Дом для изгоев

Малыш увидел Имрана и испуганно сжался. — Не бойся, — сказал я. — Это Имран. Он хороший. Он поможет. А я буду рядом. Ты веришь мне, Шоусси? Малыш перестал дрожать, поднял на меня огромные глаза и нерешительно кивнул. — Вот и славно, — улыбнулся я. — Доверься мне, Шоусси. Имран не причинит тебе зла. Малыш кивнул уже более уверенно и протянул Имрану руку. Тот присел на корточки и пожал крохотную ладошку. — Ты очень смелый мальчик, Шоусси. Пойдём со мной. Мирон подождёт нас здесь. Он никуда не уйдёт, поверь. Маленький Шоусси снова посмотрел на меня, и в глазах его застыл немой вопрос. — Я не уйду, — сказал я. — Я вас дождусь. Мальчик кивнул, губы его разжались, и он произнёс всего два слова, последнее из которых меня сильно озадачило. — Мирон. Мой… Он явно хотел сказать что-то ещё, но Имран мягко произнёс: — Идём. У нас мало времени, малыш. Ты всё ему скажешь… когда вернёшься. Маленький Шоусси неожиданно улыбнулся и переступил ножками, доверчиво пойдя следом за Имраном. Ещё секунду спустя они исчезли в арке, я остался один на лугу и просто сел в траву. Ощущение тепла и покоя охватило меня, я разглядывал освещённый солнцем луг и просто ждал. А немного позже, приглядевшись, я заметил, что к арке от моего запястья тянутся две нити. Одна серебристая, тоненькая, еле заметная, она была почти невидимой, изредка сверкая в солнечных лучах. Вторая же была более плотной, огненного цвета, временами она натягивалась, и в такие моменты у меня начинала кружиться голова, и возникала странная слабость. Похоже, огненная нить и есть та подпитка, о которой говорил Имран. Надеюсь, моей силы хватит, чтобы помочь Шоусси. Шоусси… произнеся вслух это имя, я неожиданно ощутил странную нежность. Двойную нежность — к малышу, который спрятался на этом солнечном лугу от ужасов действительности, и к тому взрослому мужчине, который сейчас, в реальности спокойно спал рядом со мной в повозке. И в этот самый момент тонкая серебристая нить стала более плотной, более осязаемой и тоже натянулась. Слабость накатила вдвойне. Перед глазами замелькали чёрные точки… Ох… Кажется, моего дара может и не хватить… Нет, не хочу, я здесь, чтобы помочь… Шоусси достоин того, чтобы вернуть своё имя и своё прошлое, каким бы оно ни было. Усилием воли я удерживал себя в сознании, каким-то шестым чувством понимая, что мне нельзя отключаться, иначе произойдёт что-то плохое и непоправимое… и тут за слабостью пришла боль. Боль была такой, словно мне выкручивали каждую мышцу, каждую клеточку, она была такой сильной, что я не мог даже кричать… Но я мог терпеть… и терпел. Терпел изо всех сил, сжимая зубы, не желая сдаваться. Я терпел… и в какой-то момент боль просто ушла. А арка, в которую ушли Имран и малыш Шоусси, засияла, как радуга, и в ней появились две фигуры — мужчины и подростка. Даже несмотря на слабость и просто запредельный расход сил, я удивился: кого привёл Имран? Где Шоусси? Имран и незнакомый подросток приблизились ко мне… и я с удивлением отметил, что этот самый подросток — Шоусси. Теперь ему было лет двенадцать-тринадцать на вид, и он улыбался. Улыбался… Мне… — Спасибо! — прошептал подросток, обнимая меня, и накатившая слабость стала уходить. Но до конца не ушла, я смог в ответ только кивнуть и улыбнуться. Имран протянул мне руку и помог подняться. Я еле-еле удержался на ногах, и он подхватил меня, сказав Шоусси: — Нам пора. Мирон отдал много сил. Но ты сможешь поговорить с ним, когда проснёшься. — Да! — ответил подросток. — Я всё понял, Имран. Тут Шоусси подросток ещё раз обнял меня, а Имран сказал: — Нам надо спешить, Мирон. Ты отдал очень много сил, и если мы не поторопимся, то так и застрянем в сознании Шоусси. Скорее, Мирон, скорее. Перспектива остаться в чужом сознании, пусть это даже было и сознание Шоусси, взбодрила меня не хуже холодного душа. Я бросил последний взгляд на Шоусси-подростка и как мог быстро зашагал к арке. А потом была серебристая вспышка… и ощущение полного покоя. *** Проснулся я от того, что меня кто-то не слишком милосердно тряс за плечо: — Мирон! Мирон! Проснись! Проснись же! По голосу я понял, что этот кто-то — Шер и что он сильно напуган. И, хотя просыпаться не хотелось, я всё-таки открыл глаза, увидев обеспокоенное лицо Шера и полотняный полог, натянутый над повозкой. — Шер, ты что? — спросил я каким-то не своим, сиплым голосом и тут же понял, что ужасно хочу пить. — Прости, — тихо сказал Шер. — Ты так долго спал. Я волновался… Прости. — Пить хочу, — выдавил я, и в руках Шера тут же материализовалась местная бутылка, выточенная из овального плода, похожего на тыкву. Типа такая калебаса, как в Африке. Горлышко этой «бутылки» он поднёс к моим губам, и я с наслаждением глотнул приятную на вкус, чуть кисловатую жидкость. Сил сразу же прибавилось, и я смог сесть. — Что это? — спросил я. — Это не вода. — Это специальное зелье, — ответил Шер. — Мы с дядюшкой Матэ сварили, здесь растёт много горных целебных трав, нам Имран подсказал. — А где Шоусси? — спросил я. — Он с тобой сидел почти весь день, никуда не хотел уходить. Дядюшка Матэ сварил кашу и уговорил его поесть. Он изменился, Мирон. Он начал говорить, хотя порой ведёт себя, как ребёнок. — Он… всё вспомнил? — спросил я. — Не всё, — ответил Шер. — Но Имран говорит, что следующие слои памяти будут раскрываться постепенно. Нужно только сделать специальный артефакт. Дядюшка Матэ сейчас его делает, а Имран им руководит. Память и личность окончательно вернутся к Шоусси. — Он не вспомнил своего имени? — огорчённо спросил я. — Он вспомнит, — уверенно отозвался Шер. — Имран сказал, что с ним было всё так плохо не только из-за пыток… Его личность стёр сильный менталист. Менталист, служащий Нойотам. Но у вас всё получилось. Имран сказал, что если бы не твоя стойкость, у него ничего бы не вышло. Ты герой, Мирон, понимаешь? Тут Шер неожиданно всхлипнул. Вот ещё. Какой я герой? — Эй, — спросил я, — ты чего? Всё ведь в порядке. И не придумывай, никакой я не герой. Ты ведь тоже бы так поступил, правда? И ты предлагал Имрану свою помощь, помнишь? Шер явно не был согласен со мной, но хоть всхлипывать перестал. — Прости… — пробормотал он. — Я переживал… Ты ведь мог погибнуть. А я… — Эй, — я потрепал парня по щеке. — Хватит киснуть. Всё хорошо. Теперь у нас всё получится. Шер улыбнулся мне, но улыбка была какой-то вымученной: — Ага, всё хорошо. Ты молодец, Мирон. Из-за полога повозки послышался звук приближающихся шагов и разговор. -… пока не всё гладко, но, поверь, артефакт у тебя получился правильный, — ага, это Имран. — Надеюсь на это, — отозвался дядюшка Матэ. — Знаешь, наличие у Нойотов сильного менталиста меня настораживает. Разве они не отвергают всё, связанное с колдовством? — Отвергают, — отозвался Имран, — но, видимо, решили, что выгода от издевательств над несчастными пленниками стоит того… Ладно, давай позже. Проведаем мальчика. — Шер, — окликнул дядюшка Матэ, — Мирон проснулся? — Ага, — ответил я вместо Шера, — спасибо за лекарство, мне уже лучше. Тут полог повозки откинули совсем, и я оказался в крепких объятиях мужчины. И не сразу сообразил, что это Шоусси. Силушкой его явно Господь не обидел, несмотря на те ужасные условия, в которых он существовал, и мне показалось, что у меня сейчас рёбра треснут. Заметив моё начинающее слегка синеть лицо, Шоусси меня отпустил, покраснел, опустил голову и сказал: — Ой… Я только поблагодарить хотел… — Ничего… — прохрипел я в ответ, испытывая острое желание ещё разок глотнуть из Шеровой бутылочки… а ещё лучше из какой-нибудь другой… со звёздочками… — всё в порядке. А потом до меня дошло: — Шоусси! Ты говоришь! А я думал, что ты только там говорить можешь! — Ага, — поднял он голову и застенчиво улыбнулся. — Спасибо… — Немота Шоусси, — наставительно произнёс Имран, — была следствием сильного шока. Да и менталист с ним поработал. А сейчас его состояние начинает выправляться. Скоро он всё вспомнит. — Всё? — мрачно переспросил я. — Всё, — подтвердил дядюшка Матэ. — А что тебя расстраивает? — А вы не понимаете? — удивился я. — Думаете, все его воспоминания будут приятными? — Мирон, не волнуйся, — вмешался Имран. — Да, Шоусси вспомнит всё… В том числе и самые неприятные вещи. Но он сможет это пережить, поверь мне. Он сильный, к тому же артефакт, который сделал Матэ… он поможет мальчику. Матэ сделал всё практически безупречно… и так быстро. Похоже, его дар сильно развился с нашей последней встречи. — Ладно, — вздохнул я. — Тем более, что не в наших силах отменить то, что было. — Именно, — вздохнул дядюшка Матэ. И тут мой желудок издал громкое урчание. М-да, проголодался я изрядно… Дядюшка Матэ и Имран расхохотались: — О, похоже тебе пора восстановить силы! Сможешь встать? — Я могу понести… — застенчиво предложил Шоусси. Мама дорогая… Вот не хватало только, чтобы меня носил на руках взрослый парень с разумом подростка. — Спасибо, Шоусси, — отозвался я. — Но я лучше сам. Встать получилось со второй попытки, но до костра я добрёл. От котелка над костром пахло так вкусно, что я чуть голодной слюной не изошёл, а когда мне наложили полную миску того, что очень напоминало по виду кашу со шкварками, то несколько минут просто не мог от неё оторваться. Наконец я отложил пустую миску и вежливо сказал: — Спасибо, просто потрясающе. В жизни ничего вкуснее не ел. — Это всегда так после того, как много сил отдашь, — заметил Имран. — Но ты, Огненный, восстанавливаешься быстро. К завтрашнему утру будешь в порядке. Ты ведь практически весь день проспал. Чёрт! А время-то поджимает! Нам надо успеть в Шар-ан-Талир до торгов, иначе я не смогу освободить того раба, что так жаждал выставить на продажу Тулеген. — А нам не нужно поторопиться? Ведь надо ещё тропу Лесных найти… — спросил я. — Не стоит выступать в путь на ночь, — сказал дядюшка Матэ. — К тому же, Мирон, лучше тебе восстановиться до конца. В таком состоянии дорога будет для тебя слишком мучительной. — А мы успеем? — спросил я. — Перекупить раба на торгах у нас никаких шансов. Слишком много будет желающих. — Успеем, — кивнул дядюшка Матэ. — Как раз к началу и успеем. У нас останется вечер, чтобы найти этого Тулегена и поговорить с ним. Правда, я даже не предполагаю, что мы можем ему предложить взамен столь ценного раба… — Проблемы надо решать по мере их поступления, — сказал я. — Сначала нам нужно добраться до Шар-ан-Талира. Я заявил это очень уверенно. Уж не знаю, почему я надеялся на «авось», это было совсем не в моём характере. Но мне почему-то казалось, что появившись в городе, мы сумеем найти нечто такое, что позволит нам уговорить работорговца. А ещё мне кажется, что Имран хочет мне нечто сообщить, только вот Шера и Шоусси в это посвящать не хочет. «Какой ты проницательный стал», — мне на плечо опустился Кэп. «Отвлеки Шера с Шоусси, а?» — попросил я. «Прошка это сейчас сделает лучше меня», — ответил Кэп. И верно, иллюзорная птица Равновесия устроилась на плече у не менее иллюзорного Имрана и прокаркала: — Помыться бы вам не мешало, мальчики. Кстати, здесь неподалёку есть чудесный источник с теплой целебной водой. Когда Имран был живым, он обожал там лежать. — Правда? — восхитился Шер, который был чистоплотен, как енот-полоскун. — Прошка, покажешь? — Конечно, — отозвался тот. — Шер, — сказал я, — возьми Шоусси с собой. Шоусси, искупаться хочешь? Раз уж вода целебная. — Конечно, хочу! — радостно ответил Шоусси, довольный, что на него обратили внимание. — А ты с нами пойдёшь? — Попозже, — ответил я. — Мне ещё нужно зелье выпить. — Ага, — добавил дядюшка Матэ, подыграв мне, — только с огня снял вторую порцию, пускай чуть остынет. Идите, тут безопасно. А Мирон вас догонит. Шер помчался к повозке, вытащил оттуда два куска чистой холстины, две сменные рубашки и коробочку с мылом и заявил: — Мирон, не задерживайся. Я заодно и рубашки хочу постирать. Шоусси, ты идёшь? Мирон сказал же, что нас догонит! Шоусси послушно взял у Шера из рук чистую рубашку и коробочку с мылом и отправился вслед за ним по тропинке. Прошка двигался по воздуху перед ними и заодно что-то рассказывал. Стоило троице скрыться из виду за скалами, я повернулся к Имрану и спросил: — Ты ведь что-то хотел мне сказать, не так ли? — Хотел, — согласился Имран. — Мне удалось выяснить следующее. Шоусси действительно потомок одного из моих учеников. По линии Решии, похоже, она действительно вышла замуж после того, как ушла из Зыбунов. — А его память? — спросил я. — Она и впрямь восстановится? — Да, — кивнул Имран. — Артефакт, который сделал Матэ, постепенно восстановит верхние слои памяти… те, что пострадали при обработке менталиста. События детства и отрочества Шоусси уже вспомнил… но имени своего так назвать и не смог. Мне удалось лишь выяснить, что рос он в богатой семье, скорее всего, в купеческой, был единственным любимым сыном овдовевшего отца, мог посещать достаточно дорогую школу и был там одним из лучших… И что в десять лет в нём проявился колдовской дар. Обеспокоенный отец нашёл ему учителя… да-да, сохранились ещё старики с хорошими знаниями, но многие отшельниками живут, как Матэ, к примеру… Так вот, старик обучил Шоусси скрывать свой дар и пользоваться им, так что просто так Нойотам он попасться не смог. Видимо, в тех воспоминаниях, которые скрыты, есть разгадка всего этого… Но в тех, что вернулись, ничего особо необычного нет… Счастливое детство, любящий отец. Единственное, что омрачало их жизнь — это необходимость скрывать колдовской дар Шоусси. — Но почему ты не хотел говорить об этом при Шоусси? — удивился я. — Он ведь всё это вспомнил. — Да, — ответил Имран. — Но есть два момента, которые видел только я. Шоусси об этом пока не помнит. Или не осознаёт. — Весть хорошая и весть плохая? — иронически улыбнулся я. — Да, — ответил Имран. — Начну с плохой. Я видел того менталиста, кто лишил Шоусси памяти. Он Нойот. И… потомок Хомана. А вот и он, белый полярный зверёк… Не нравится мне всё это… Ой, не нравится… Но… — Понятно, — выдавил я. — И какая же новость хорошая?