Ролевые игры

      День не задался.       С утра насилу завелась гребанная машина, которую безумно хотелось даже не отремонтировать — разбить просто-напросто тяжелой кувалдой в металлическое месиво; в обеденный перерыв чашка с кофе выпрыгнула из рук, как больная лягушка, квакнув уже осколками на полу и оставив на рубашке позорное, здоровенное кофейное пятно; в отчетах не сходилось два слова и три цифры, а за печатью Форда пришлось бежать пять этажей туда-обратно, потому что найти его на месте не представлялось возможным. Всё бесило. Эта контора была явно проклята. Сама жизнь раздражала. Хоть бы раз вырваться на рыбалку, на охоту...       Вечер просто добил одной единственной фразой: - Дэрил Диксон, вас просят пройти в кабинет номер сто, - тонкий голос Бет Грин заставил скривиться. Интересно, все секретарши такие мерзкие со своим вездесущим официозом, фигурой доски и режущим слух голосом?       Сотый кабинет ничего хорошего не сулил. Туда попадали по двум статьям: за грех и за подвиг. Так как вторым Диксон никогда не занимался, можно было рассчитывать только на подарок в виде срочного увольнения «по собственному желанию». Очень метко, кстати. Диксон и впрямь желает здесь не работать. Никогда. Вообще. Надо было слушать брата и идти в армию.       Едва вышла, вихляя тем, чего у неё никогда не было, лупоглазая блондинка, сидящий по соседству Рик тревожно поглядел на «сокамерника», приставил два пальца к виску и сделал «выстрел», падая лбом в стол, который протестующе брякнул. Дэрил только тяжело вздохнул, взял степлер, положил в него ладонь и занёс было вторую руку надо всем этим перфомансом, чтобы завершить начатое, но Граймс протестующе замахал руками: - Не-не-не! Давай потом. После. - Я что, мазохист? - фыркнул Диксон. - Зачем мне мучиться там? - Да нет... Ну, да... А, ладно, - забил всё-таки Граймс. - Делай, что хочешь.       Диксон вновь фыркнул и нехотя оторвал зад со скрипящего кресла, уныло направляясь в сторону «сотки». Сейчас бы пожар, метеорит или теракт. Любому был бы рад. Почти стихи. Вместо посмертной записки.       Последний раз нервно сглотнув и поправляя галстук, Дэрил долбанул костяшками в дверь. Конечно же Бет уже свинтила, так что предупредить о его визите начальницу было некому. - Войдите, - раздалось из-за двери, и Диксон вошёл.       От своих сатанинских дел эта бестия не оторвалась, продолжая что-то отрывисто выписывать от руки, не поднимая взгляда. - Сядьте, - Дэрил тронулся к стулу. - Нет. На диван.       Ощутив себя в кабинете какого-то адского врача вроде проктолога, к коему прийти было сродни убийству в себе остатков мужественности, Диксон всё же смекнул, что не повиноваться было нельзя. Собственно, в этом пристанище Дьявола Дэрил почти не бывал, но наслышан был всякого, что пугало. Действительно, он у проктолога.       Прелюдия затягивалась. Гром-баба строчила, огромное окно за её спиной показывало опускающуюся в ночь Атланту, часы тикали о том, что надо уже быть дома за банкой хренового пива и телевизором с дрянной игрой. Вместо любимого футбола была женщина, но и на ту можно было только смотреть. С другой стороны, тут и смотреть не на что: худая, бледная, под стать своей секретутке, разве что жопка с сиськами побольше, но и там ухватиться, похоже, было бы трудновато. Одно неплохо — ноги. Ну и лицо ещё. И шея. Плечи там, кости вот эти вот рядом с ними, которые вразлёт. Прикольно, в общем. Симпатично. И чо она седая такая? Ей же, вроде, сорокет или около того.       Откуда-то вылезла маленькая дума, что мысленно трахать свою костлявую начальницу — идея так себе, но Диксон от нечего делать плюнул в мыслишку и продолжил виртуальный стриптиз, как вдруг сам объект столь пристального внимания в кои-то веке оторвался от дел, поднялся и направился к Дэрилу. Сглотнув для верности, чтобы успокоиться, Диксон сел ровнее и предпочёл смотреть в глаза боссу. У всех босс как босс, а у него — гарпия. Не внешне, конечно. Поведением. Все соки высосет со своим псевдоофисным стилем, включающим больно короткую юбку и посаженную по фигуре рубашечку с галстучком. Потянуть бы за этот галстучек... Может, удастся премию выдавить? - Ты ко мне за повышением? - птица высокого полёта остановилась прямо напротив, не спуская глаз с Диксона. И почему-то это голубой взгляд пополз ниже. Стоп! Куда?! Пресвятой дырокол... - Ну... - Диксон прокашлялся, надеясь, что, как в кино, это сработает, отвлекая уже закусившую с какого-то хрена губу начальницу. - Это вы меня звали. Так что без понятия. - Мы на «ты» или на «вы»? - очередной двинутый вопрос. К чему вообще? - Э-э-э... - выразил вслух свои мысли Дэрил. - Ладно, пускай будет за повышением, - сама с собой согласилась дамочка и в один приём оседлала подчиненного.       Который, надо сказать, охренел.       А вороватые руки (не зря же зарплату иной раз урезают?) уже справлялись с ремнём его брюк, ныряя под трусы и запечатлевая диксоновские порнофильмы пятиминутной давности. Блин. - У тебя что-то другое отсохло? Чего сидим? - вздёрнула брови мадама и, одну руку оставив на члене офисного планктона, второй взяла его собственную руку и запустила себе под юбку.       Где, как оказалось, не было ничего, кроме одного из самых приятных мест на земле. Кроме Тайланда, конечно. - Ну нахер, - прохрипел Диксон и, свободной рукой притянув дьяволицу за шею, прикусил за губу, сразу набирая темп пальцами.       Выпендриваться и скрываться она не стала, рвано застонав, и перевела укус в поцелуй, который даже жарким назвать было нельзя — настолько он был наполнен яростью и страстью, словно мужика у этой зазнобы не было лет пять. Наплевав на дрочку, которая законно считалась уделом подростков, Диксон подхватил бестию под задницу, оказавшуюся неожиданно приятной на ощупь, и насадил её на себя, не давая притормозить ни на секунду. Смачный шлепок — и стон превращается в крик, а Дэрилу уже мало этого, и руки сами лезут под рубашку на поиски женской груди. Босс лихо скачет, умудряясь на ходу расстёгивать пуговицы рубашки Дэрила, и вдруг её зубы оставляют след на его шее, заставляя гортанно прорычать что-то среднее между оскорблением и восхищением. Явно сделав ставку на второе, дамочка оставляет свежий укус и прибавляет к этому жгучие царапины накладных ногтей, от которых можно только морщиться, хрипеть и гнуться, как девчонка.       Желая получить больше, Диксон рыкнул, заткнул рот начальницы диким поцелуем и опрокинул на диван, тут же подминая под себя и ускоряясь, выбивая влажные шлепки. Узкая, мокрая, стонущая, она вся подаётся ему навстречу, принимая в себя на всю длину и обхватывая бёдрами за спину. Дэрил сгрёб её ноги, отклоняя от себя, позволяя сомкнуть их на его шее, и сел на колени, продолжая вбиваться на скорости. Она порывисто вскрикнула, непроизвольно сжимая его шею, будто пыталась задушить или сломать позвонки, и Диксон понял, что из кончающего босса так себе тиран. Но что это? Кто кого сейчас удовлетворяет? Вся эта постановка оборачивается для него, для Дэрила офигенным кайфом. Знал бы Граймс, удавился бы! Сам жаловался что жёнушка в постели — бревно, потрахивая на досуге Мишонн. Хватит с напарника и двух баб. Тут такое!       И Диксон, замедляясь на время, чтобы держаться, дожидается её развязки и тащит леди на руках к столу, но не кладёт, нет. Ставит спиной к себе, наматывает на руку тот самый щегольской галстук и тянет на себя — мстит за окончательно сбитое дыхание, за удушение стальным захватом. Она хрипло стонет опять, проваливаясь в пояснице. Гибкая. Податливая. Охренительная. Диксон срывается на полустон сам, толкаясь в неё как можно глубже и разгоняясь до размашистых движений. Он оглаживает её по бедру, поднимает руку выше, проводя по внутренней стороне, находит клитор и нажимает, снова успокаивая свои движения и оставляя засос под воротником. Сатана дрожит, мычит, скребёт ногтями столешницу — нравится. Дэрил отпускает удавку, позволяя ей, закашлявшись, набрать в грудь воздуха, и тут же звонким ударом опускает ладонь на белую ягодицу, требуя этот воздух с криком выпустить. - Ещё? - злобно интересуется на всякий случай. Кивает.       Новая оплеуха. Ещё одна. Собственные сильные толчки и несдержанные ругательства в адрес органов управления и властей. Приходится потеть ради чёртовой бюрократии, ради ставки побольше и кабинета попросторнее! И Дэрил очередным шлепком вымещает на чужой заднице все те пинки, что получал под свою, а леди вдруг снова упоительно кончает, едва не падая. Её мышцы так плотно смыкаются вокруг ствола, что Диксон крепко зажмуривается, утыкаясь лбом в её спину, синхронизируясь мысленно со всеми своими документациями за последний год, чтобы хоть как-нибудь отбить невыносимое возбуждение. Есть такая штука, как условный рефлекс, и если бы дамочка каждый день вот так, как нынче, подмахивала сахарной попкой под образы чёрно-белых бумаг, Диксон бы кончал при одном только беглом взгляде на свой рабочий стол. И на чужой. Блять!       Послав в который раз весь здравый смысл, он широким жестом сбросил всё, что отчаянно мешалось на огромном офисном столе, и уложил теперь уже на обе лопатки обмякшую директоршу, которая сразу же, высосав, наверное, из незримого источника директорской энергии свежие силы, эротично выгнулась дугой, сминая собственную грудь в руках. Ну нет! Дэрил тоже хочет! И в доказательство он выкрутил пальцами кнопки сосков, подогреваясь звуками севшего голоса, но не вошёл на этот раз, а только спустил руки ниже, скользя по плоскому животу, чтобы вернуться к груди уже губами, проходясь языком и чуть прикусывая нежную кожу. Пальцы гарпии запутались в волосах Диксона, ноги держали за бёдра, будто он дебил какой и хочет сейчас сбежать, и вся она скорчилась в громком приступе удовольствия на фоне цветных огней большого города, забываясь в экстазе.       Дэрил вдруг потерялся в этом всём, окунаясь в сплошную темноту, как будто глаза его залили жижей из принтерного картриджа. Душно, горячо, член неистово пульсирует, требуя разрядки, и дамочка приняла Диксона снова, который на сей раз почему-то увлеченно продолжил изучать жаркое, но бледное тело под собой, плавно двигаясь в нём, чтобы не слететь с катушек. Пригодился бы кондиционер, способный сбросить температуру хотя бы снаружи, правда, вряд ли это помогло бы унять пыл внутри. Дэрил был одурманен. Запах тонкого дорогого парфюма этой сплошь ухоженной леди перемешался с запахом секса, даря какие-то удивительные нотки, отзывавшиеся небывалой радостью в мозгу. На языке оставалось ощущение душистой кожи, убивающее своей нежностью, а, добравшись до губ, Дэрил наконец распознал и их особенный вкус, уже почти без вульгарного вкуса помады. Теперь можно было целовать нежно, осторожно, начиная заново. Зачем? Сам не знал. Ради одного только наслаждения. Под пальцами то и дело оказывались женские округлости, идеально ложившиеся в ладони. Можно было мять, оттягивать, гладить — дьяволица на всё отзывалась дрожанием и стонами. Диксон не замечал, что предательски стонет сам, когда она ласкает его... везде. Просто везде. Он не понимал, как ей это удаётся — очертить сначала его лицо, потом обрисовать вдруг каждую мышцу на груди и животе, а затем поиграть где-то непозволительно низко, задевая провода чувствительных нервов.       Оставалось только добиться своего, и Диксон ускорился в последний раз, беззастенчиво спуская прямо в лоно начальницы и слушая её последние крики. Пусть разбирается сама. За всё хорошее.       И, кажется, за всё хорошее она решила «повышать» его каждый день.