Личное пространство

«В календаре преднамеренно спутались числа, В том, что всё это случилось — я не со зла.»

1993 год Альфред сидел на очередном собрании и пытался вникнуть в суть слов выступающего с каким-то экономическим докладом немца, но не мог уловить смысла даже элементарных фраз, которые он слышит изо дня в день, не говоря уж о сложных терминах с большим количеством буковок. Взяв кружку кофе, Альфред сделал большой глоток и тут же сморщился. Забавно прищурив глаза, он всё же проглотил жидкость и прерывисто выдохнул, отодвинув кружку в сторону, которая визгливо скрипнула, донышком проехавшись по поверхности стола. Кофе остыл, а Джонс терпеть не мог холодный кофе. Глаза медленно начинали слезиться, перекрывая обзор своему владельцу, и размывая лица его коллег. Альфред простил бы своим глазам такое предательство, играй он всю ночь в игры или читай комиксы, но нет же! Уже вторую неделю его голова напоминает Алу булыжник, лежащий на дне озера и придавленный тяжелой толщей воды. Началось всё с лёгких мигреней, которые не оставляли его в одиночестве ни на одну минуту, с каждым днём только набирая силу. Они будто играли в салки, перебегая с одного виска на другой, а потом и вовсе охватывали собой всю голову. Сморгнув непрошеные слёзы, американец начал по привычке теребить левое ухо, которое вскоре покраснело от этих действий. Альфред глухо вздохнул, меняя позу и грустным взглядом уставился в окно, пробегаясь по воспоминаниям о былых днях жаркой «холодной» войны. Ему так нравилось ощущать вкус мимолётной победы в очередном сражении, а потом в бешенстве пинать мебель, представляя вместо неё тело врага, проиграя. Он уверен, что у Брагинского были похожие чувства. Только его не видно уже второй год после распада СССР. Он бесследно исчез, не подавая никаких признаков жизни. Правительство до сих пор ищет его. У победителя было два варианта: Иван либо умер, либо сбежал, не перенеся позора. Но он понимал, что ничего из этого произойти не может, так что просто ждал. И скучал. Да, он признал, что успел соскучиться за это время по Империи Зла. Когда СССР распался, Альфред был опьянён своей победой. Он долго радовался и праздновал, кричал об этом на каждом углу и слышал в ответ одобрительные поздравления, на которые не скупилась даже британская семья. Когда победитель пришел в дом к Ивану, чтоб насладиться видом проигравшего врага, Альфред нигде его не нашёл. Он обыскал все комнаты, холлы, подвалы, чердак, все маленькие и немаленькие кладовки, но никого не нашёл. А когда через несколько дней состоялось собрание всех стран, вместо Ивана туда пришли люди, стоящие у власти в России, и сказали, что персонификация их страны исчезла. В тот день Джонс выпил много алкоголя, среди которого лидировала водка. Он не мог поверить в смерть Брагинского, как и не мог представить постыдный побег в глубь страны. Россия умел проигрывать и ни за что бы не сбежал. Америка попытался найти плюсы в исчезновении Ивана. Например, теперь он — единственная сверхдержава на Земле. Но ему была чужда спокойная жизнь, без ежедневных раздумий о том, как насолить сопернику, без этих взглядов, пропитанных металлической ненавистью, без гнилых оскорблений, от которых уши вянут, без соревнований, побед и поражений. Альфреду было скучно без Ивана. Вылезая из-под глухой пелены своей памяти в реальный мир, как из-под одеяла по утрам, Альфред зацепил свой расфокусированный взгляд на всё ещё что-то говорящем Людвиге. «Блять, они меня даже во сне преследуют. Или это Ад с лично выделенным для меня экскурсоводом-фрицем?» — пронеслась в голове Альфреда фразочка на русском языке. Немного опешив, американец помотал головой. Вот до чего доводят ежедневные уроки русского языка. На русском уже в мысли в голове. Даже собственный голос Альфреду показался чужим, непохожим на свой. Списав всё на головные боли, Джонс поднял взгляд и продолжил следить за ходом собрания. — Америка, — голос Людвига прозвучал слишком громко, что тот, к кому обращались, вздрогнул — Ну, договорились, пересмотри дома договор, звони при возникновении проблем, — взяв из рук немца договор, Альфред облегченно вздохнул. Хоть он и прослушал весь разговор, теперь может понять суть по документам. Пробегаясь по напечатанным машиной буквам, исключительная нация поймал себя на мысли «Че за хуйня?». Улыбнувшись тому, с каким отчаянием она была произнесена, он положил все свои вещи в портфель и поспешил покинуть зал заседаний. *** Альфред шёл в свою квартиру по вечерним улицам Нью-Йорка. Парень захотел прогуляться, поэтому сказал своему личному водителю ехать домой. Тот сильно не сопротивлялся… Ладно, он вообще не сопротивлялся. Кто захочет проводить время в душной машине со своим начальником, а не дома с семьёй, в уютной и тёплой атмосфере? Город копошился, шумел сотнями тысяч голосов, сверкал множеством рекламных щитов и фонарей. За эту идиллию и любил его Джонс. Увидев на противоположной стороне дороги Макдональдс, Альфред хотел было направиться к нему, но что-то остановило его. Желание есть куда-то испарилось, но раз он уже перебежал дорогу, то решил зайти в соседний музыкальный магазин. Пройдя мимо полок с музыкальными инструментами, и бесстыдно игнорируя их, Альфред прошел к стеллажам с пластинками, рядами висящими на стенах, привлекая яркой упаковкой, которую было видно с трудом. То ли в этом помещении были проблемы с электричеством, то ли владельцем являлся слишком экономный хозяин, но одних тусклых бра явно не хватало для освещения всех длинных полок. Прищурившись, и приподняв очки для лучшего обозрения названий, наш герой не заметил, как к нему подошел миловидный консультант лет девятнадцати. — Посветить? — щёлкнув включателем фонарика, обратился к Альфреду парень. — О, да, спасибо. А то ничего не видно, — улыбнулся Америка и продолжил смотреть на пластинки, только теперь освещаемые фонарём. — Этот старик слишком падок на деньги, — закатив глаза, подросток кивнул в сторону одетого в строгий костюм мужичка, аристократично потягивая сигарету, на которого Альфред не замедлил перевести взгляд — Вот вроде интеллигентный порядочный человек на первый взгляд, — раздалось около самого уха — А в тихую передёргивает с помощью инструментов под Пресли, — поиграв бровями, выдал тайну владельца магазина пацан, вызвав смешок у Америки — Меня, кстати, Адам зовут. — Фред, — он никогда не говорил своё полное имя — Не подскажешь чего-нибудь? — кивок в сторону полок. Задумавшись, Адам вытянул пластинку с надписью имени упомянутого ранее певца, поиграв бровями, чем опять вызвал улыбку у покупателя — Не хочешь послушать его со мной? — Хмм, было бы здорово. Жди меня здесь завтра в семь, — подмигнув, Адам повёл Альфреда к кассе. *** Исключительная нация сидел на кухне и задумчиво тянул лимонад через трубочку из стеклянной бутылки, любуясь видом ночного города из окна небоскрёба. Тем временем он не думал совершенно ни о чём. Боль стихла после нескольких таблеток аспирина, и парень наслаждался этим моментом. «Америке нужен коммунизм. В жопу демократию», — как перекати-поле по пустой дороге пронеслась эта мысль в голове Джонса, от которой он вздрогнул. Надо же, как переутомился… Оставив бутылку на столе в полном одиночестве, Америка пошёл в ванную комнату. «Зачем демократия? Коммунизм круче. Я смогу пойти в магазин и взять всё, что захочу», — судорожно умыв лицо холодной водой, Альфред начал снимать с себя одежду, решив пойти в душ. «Стой. Стой, пидор, я не готов!», — замерев на месте, Джонс натянул брюки назад и уставился на своё отражение в зеркале. Его мысли обратились к самому себе? У него раздвоение? Что происходит?! — К-кто ты? — слегка подрагивая, задал вопрос Америка. Когда ответа не последовало, он повторил, но уже громче, чуть не крича, схватившись за волосы на своей голове — Кто ты, я тебя спрашиваю?! «РСФСР». — Кто?! «Это я. Брагинский», — после этих слов Альфред застыл, как вкопанный, уставившись в своё отражение с приоткрытым ртом. Сглотнув, парень начал щипать себя. Голос был и правда похож на Ивана, но он исчез, поэтому американцу всё просто кажется. — Фууух, у меня просто недосып, сейчас посплю и всё пройдёт. «Знаешь, мне самому не хочется торчать здесь, с тобой, в разгар холодной войны, тем временем как дома меня ждут», — Америка опять застыл от удивления. — Ты что, не помнишь? «Не помню чего?» — Я выиграл войну. Все тебя бросили и ты пал, тело твоё нигде не могут найти до сих пор. Так что можешь не торопиться, дома тебя не ждут, — не смог удержаться Альфред от этих слов, ранящих душу Ивана не хуже ножей. «Я не верю.» — Как хочешь, — хмыкнул Альфред и самодовольно улыбнулся. Больше за этот вечер голос Ивана его не потревожил, поэтому сваливая весь разговор на глюк, Альфред уснул.