Дом для изгоев

И тут мой палец слегка кольнуло. Слабо-слабо, словно артефакт сомневался, нужен ли нам этот человек. И что это за фокусы такие? Нужен? Не нужен? Но зловредный артефакт больше ничем себя не проявил, и я разозлился. «Да пошёл ты!» - мысленно послал я артефакт куда подальше. Не хочешь подсказать? Значит у меня есть право выбора. И… «Не ошибись, Мирон!» - предостерёг меня Кэп. «Спасибо, Кэп», - привычно отозвался я и спросил Тарвана, закипая от злости: - Это и есть ваше опасное животное? Тот ухмыльнулся: - Ну, да. По дешёвке купил. Ты не бойся, парень, он послушный. Без приказа и рукой не шевельнёт. Зато драться умеет… Любого может порвать. Вот я и решил подзаработать маленько. Выставить его на рабские бои. Он, конечно, и без ошейника смирный, но по правилам ошейник нужен. Так что давай, обмерь ему шею и приступай. Я же сказал – плачу вдвое. А потом приказал рабу: - Эй, Тварь, иди сюда! Сидевший медленно поднялся и приблизился к низенькой дверке, ведущей в клетку. Мне стало тошно. Глаза раба были равнодушными, неживыми, он выглядел покорной куклой, готовой выполнить любой приказ. Нет, не могу я его здесь оставить. Просто не могу. Сам понимаю, что обуза, проблема и прочее. Но не могу, хоть ты тресни. - А почему вы его тварью называете? – изо всех сил сдерживая желание набить морду Тарвану, спросил я. – У него ведь, наверное, имя есть. - Может, и есть, - хохотнул Тарван. – Да только сказать он его не может. Я его у Нойотов перекупил. Похоже, он бывший воин, они на нём свой молодняк тренировали. Только вот он – немой. И откликается на кличку Тварь. А кто он, что там… Сам понимаешь, у Нойотов не спросишь. Зато выдрессировали они его хорошо, смотри… Полная покорность хозяину. И Тарван, гаденько улыбнувшись, приказал рабу, распахнув дверцу клетки: - У меня грязные сапоги, Тварь! Почисти! Немедленно! Мужчина очень быстро упал на колени, подполз на четвереньках к Тарвану… и начал вылизывать ему сапоги. Меня чуть не вытошнило. Честно говоря, я навидался всякого, но… Вот так поступать с человеком… Довести до настолько униженного состояния… Да лучше бы уж убили его Нойоты, честное слово, это было бы даже милосерднее. И я не выдержал. Внутри меня забушевал Огонь, грозя вырваться и спалить этот поганый домик к чёртовой матери. - Прекрати! – рявкнул я. – Прекрати это немедленно! Видимо, лицо у меня в этот момент было очень… выразительным, потому что Тарван коротко приказал: - Хватит, Тварь! Сидеть. И мужчина покорно замер на корточках у его ног, словно послушный пёс. А рабовладелец спросил: - Ты чего взбеленился-то? Это всего лишь раб. С ним у Нойотов и похуже обходились… Пока товарный вид не потерял. Сейчас только для боёв и годен. Я медленно успокаивал себя. Нельзя показывать Огонь, нельзя… Если я сам не хочу оказаться на месте этого парня. Противно, но стоит попробовать договориться. - И сколько боёв ты рассчитываешь выиграть, почтенный? – поинтересовался я. Тархан почесал в затылке. - Если честно, то хоть бы один. Хоть деньги свои отобью, да с прибылью останусь. Дерётся-то он здорово, это верно, только вот обманули меня Нойоты. Больной он какой-то. Кашляет сильно. Как бы порчи на нём не было… «Ну, да, - злобно подумал я, - тебя бы держать в такой клетке, в холодном сыром подвале, да ещё почти голышом. Сам бы сдох через неделю без всякой порчи». Но вслух я постарался спокойно сказать: - И во что тебе обошлось это, несомненно, ценное приобретение? Рабовладелец скосил глаза и выдал: - Двадцать аштинов. Врёт, как дышит. Двадцать местных серебрушек? Да за такую сумму можно здорового молодого мужчину купить. Дядюшка Матэ, рассказывая о Техсине, и на этот счёт меня просветил. - Двадцать аштинов? – хмыкнул я. – И это, почтенный, ты называешь - по дешёвке? Воистину, ты богат. - Эй, погоди, - заявил Тархван. – Так ты что, его купить хочешь? - Почему бы и нет? – произнёс я. – Мы в городе хотим мастерскую открыть. Охрана так и так понадобится, а ты говоришь, что дерётся он неплохо. Если по дешёвке… Я бы купил. И вообще, думаю, с боями ты пролетишь. Выглядит раб неважно. Хорошо, если он хоть один бой выиграет, а если нет? Плакали твои денежки почтенный, и без разницы – двадцать пять аштинов это или двадцать пять лепестков. По сумрачному лицу Тарвхана было видно, что он даже с одним медным лепестком не готов расстаться. - Ладно, - выдавил он. – Два полновесных аштина – и забирай эту дохлятину. Договорились? В душе я возликовал, но наружно поморщился. Не придётся одолжаться у дядюшки Матэ и Шера, в деньгах, позаимствованных у разбойничков, два аштина точно наберётся. Но нельзя было показывать, что цена меня более чем устраивает. Тарван заметил мою гримасу и заявил: - Ни лепестка ни сбавлю. Я его полтора месяца поил, кормил, содержал… Едва-едва расходы окуплю. «Чтоб тебя в старости родные дети так кормили, содержали и обихаживали!» - сорвалось у меня. Слава богу, что мысленно. Но Кэп эту мысль услышал и ехидно хихикнул. Тоже мысленно. Я изобразил на лице тяжёлую борьбу, но, в конце концов, выдал: - Хорошо. Обожди здесь, я за деньгами схожу. Мигом обернусь. - Давай-давай, - ухмыльнулся Тарван. – А я пока за старостой схожу. Пусть засвидетельствует сделку. Кстати, а если тебе отец денег не даст? - Неважно, - ответил я. – Скопил я тут немного. Два аштина как раз и будет. - Ну-ну, - хмыкнул Тарван. – Только учти – если староста сделку засвидетельствует - всё, назад своих денег не получишь, и Тварь я не приму. - Я понял, - спокойно сказал я и со всех ног помчался на постоялый двор за деньгами. Дядюшка Матэ ещё спал, Шеру я сказал, что дело срочное, схватил узелок с деньгами и убежал назад, в дом Тарвана. Тот уже ждал меня вместе со старостой. К моему удивлению, старостой оказалась довольно симпатичная пожилая женщина в белоснежном вышитом переднике поверх клетчатой юбки и ярком тюрбане, обшитом по краю мелкими серебряными висюльками. Я сперва удивился, но потом вспомнил, что свободные женщины имеют равные права с мужчинами, так что, отчего даме и не быть старостой. К тому же к поясу женщины был подвешен нехилый такой кинжал, и явно не просто для красоты. Я подбежал к ним и поклонился старосте. Женщина кивнула мне и спросила: - Ты, что ли, сапожников сын, что хочет у этого скряги раба купить? Не боишься, что отец задницу вожжами надерёт? - Не надерёт, - отрезал я. – Это мои деньги. - Тебе виднее, - сурово нахмурилась женщина. – Но если я засвидетельствую сделку, она будет нерасторжима. - Я понял, - снова кивнул я. – Я готов купить этого раба. - Ладно, - невозмутимо кивнула женщина. – Ты хочешь купить, Тарван жаждет продать, какие проблемы? Читать-писать умеешь? - Обижаете, - возмутился я. – Я не тюх какой-нибудь. Конечно, умею. - Тогда пройдём в дом, - спокойно сказала староста. – Нужно составить передаточную запись. Тарван был не слишком доволен тем, что кто-то нарушил покой его драгоценного жилища, но в дом нас всё-таки пустил. И то правда, не составлять же важную бумагу во дворе, на коленке. Кстати, только тут я сообразил, что письменных принадлежностей у меня с собой нету, да и Тарван не походил на грамотея. Однако староста предусмотрительно прихватила с собой плотный лист бумаги приятного кремового цвета, пузырёк с чернилами и аналог нашей земной перьевой ручки. Сев за стол, женщина чётко и быстро составила необходимую бумагу, предварительно спросив моё имя. Имя Тарвана, похоже, она знала и так. - Итак, - произнесла женщина, закончив писать, - вот ваша передаточная запись. «В двенадцатый день третьего летнего месяца свободнорожденный Мирен ти-Матэ, подмастерье сапожника, купил у свободнорожденного Тарвана ти-Гюлии, отставного воина, проживающего в деревне Большие Сады, раба, откликающегося на прозвище Тварь, за оговорённую цену в два аштина. Сделку засвидетельствовала староста деревни Большие Сады, свободнорожденная вдова Иммая ти-Шиани, которая подтверждает своим словом и печатью добровольность заключения сделки с обеих сторон и объявляет её нерасторжимой». Всё верно? Мы с Тархваном покивали, женщина поставила под бумагою свою подпись, затем мы с Тарваном поставили свои. Староста извлекла из кармана своего передника коробочку размером с чайное блюдце, извлекла из неё печать и, дохнув на неё, прижала к бумаге, поставив чёткий оттиск. Я отсчитал из своего мешочка два аштина для Тарвана и десять лепестков для старосты за услуги и беспокойство. Женщина положила монеты в карман передника и улыбнулась. - Ну, вот и всё, - кивнула она, - можешь забирать свою новую собственность. И только тут до меня дошло, что раб, откровенно говоря, может быть неадекватен. Конечно, он не показывал никакой агрессии, но мало ли что… «Он нормален, - прозвучал в голове голос Кэпа. – Будь с ним помягче, парню очень здорово досталось. А в тебе проявилась сила Огненного… Не ожидал…» «Как это? – удивился я. – Я ж, вроде сдержался и не подпалил ничего…» «Балда, - добродушно хмыкнул Кэп. – Говоря словами твоего мира, сила Огненного не только в умении швыряться пламенем. Истинный Огненный может быть настолько убедителен, что и Дьявола может уговорить прыгнуть в его костёр…» «Так Тарван не собирался продавать мне раба?» - удивился я. «Да ни в коем разе. Он всерьёз был намерен на нём подзаработать. Это твоя сила Огненного помогла тебе уговорить продать раба, да ещё так дёшево. Причём он всерьёз считает, что это выгодная сделка… и будет считать ещё какое-то время». «Какое?» - всерьёз озаботился я. «Пока не стоит беспокоиться, - отозвался Кэп. – Но на вашем месте я бы слинял отсюда как можно быстрее уже завтрашним утром». Я быстренько согласился с птицей Равновесия. Конечно, сделка нерасторжима, но бывший воин вполне может устроить нам весёлую жизнь… или пригласить по наши души тех же Нойотов. Оно нам надо? - Пойдём в подвал, - сказал я Тарвану. – Я заберу раба. Тот кивнул, отвёл меня в подвал, отпер клетку и ехидно сказал: - Забирай. Вот гад. Похоже, он решил ещё и поиздеваться над неопытным парнем, то есть мной. Ну ладно, поглядим, у чьего ларька перевернётся грузовик с леденцами. Раб сидел у дверцы клетки всё в той же позе – неподвижный, глаза стеклянные. Он не шевелился и даже, казалось, не дышал. - Пойдём со мной, - сказал я. – Теперь я… твой хозяин. Мне очень не хотелось так себя именовать, поэтому фраза прозвучала немного неуверенно. Неудивительно, что раб не шелохнулся. Тарван, стоявший поодаль, откровенно веселился. «Сосредоточься, - шепнул Кэп, продолжавший сидеть на моём плече, - попробуй дотянуться до него мысленно. Думай о хорошем. Это поможет ему услышать тебя…» «Попробую», - мрачно отозвался я, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. «Больше позитива, Мирон, - отозвался Кэп. – Ты уже добился своего, неужели отступишь?» Да уж, противная птичка знала, чем меня взять. Отступать я не любил, тем более так, когда всё уже почти получилось. И я сосредоточился мысленно позвал раба: «Послушай меня, парень… Я не знаю, как тебя зовут, но тварью называть не хочу. Ты человек, и я не твой хозяин. Я заплатил Тарвану деньги, чтобы избавить тебя от всего этого. Я не буду мучить тебя и морить голодом, не стану надевать ошейник. Я хочу, чтобы ты пришёл в себя, чтобы снова стал человеком… Но если ты останешься здесь… Я не смогу помочь тебе. Иди ко мне, прошу тебя…» Раб моргнул, и передо мной неожиданно возникла картинка – маленький мальчик в колыбельке. На вид ему было… Ну, не знаю, никогда особо не разбирался в младенцах. Может, год, а может, чуть больше… «Атта… - пролепетал малыш, - Атта…» И протянул ко мне ручки. Это что? Это всё, что осталось от личности раба? Нехило же Нойоты постарались… За что с ним так? Но ладно, разбираться некогда. Главное – забрать его отсюда. И повторил, уже вслух: - Иди сюда. Пойдём со мной. И мысленно отправил малышу картинку –много вкусной еды, лохань с тёплой водой, мягкая постель. Раб снова моргнул и медленно поднялся на ноги. Взгляд его стал более осмысленным. Он переступил порог клетки и остановился рядом. Тарван разом перестал улыбаться и воззрился на меня, как на чудо морское, но мне было плевать. Я чувствовал себя таким вымотанным, словно в одиночку разгрузил вагон с углём. Но слабость свою показывать не стоило. И я твёрдо сказал: - Идём. Нам пора. А потом взял раба за руку и повёл прочь со двора Тарвана, отчего-то зная, что дядюшка Матэ уже проснулся и порка вожжами вполне может воплотиться в реальность. Ну и ладно. Не жалко.