своём пути страсти, которая могла бы одолеть его, будь это иная, не столь витьеватая женщина. Но могло ли на самом деле такое быть? Теперь Норман не знал. Будь Мелисса глупее, будь она доступнее и младше, он принял бы её за одну из тех, с кем был пренебрежительно груб в постели и в жизни. Но что он даст ей, когда доберётся до главного, Ридус не знал. - Ты ведь сильная девочка, - хрипло проговорил он и положил вторую ладонь ей на попку, привлекая к себе теснее.       Она ощутила его новый глубокий поцелуй, его язык, сплетающийся в танце с её языком, и этот поцелуй, по-своему трепетный и трогательный, помог отвлечься, забыться, уйти от реальности под касаниями сильных рук и мерными движениями его пальцев где-то внутри. Это виделось ей всё равно тонко, душевно. Сама не зная, почему, Мелисса думала о каком-то незримом особом уровне их с Норманом отношений, даже если сейчас они неумолимо падали в самую низкую плоскость. Готовясь отдаться ему, она всё равно по неясным ещё причинам вспоминала о нём, как о мужчине, имея ввиду мужчину в серьёзном, всеобъемлющем понимании этого слова, и между строк её это пугало, пугало и заводило одновременно. Несдержанно застонав, Мелисса услышала резкий выдох Ридуса и в следующие секунды оказалась на диване, придавленная телом. Он уже как-то жадно, спешно шарил по её бедрам пальцами и взял её ладонь в свою, кладя на твёрдый стояк. Мелисса часто дышала, беспрестанно возвращаясь к чувственным и пылким поцелуям, мягко двигая рукой по напряженному органу и наслаждаясь реакцией извивающегося под пыткой, которую он сам себе устроил, Нормана, срывающегося на тихий рык. Она подалась ему навстречу и направила его, принимая в себя полностью, ощущая его мощь и жар, горячее дыхание на своём лице, открывая глаза и видя дикий взор и судорожно вздымающуюся грудь, со стоном проваливаясь в негу глубоких толчков, выныривая и снова целуя внезапно пересохшие, но ещё более страстные губы.       Он двигался в ней так, чтобы она не замолкала, чтобы её ногти не переставали врезаться в его мокрую спину, давая почувствовать себя самцом, но не чувствовал, что она стала его, а этого Норману хотелось больше всего. Он не знал, как сделать так, чтобы она призналась хотя бы самой себе в том, что всё это ей истинно необходимо, это и даже больше. Он просто укорачивал и удлинял толчки, сам срываясь на стоны и по временам едва сдерживаясь, чтобы не кончить. Ему было ничтожно мало этой женщины, как бы сладко она не вскрикивала и не гнулась, как бы развязно она не прижимала его к себе ногами, и Ридус с трудом разжимал челюсти, чтобы не оставить тёмных следов на шее подруги.       Норман почему-то понял, что она уже близко. То ли её метания стали ещё сильнее, то ли его имя сорвалось с её губ как-то особенно, но он знал, что долго точно не протянет и сам, если почувствует, а, главное, услышит её развязку, но о защите не позаботился, напрочь позабыв обо всём, кроме этой женщины. - Мел, - позвал он, не узнавая собственный голос, - защита? - всё, на что его хватило. - Таблетки, - шевельнула она губами и снова выбыла из реальности.       Он ускорился в последний раз, вбиваясь яростно, жестко, прихватывая её губами за плечо и наконец добиваясь её экстаза, когда она кричала под ним, ни о чём не думая и не страшась быть услышанной. Мелисса снова дрожала, слепо хватая ртом воздух, и это возбуждало до невозможного, до того, что и сам Норман крупно содрогнулся несколько раз с рваным мычанием, кончая и падая сверху, тут же кое-как приподнимаясь на трясущихся руках, чтобы не придавить женщину. Он успел только лечь подле неё набок, и Мелисса, ещё слабая, сделала какой-то неуклюжий рывок к нему, желая быть ближе, получить его тепло. Как будто этого было достаточно, Норман счастливо улыбнулся, впуская её в свои объятия и оставляя на её виске короткий поцелуй. Как умел.       МакБрайд почему-то всё-таки не отпустила Ридуса в эту ночь, и он позволил себе распускать руки снова и снова, знакомясь с ней ближе, создавая вместе с ней их личное таинство новых взаимоотношений. Теперь Мелисса обмолвилась, только обмолвилась, тут же прикусив язык, что была слепа, и Норман только усмехнулся в ответ. Промолчал, давая ей шанс выбрать.