Личное пространство

«Мой адрес не дом и не улица!» — Мхмх, что за бред? — сонно промямлил парень, лениво поворачиваясь на другой бок. Сон какой-то странный, будто кто-то поёт Альфреду незнакомую песню. «Мой адрес — Советский Союз!», — продолжали напевать в голове Америки, от чего тот подскочил на кровати, но со стоном лёг назад, остановленный дичайшей головной болью. Будто пил виски несколько дней подряд, не просыхая. Вспомнив события вчерашнего вечера, Альфред решил, что стоит сходить к психиатру. Анонимно, конечно же. Сжав зубы, он попытался игнорировать «Ивана», правда, хотелось высказать все претензии, а их было немало. Например то, что он притворялся мыслями Альфреда и хотел навязать ему идею коммунизма. Или то, что он распевает песни с утра пораньше, мешая насладиться сладкой дрёмой выходного утра. «Будто мне самому нравится сидеть в твоей безмозглой голове», — Фред даже представил, с каким лицом бы сказал это Иван. На нём было бы выражение вселенской скорби и возмущения, конечно, наигранное. Сев и потерев виски, парень скинул с себя одеяло, но был остановлен голосом, громко заговорившим в его голове с нотками плохо скрываемого смущения. «Джонс, твою мать!, — интонация была такая, что если бы он мог пользоваться телом, то непременно бы отвернулся — «Почему ты спишь голым?», — повторно оглядев своё обнажённое тело, американец хитро усмехнулся и пошёл в ванную, оставив вопрос без ответа. «Нет. Не ходи в туалет. Оставь в покое свой член, когда я с тобой! Бля-я-я… Ну хоть глаза закрой, чтоб я не видел.»

***

— Вы ничего не принимаете? — намекая на наркотики, лениво и без интереса спросил седой старик в посеревшем белом халате с жирным пятном, расплывшимся в районе груди. Возрастом он явно подходил под пенсионера, поэтому не стремился к прилежной работе, выполняя её на «отвяжись». — Нет, уже пятый раз вам говорю, что не принимаю! — терял терпение Альфред. Психиатр по нескольку раз задавал ему одни и те же вопросы. Голос по неизвестным причинам молчал весь приём. — Ну не знаю, попейте эти таблетки и пройдёт, — небрежно начеркав название на маленьком листочке и протянув его Альфреду, врач отвернулся к окну и закурил сигару, давая понять пациенту, что на этом приём окончен. Долго ждать не пришлось, парень тут же вылетел прочь из этой больницы, не забыв купить таблетки в аптеке. Они с фармацевтом долго не могли разобрать название препарата благодаря непонятному почерку доктора. Нос щекотал запах дыма, а в глаз бился лучик садившегося солнца, заставляя щуриться. Ему не понравился этот кабинет. Нервно выковыряв из упаковки уже вторую таблетку (первая выпала из дрожащих рук на пыльный асфальт), США поспешил быстрее проглотить её. «Какой неэкономный», — намекая на упавшую таблетку, сказал голос — «А вот в наше время за лекарство убить могли», — поучительно продолжил нарушитель. Альфред решил его так называть. — Хватит говорить так, будто я — мелкий пацан, не живший в тяжёлые времена! — не сдержался Альфред, заговорив с ним посреди улицы на пониженном тоне, так что со стороны это не выглядело странным — Я тоже пережил много войн и крупных кризисов, — усмехнувшись такому заявлению, нарушитель решил оставить свои мысли при себе. Альфред стоял у того самого магазина с пластинками и ждал Адама. Иван хотел уже было спросить, почему они остановились, как вдруг ответ пришёл сам собой. Из-за двери вышел вчерашний консультант и приветливо улыбнулся, махнув рукой. — Привет, Фред, — Америка поморщился. Он не любил, когда к нему обращались по имени — Я закончил, — взяв страну за руку, он пошёл вслед за ним, переговариваясь о всяких мелочах. «В Америке считается нормальным ходить с парнями за руки?», — Альфред даже представил, как брови Ивана поползли вверх. А нарушитель тем временем пытался убедить себя в том, что ему не придётся смотреть на лобызания голубых. — Заткнись. — Э. Что? — только сейчас Альфред понял, что сказал это вслух, и Адам, конечно же, принял это на свой счёт. Голос в этот момент гаденько хихикнул и замолчал. — Ох, прости, это я сам с собой. У меня бывает такое. — Ну ты фриканутый, — продолжив разговор, они дошли до дома Альфреда. *** Парочка сидела друг напротив друга, слушала музыку и говорила о всяких мелочах. Альфреду всё больше и больше нравился этот парень, и он видел, что это было взаимно. Вся ситуация пришлась не по душе только одной персоне, и вы знаете кому. Иван всё время влезал в разговор, будто от лица Джонса отвечая Адаму, так что Альфред пытался не обращать на него внимание, но всё равно чуть не произносил в слух слова оккупанта его головы. На вопрос, почему он летает в облаках, Ал списывал всё на мигрени. Не говорить же, что в его голове сидит Российская Федерация собственной персоной. «Америка, мы же не собираемся заниматься с ним любовью?», — с этих слов Альфред чуть не засмеялся в голос, но выдал лишь маленькую улыбку. Как старомодно это прозвучало. «Джонс, ну зачем он тебе? Он же страшный. И тупой. Как все американцы.» «Мм, ревнуешь?», — Иван сначала не понял прикола, но когда до него дошло, то он решил пропустить это мимо ушей. — Может, потанцуем? — Альфред поднялся и протянул руку своему гостю. Тот охотно принял предложение и вот они уже кружат в танце, хотя музыка совсем не располагает к таким движениям. «Да у него даже сисек нет.» — Сколько тебе лет? — проигнорировал претензию Брагинского наглое олицетворение великой нации. — Семнадцать. Тебе сколько? «Посадят, ой посадят…» — Двадцать один. «Лживая свинья.» — А где же слово «капиталистическая»? Бесишь, закрой отверстие для вливания водки. — Что.? — парень остановился и посмотрел на Альфреда. — Прости, я не… «Неудачник.» — Кто бы говорил! Кинули почему-то не меня, а тебя! «Трепло.» — Я, пожалуй, пойду, — Адам вывернулся из хватки Америки и поспешил уйти. — Это правда! Адам, подожди! — Америка разрывался на две части, пытаясь заткнуть Ивана и в то же время остановить парня. — Приходи, как уладишь проблемы, — бросил консультант и хлопнул дверью. Америка взвыл. Он пнул ногой кресло так, что оно перевернулось и, скрипнув, упало на пол, поражённое в неравном бою. Тяжело дыша, Джонс остановился посреди комнаты, переводя дух. — Ты портишь всё, к чему прикасаешься! — Иван молчал, посчитав нужным не начинать спор со злым американцем. Альфред выдохнул, провёл рукой по лбу, зализывая назад лезущие в глаза волосы, и прошёл к патефону, по пути толкнув ногой пустую бутылку вина. Вытащив недавно купленную пластинку и разломав её пополам, Америка выкинул куски за спину, задев ими что-то и уронив. Но его это совершенно не беспокоило. Америка взял с пола свою любимую пластинку, вставил её в устройство и откинулся на спинку мягкого кресла, захватив до этого со стола ещё нетронутую бутылку коньяка. И вот зазвучали знакомые звуки. Парень устало вытянул гудевшие ноги, открыл бутылку и сделал первый глоток. Жидкость слегка обожгла горло, но он отвлёкся на песню, пожирающую тишину комнаты, разнося по ней прекрасные звуки и не менее прекрасные слова. Слегка покачивая ногой в такт, Ал мычал себе под нос мелодию, медленно смаргивая появившиеся слёзы от слепивших глаза солнечных лучей заходящего солнца. «Love, only love Can break down the walls someday I will be there, I will be there…»* А затем начался мощный припев с громкими звуками, заставляя кровь остыть. Сначала Альфред не понял, показалось ли ему или он, не замечая этого, случайно пропел эти строчки, но все раздумья рассеял вновь объявившийся Иван. «Раньше эта песня была одной из моих любимых. Да и сейчас тоже. Не думал, что ты слушаешь такое.» — Пытаешься помириться, используя общие интересы? — усмехнулся парень и сделал ещё один глоток — Есть немного. Не то чтобы она мне кого-то напоминала, нет, просто… Красиво текст написан, да и мелодия тоже. «А мне напоминает.» — Пф, и кого же? «Семью», — эта фраза была сказана без драматичной паузы и не со страдающим голосом. Ответ прозвучал сразу же, не задумываясь, тёплым и мягким тоном, который так и сквозил любовью из всех щелей. После этого слова Альфред ощутил себя очень одиноким и пустым. Да, у него были друзья, помощники, девушки, власть, но у него не было семейной любви. Много лет назад он сам решил от неё избавиться, не понимая, как сильно потом будет в ней нуждаться. — Обычно именно среди родственников встречаются предатели, которые пользуются доверием. Ты же знаешь это, — музыка продолжала мягкими волнами выливаться из патефона, принося чувство умиротворения — Тебя бросила вся твоя семья, и ты продолжаешь так к ним относиться. Разве это не унижение? — в ответ было молчание. Альфред приподнял уголки губ в грустной улыбке и вновь отпил из бутылки. «А ты слушал песни моих музыкантов?», — решив перевести тему, спросил Иван. — У меня где-то была пластинка с песнями «Dschinghis Khan»*. Это твоя группа? — он решил не привязываться к Ивану со своим вопросом. Почему-то сейчас не хотелось бередить раны Брагинскому. «Нет», — было ощущение, будто Иван улыбнулся — «Послушай «Арию» на досуге. Думаю, тебе понравится. Из книг что любишь?» — Маркса, — ехидная улыбка расползлась по лицу Джонса — Люблю его произведения, они заставляют меня смеяться. Из твоих знаю только Пушкина и какого-то там Лермонтова. Ты что предпочитаешь? «Это будет долгий разговор», — усмехнувшись, сказал Брагинский. — Я готов, — подперев голову рукой, великая страна опять стал теребить ухо — Знаешь, я скучал, — фраза сама вырывается изо рта, владелец которого уже слегка опьянел, но он не жалеет о сказанном. Россия, промолчав на это, начал говорить о своих любимых книгах.