Дом для изгоев

Мне под ноги попался камушек, я споткнулся, и медальон Шоусси выпал из-за пазухи. Я торопливо подобрал его и хотел спрятать снова, когда Имран вдруг воскликнул: - Погоди! Откуда у тебя это? - Медальон? – переспросил я, подобрав выроненное. - Да! – воскликнул Имран с нетерпением в голосе. – Мне знакома эта вещь. Откуда у тебя это? Это твоё? - Нет-нет, - покачал головой я. – Это принадлежит Шоусси. Строго говоря, это его единственная вещь. Призрак с надеждой взглянул на Шоусси, но тот снова был в состоянии «ушёл в себя, вернусь не скоро», глаза его после сытного ужина стали сонными и неподвижными. - Шоусси? – переспросил Имран. – Это ведь не настоящее его имя, правда? - Не настоящее, - ответил я. – Я выкупил его из рабства. Говорить он не может, рассказать что-то о себе – тоже. Прежний его хозяин называл его Тварь, мы… мы не могли так называть человека. Его состояние немного улучшилось, но… Я знаю, что он побывал в лапах Нойотов, его пытали, возможно насиловали. Его личность практически стёрта, единственное, что я могу сказать – что у него есть способности к колдовству. Я видел его… ну… в ментальном плане. В первый раз это был годовалый малыш, потом ребёнок лет трёх-четырёх. Вот, в общем, и всё. Дядюшка Матэ сказал, что вы очень сильный колдун и менталист. И я надеялся, что вы сможете помочь Шоусси как-то восстановить свою личность. Мне его жаль. Очень. Имран покивал задумчиво. - Вот оно что… Как прискорбно, что в моё время не удалось достичь согласия между колдунами… и эти твари… Нойоты… Они продолжают гадить везде, где возможно. Сколько несчастных вынуждены жить в постоянном страхе, скрывая свой колдовской дар, а ведь в этом нет ничего плохого! Хорошо, я посмотрю мальчика и подумаю, что тут нужно сделать. К счастью, моя иллюзорная сущность ментальным практикам не помеха. Надеюсь, что у него хоть что-то сохранилось, за что можно зацепиться и восстановить личность. - Да, - сказал я. – Там, в ментальном плане… Он постоянно твердил: «Атта… атта…» - Звал отца, - задумчиво произнёс Имран. – Ты прав, это якорь. Это может помочь. Однако смотри, он почти засыпает. Пусть спит. Во сне я попробую проникнуть в его разум и срастить порванные нити. - А это не повредит Шоусси? – с волнением спросил напряжённо слушавший нас Шер. - Не повредит, - улыбнулся Имран. – Я очень хороший менталист. Мы с Шером отправились укладывать засыпавшего на ходу Шоусси, решив уложить его прямо в повозке. Места там было достаточно и для него, и для дядюшки Матэ. А мы, пожалуй, и у костра заночуем – ночь обещает быть тёплой, да и пара попон из повозки надёжно защитит нас. Шоусси послушно пошёл с нами, улёгся, куда велели, но когда я хотел задёрнуть полог, неожиданно схватил меня за руку и взглянул так жалобно… - Посидеть с тобой немного? – спросил я. – Ты не бойся, спи, мы тебя в обиду не дадим. В ответ мне пришла картинка. Маленький, едва научившийся ходить мальчик идёт на нетвёрдых ножках по цветущему лугу. А за руку его ведёт мужчина – высокий, широкоплечий, статный, с чёрными усами. Мужчина явно не бедный – об этом говорит дорогая вышитая одежда и накинутый поверх неё зелёный халат, расшитый золотом. А лицо мужчины похоже на лицо взрослого Шоусси. И оно мне мучительно кого-то напоминает… как и лицо Шоусси. «Атта… - вновь говорит ребёнок, но смотрит в мою сторону и лицо его становится требовательным и жалобным. – Атта». «Найду я твоего атта, - отзываюсь я, - не сомневайся». Малыш улыбается мне, и картинка пропадает. И я вижу, что Шоусси спит, и лицо его во сне выглядит умиротворенным… И только тут понимаю, что он очень молод, может быть чуть постарше Шера… и очень красив. Он и сейчас красив, и от этого умозаключения мне становится чуточку стыдно. Мягко хлопнув крыльями, на бортик повозки опускается Кэп. «Иди к костру, - заявляет он. – Я послежу, чтобы мальчик спал спокойно. И не забудь задать вопрос Имрану». «Какой вопрос?» - удивляюсь я. «Который пришёл тебе в голову, когда Имран стал говорить про медальон», - невозмутимо отвечает птица Равновесия. «А тебе скучно не будет?» - беспокоюсь я. «Не будет, - заверяет меня Кэп. – Мы тут поболтаем чуток». «С кем?» - удивился я. Но тут рядом с Кэпом материализовался Прошка, и обе мудрые птицы вперились взглядами друг в друга – словно в гляделки играли. Ясно – ментально общаются. Ну и пусть, жуть как интересно, почему вдруг Прошка стал иллюзией, что такого приключилось с ним и Матвеем… Но Кэп прав – мне нужно задать вопрос. И я отправился к костру. Имран и дядюшка Матэ разговаривали, то и дело перемежая беседу взрывами хохота - явно вспоминали весёлые дела давно минувших дней. Шер сидел рядом, но в беседе не участвовал, переводя взгляд, то на одного, то на другого, и тоже улыбался. М-да… Хорошее у них настроение. Надеюсь только, что мой вопрос его не испортит. Хотя… вряд ли. Я уселся рядом с Шером, и он спросил: - Как там Шоусси? - Уснул, - ответил я. – Но ты не волнуйся, с ним Кэп остался. И Прошка. Смотрят сейчас друг на друга – явно общаются. - Ну, да, - хмыкнул дядюшка Матэ, - это они могут. Прошка всегда разговорчивый… был. Тут мельник слегка погрустнел, но я каким-то образом понял, что задавать вопрос, как и почему Прошка стал иллюзией, не стоит. Успеем ещё, не стоит дядюшку Матэ ещё больше расстраивать. А вот с Имраном поговорить стоит. Вряд ли мы здесь надолго задержимся. - Имран, - спросил я. – Я хотел спросить… про медальон. Ты ведь его узнал, правда? Может быть, это поможет установить настоящее имя Шоусси? - Это вряд ли, - в голосе призрака промелькнула грусть. – Но я отвечу. Да, я узнал медальон. Трудно не узнать то, что создал своими руками. Это был мой последний артефакт, я торопился, заканчивая его, потому что понимал – отмеренная мне жизнь подходит к концу. Да, я торопился, ведь, став иллюзией, я не мог бы помочь той… кого любил. - Уважаемый Имран, вы делали этот медальон для любимой женщины? – переспросил Шер, и Имран кивнул: - Да. Я делал его для Решии. Мы никогда не говорили, но я понимал… После моей смерти Хоман и Решия покинут это место и, скорее всего, не вернутся. Мой дар иллюзора сделал Зыбуны относительно безопасными, но в большом мире… В большом мире слишком много опасностей. И даже при том, что колдовской дар Решии был очень силён… Женщины порой бывают такими беззащитными. Хоман… Он всегда мог постоять за себя. А вот Решия… Она была очень красивой девушкой, даже слишком красивой… И я решил сделать для неё такой амулет, чтобы никто, никто не смог обидеть её… И никто не смог бы овладеть ею без согласия. Я вложил туда много сил… но мне было всё равно. Я хотел обезопасить Решию. - Ты любил её… - сказал я, не спрашивая, а, скорее, утверждая. - Любил, - согласился Имран. – Но не как свою ученицу. Как женщину. Мне кажется, что дай я хоть малейший намёк – и наши чувства были бы взаимны. Но я постарался сделать так, чтобы Решия никогда не узнала о них. Ещё и поэтому мне было столь мучительно умирать. Я понимал, что моя любимая достанется другому, но… я не имел права открываться ей. Не имел права привязывать её жизнь… к этой могиле. Решия была слишком молода, она имела право быть счастливой и любимой, а не оплакивать весь остаток жизни своё короткое счастье. Поэтому я сделал всё, что мог. После моей смерти Хоман и Решия ушли... И не вернулись. С одной стороны, это меня радует – возможно, они обрели своё счастье. С другой – я терзаюсь неизвестностью… А вдруг всё сложилось по-другому? Будь я живым – сказал бы, что эта неопределённость убивает меня. Но я не живой. И могу сказать только, что такие мысли заставляют меня страдать… - Ты хороший человек, Имран, - сказал я. – И я думаю, что у твоих учеников… Ну, по крайней мере, у Решии, всё получилось. Ведь если артефакт передавался по наследству, то Шоусси – прямой потомок Решии. - Это возможно, - согласился Имран. – Но артефакт практически бесполезен сейчас. Ты тоже смог взять его в руки, а значит, что смог бы и Шоусси. Неизвестно, как он к нему попал… Будь парень в порядке – его можно было хотя бы расспросить. Но сейчас… Вся надежда на то, что я смогу восстановить стёртую информацию, проникнув к нему в голову. Только так я смогу убедиться, что Шоусси – потомок Решии. Будь Решия моей кровной родственницей, было бы проще. Но сейчас остаётся надеяться только на это. - Это займёт много времени? – спросил я. - Не думаю, - отозвался Имран. – Максимум – до рассвета. Если не получится до этого времени, продолжать бессмысленно. Личность стёрта полностью. Это хорошо, что Шоусси уже успел заснуть. Ещё немного – и я попробую проникнуть к нему в сознание, но… Есть небольшая проблема. Ну, так я и знал. Слишком уж гладко иллюзор излагал. - Какая? – нетерпеливо спросил Шер. - Я не живой, - ответил Имран. – Я иллюзия. И мне нужна подпитка живого колдуна. В противном случае ничего может не получиться. Нет, Матэ, ты не подойдёшь, слишком стар, я могу истощить тебя, а в твоём возрасте дар восстанавливается медленно. Так что остаётся кто-то из вас, мальчики. - Я! – тут же воскликнул Шер. – Я помогу вам! С радостью! Мне жалко Шоусси! Сейчас, разбежался. Что-то мне подсказывает, что для Шера это не безопасно. Имран, похоже, думал так же, потому что сказал: - Извини, малыш, но к твоей помощи я предпочёл бы прибегнуть в самом крайнем случае. Твоя стихия – вода? Шер кивнул. - Вот, - наставительно сказал Имран. – Твой дар зреет медленно. Ты сможешь быть хорошим менталистом, но до этого должен пройти не один год. Сейчас же ты можешь навредить сам себе. Я с облегчением перевёл дух и заметил: - Остаюсь только я. Я – Огненный. Это – подходит? - Вполне, - ответил Имран. – Тем более что задатки менталиста у тебя проявляются уже сейчас и Шоусси спокойно перенесёт моё вторжение, если рядом будешь ты. - Это получается выбор без выбора, - усмехнулся я. – Сразу бы сказали, что в качестве помощника вам гожусь только я. - Это ты сам должен был понять, - ехидно улыбнулся Имран. - Считай, что понял, - отрезал я. - Что делать-то? - Да ничего особенного, - ответил Имран. - Ложись рядом с Шоусси, возьми его за руку и расслабься. Впусти меня в своё сознание. А я попробую перескочить в сознание Шоусси. Как меня впустить, представляешь? Это я знал. Кое-что дядюшка Матэ об этом рассказывал. - Я должен создать вход, - сказал я. - Правильно. Дверь, проём, арку… ты должен чётко это представить. А когда я появлюсь – вспомни, как и где ты последний раз видел Шоусси в собственном сознании. - Понял, - вздохнул я. – Дядюшка Матэ, мы вообще-то хотели вам предложить в повозке переночевать… Но раз такое дело… - Не переживай, Мирон, - улыбнулся старый мельник. – Мне не впервой, я крепкий, да и ночь тёплая. Ступай к Шоусси, у нас время только до рассвета… Я улыбнулся Шеру, вернулся к повозке и, отпустив восвояси двух крылатых сплетников, улёгся рядом с Шоусси. Тот словно почувствовал меня, повернулся и пристроил голову мне на плечо. А потом сонно задышал. Я чувствовал себя странно напряжённым, мне казалось, что я не смогу расслабиться, но стоило закрыть глаза, передо мной вновь возник цветущий луг. Тот самый, по которому Шоусси шёл со своим отцом. Но сейчас на лугу никого не было, и я представил, как прямо посреди луга возникает каменная стрельчатая арка. Получилось с первого раза, арка словно из-под земли выросла – изящная, сложенная из золотистого камня. Воздух в проёме арки дрогнул, пошёл маревом, и в проёме возник Имран, на этот раз выглядевший вполне материальным. - Молодец! – улыбнулся он мне. – Отличные у тебя задатки, и учишься быстро! Это то самое место, где ты видел Шоусси? - Да, - кивнул я. – Но сейчас его нет. - Это не страшно, - сказал Имран. – Позови его. - Шоусси! – крикнул я. – Шоусси! Ты здесь? Некоторое время не происходило ничего, но потом рядом со мной появился малыш и доверчиво протянул мне ручонку. Я взял детскую ладошку и мягко пожал её. - Ты меня услышал, - ласково сказал я. – Молодец. А я привёл того, кто попробует помочь тебе. Малыш увидел Имрана и испуганно сжался. - Не бойся, - сказал я. – Это Имран. Он хороший. Он поможет. А я буду рядом. Ты веришь мне, Шоусси? Малыш перестал дрожать, поднял на меня огромные глаза и нерешительно кивнул.