Дом для изгоев

Тьма вдруг сменилась яркой вспышкой, и я почувствовал, как меня трясут за плечо: - Мирон, вставай! Вставай скорее! Да вставай же! Я открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Шера. - Что случилось? Уже утро? – спросил я, но тут же понял, что вокруг серые глубокие предрассветные сумерки. - Почему так рано? – удивился я. – Ведь ещё не рассвело? - Кэп отлучался… полетать вместе с Прошкой, - быстро сказал Шер. – Они видели Нойотов у входа в Зыбуны. Они встали там лагерем, видно, не решились соваться сюда на ночь глядя. - Разве дядюшка Матэ не говорил, что Нойоты сюда не сунутся? – удивился я. – Что им надо? - Кэп и Прошка подслушали их разговор, - быстро сказал Шер. – Похоже, они ищут Шоусси. - Что? – поразился я. – Зачем? Разве они не продали его этому гнусному поганцу из Больших Садов? Значит, он не был больше им нужен… Зачем искать Шоусси сейчас? - Не знаю, - вздохнул Шер. – Может быть, они надеялись, что новый хозяин доведёт Шоусси до смерти… Это их устраивало. А то, что ты показал себя милосердным человеком, заставило искать его. Нойотам явно не нужен живой Шоусси. У меня на языке вертелась куча вопросов, но… Это можно обсудить и в дороге, а сейчас нужно уезжать… Уезжать как можно быстрее. И я задал только один вопрос: - А Шоусси ты разбудил? - Зачем? – улыбнулся в ответ Шер. – Пускай себе спит в повозке. Поедем – проснётся. Все пожитки я уже собрал, дядюшка Матэ тоже готов, тогруха он запряг. Только за тобой дело стало. Я торопливо вскочил, а так как спали мы, не раздеваясь, я накинул куртку и свернул попоны, служившие нам с Шером ложем и одеялами. - Вот, - заявил я, - и я готов. Поехали. Мы подошли к повозке, у которой дядюшка Матэ беседовал с иллюзией Имрана, призрачный Прошка уютно устроился на призрачном плече колдуна. Кэпа видно не было. Опять на разведку улетел? - Имран… А как же ты? – вырвалось у меня. – Нойоты не причинят тебе вреда? - Кишка тонка! – усмехнулся Имран. – Кстати, я тут помозговал немного, пока Прошка с Кэпом обстановку разведывали… Иллюзии, сами знаете, в сне не нуждаются. Во-первых, мне стало жутко интересно, чем вся ваша передряга закончится, и я кое-что зачаровал. Матэ, покажи. Дядюшка Матэ протянул нам самую обыкновенную серебряную плоскую тарелку, на краю которой каким-то чудом удерживался идеально круглый белый камушек, вроде бы кварц. Мы с Шером посмотрели на неё с одинаковым удивлением. - И что здесь такого? – удивлённо спросил Шер. Дядюшка Матэ усмехнулся, пробормотав какое-то заклятье, и закончил: - Покажи нам Имрана. Камушек покатился по тарелке, потом остановился, и, к моему удивлению, центральная часть тарелки стала крошечным экраном, показавшим и Имрана с Прошкой на плече, и нас троих, стоявших рядом. - Ого! - вырвалось у меня. – Прямо серебряное блюдечко и наливное яблочко! - Ага, - ухмыльнулся Имран. – Матэ мне тоже эту сказку рассказывал. И подумал – а почему нет? Правда, это самое ваше яблочко пришлось камушком заменить. Фрукты – они портятся быстро, а накладывать чары вечного стазиса нерационально – они бы потом из владельца стали бы подпитку тянуть. Зато с камушком – просто красота. Не сгниёт, не потеряется, да и подпитки лет двести не потребует. - Имран! – совершенно искренне сказал я. – Ты – гений! - Да чего уж там, - улыбнулся иллюзорный колдун. – И вам хорошо – может, и подскажу чего-нибудь. И мне не скучно. А теперь – забирайтесь-ка в повозку, и ходу, ходу… Я бы мог вас, конечно, под иллюзией скрыть, но что-то мне подсказывает, что коли у Нойотов менталист ручной завёлся, могут у них и другие, более пакостные игрушки найтись. Скажем, артефакты моей работы, которые любую иллюзию снимают на раз. - Но… - возразил я, – если у них есть такие артефакты… - Мне они по-любому навредить не смогут, - ответил Имран. – Я же не человек, а иллюзия, хоть и одушевлённая. Ну, развеют они меня. А я снова возникну. К тому же в этом месте я себя защитить смогу, не волнуйтесь. Так что, уезжайте. Как ты там, Матэ, говоришь? Долгие проводы – лишние слёзы. И мальчонку берегите. Хороший мальчонка, правильный, ты понял меня, Мирон? - Понял, - ответил я. – До свидания, Имран. Жаль, что руку тебе пожать нельзя. Спасибо тебе за Шоусси. - Спасибо скажешь, когда он всё вспомнит, - ответил Имран. – Ты его поддержи, главное. Не давай расстраиваться. И тогда всё у вас будет хорошо. Передавай ему от меня самые лучшие пожелания. Не забудь, ладно? Я снова кивнул и забрался в повозку. Имран между тем попрощался с Шером и дядюшкой Матэ, и они заняли свои места в повозке. Дядюшка Матэ натянул вожжи и прищёлкнул губами, тогрух послушно тронулся в путь, переходя на нетряскую рысь, Шер, высунувшись из повозки, махал рукой Имрану, тот махал в ответ до тех пор, пока дорога не сделала резкий поворот между скал и иллюзорный колдун исчез из виду. И тут только до меня дошло, что Кэпа с нами нет. - Дядюшка Матэ, - обеспокоился я. – А где Кэп? Мы его забыли? - Забудешь такого, как же, - усмехнулся старый мельник. – Он за Нойотами проследить полетел, вот неугомонный… Не волнуйся, Мирон, птица Равновесия на тебя завязана, пока жив – найдёт везде. Спустя минуту я убедился в справедливости слов дядюшки Матэ. Кэп с коротким резким криком приземлился рядом со мной на бортик повозки, решив для разнообразия пообщаться со всеми вслух. - Хорошо, что вы уже отправились в путь. Нойоты ещё спят, а мы к восходу сумеем практически пересечь Зыбуны, - заявил он. - Ты узнал что-нибудь ещё, Кэп? – спросил я. - Ничего, - буркнул птиц Равновесия, перебираясь мне на плечо и немного пощипав клювом мочку уха, показывая таким образом, что он не прочь перекусить. Протянутый мной кусочек холодного жареного мяса был почти моментально проглочен, как и кусок лепёшки, подсунутый сердобольным Шером. Заморив червячка, Кэп подобрел и заявил: - Ничего-то ничего, но кое-что навело меня на размышления. Это какие-то странные Нойоты или… - Или? – переспросил я. - Или это совсем не Нойоты, - заключил Шер, выдержав мхатовскую паузу. - С чего ты взял? – удивился я. - У них есть следящий артефакт, - ответил Кэп. - Это ещё ничего не значит, - вмешался дядюшка Матэ. – Ради искоренения колдунов они могут этакой штукой воспользоваться, а грех отмолить потом. - Возможно, - согласился Кэп. – Только с каких пор Нойоты стали брать в свою организацию колдунов? - Колдунов? – удивились мы хором, так что продолжавший мирно спать Шоусси беспокойно зашевелился. - Тише вы, разбудите! – окоротил нас птиц Равновесия. – Да, среди этих Нойотов я распознал не менее двух с довольно-таки сильным даром. Воздушный и Водный. И они не в цепях, не в ошейниках и не на колу. Они в одеждах Нойотов, причём, судя по нашивкам, Нойотов достаточно высокого положения. - Да не может такого быть! – вырвалось у дядюшки Матэ. – Нойоты завсегда колдунов изничтожали, как заразу! - А я о чём? – невозмутимо заметил Кэп. – Думайте. А я так – посплю. И завалился рядом с Шоусси, нагло устроившись на свёрнутой попоне. Мы переглянулись, и дядюшка Матэ заявил: - Это дело надо обмозговать. Видно, слишком долго я на мельнице просидел. А если с этими Нойотами Водный, да ещё Воздушный… Они могут нас нагнать, ребятки. Воздушные – они завсегда в поиске невидимого следа хороши. - Но… - робко вмешался Шер, куда лучше меня разбиравшийся в здешнем колдовстве, - для того, чтобы Воздушный нашёл человека… Ему нужно что-нибудь, связанное с телом. Волосы, кровь… или иная какая жидкость. Тут Шер покраснел, но всё-таки добавил: - Сомневаюсь, что у Нойотов есть нечто такое от нас… - От нас троих – нет, - сказал дядюшка Матэ. – Но ведь они ищут Шоусси. А он был у Нойотов… И волосы, к примеру, у них вполне могли сохраниться. - Но кто тогда такой Шоусси? – вырвалось у меня. – Почему они допускают его смерть, но не могут отпустить его живым? Что это значит? - Если бы я знал, - вздохнул старый мельник. – Но нам пока следует беспокоиться не об этом. Главное – не попасться погоне. - Не попадёмся, - мрачно сказал я, ощущая, как кончики пальцев начинает покалывать от жара. Огонь рвался наружу, грозил уничтожить всех, кто нам угрожает. «Нельзя, Мирон! Нельзя!» - мгновенно проснувшийся Кэп уселся мне на макушку и пребольно клюнул, заставляя опамятоваться. Мгновение позже дядюшка Матэ сказал: - Нельзя, Мирон. Тогда за нами будут охотиться все Нойоты. За своих они мстят безжалостно. Ты же не хочешь, чтобы всё прервалось, толком не начавшись? - Не хочу, - мрачно подтвердил я. – Но мы не можем бросить Шоусси. Нойоты увидят, что он начал приходить в себя, и замучают окончательно. - Нет, нет, - вырвалось у Шера. – Ни за что! Хуже Нойотов нет никого на свете! Шоусси снова беспокойно заворочался, и Шер торопливо прикрыл рот рукой. Мы подождали, пока Шоусси успокоится и вновь задышит ровно, как глубоко спящий, и я спросил: - Шоусси много спит. Это не вредно? - Нет, - покачал головой дядюшка Матэ. – Это хорошо. От нас он не ожидает подвоха, вряд ли он мог так спокойно спать раньше. К тому же во сне к нему возвращаются силы. Так что это хороший признак. Может, и память вскоре вернётся. Нам нужно поддержать его, мальчики, когда это произойдёт. Вряд ли все воспоминания Шоусси будут счастливыми. Мы только закивали, а дядюшка Матэ подхлестнул тогруха вожжами, принуждая двигаться быстрее. - Скоро мы выберемся из Зыбунов. Если мы успеем добраться до тропы Лесных, мы собьем Нойотов со следа, - сказал он. - Но если у них есть кровь или волосы Шоусси, они вновь смогут найти его, - возразил я. - Я попрошу тропу Лесных вывести нас к их стоянке, - ответил дядюшка Матэ. – Они смогут скрыть Шоусси от поиска. Что бы ни было у Нойотов – оно станет бесполезным. Жаль, что я не подумал об этом, когда мы отправлялись в путь. - Ты не мог знать, что среди Нойотов есть колдуны, - возразил я. – Так что теперь для нас главное – миновать Зыбуны и найти тропу Лесных. И если Нойоты настигнут нас – я буду драться. Никого из вас я им не отдам. - Хорошо, - мрачно сжал губы дядюшка Матэ. – Но только если не будет другого выхода. Только тогда. И не волнуйся, нас не так легко пленить. Имран… он поделился со мной парочкой своих штучек. Думаю, что и для колдунов они станут сюрпризом. А сейчас, давай-ка, Мирон, садись править. Мне стоит немного отдохнуть. Я пересел вперёд и принял вожжи у дядюшки Матэ. Шер устроился рядом со мной и попросил закончить сказку, которую я прервал, когда мы подъезжали к Зыбунам. До сих пор мне не представилось случая её закончить. - Хорошо, - согласился я. – Только давай немного подождём, когда Шоусси проснётся. Думаю, ему тоже захочется послушать её до конца. Шер немного нахмурился, и я вздохнул. Похоже, он и впрямь ревнует меня к Шоусси. И что в такой ситуации делать – не представляю даже. - Жаль, что я – Водный, - грустно сказал Шер. – Вода гасит Огонь. Такие колдуны редко могут быть парой. Упс! Кажется, Шер решил поговорить начистоту. Может, он и прав. И я, собравшись с силами, сказал: - Шер… Ты мне очень дорог… но парой мы не станем. Я… для меня ты – друг, брат, но не пара. Прости меня. Шер опустил голову и глухо пробормотал: - Тебе не за что извиняться. Мы не властны над нашим сердцем. Я сразу понял, что Шоусси для тебя - не просто спасённый раб. Даже когда ты сам не понимал этого. К тому же Шоусси – Воздушный. Воздух кормит Огонь, даёт ему силы гореть. Он больше подходит тебе, чем я… Я всё понимаю, Мирон. Но мне всё равно грустно и больно. Но если по-другому нельзя – то я буду тебе и другом, и братом. И Шер опустил голову мне на плечо. А потом тихо запел: Уходя – уходи, возвращаясь – не лги, что надолго, И танцуя со смертью, не думай, что бог еще есть. Не любовью, не братством – одним опостылевшим долгом Мы с тобою в единое целое скованы здесь. Не умея прощать, не поймешь, каково быть виновным, Не умея забыть, бесполезно учиться прощать. Обещай мне дожить до весны и начать все по-новой, Если есть хоть какой-нибудь смысл что-то мне обещать. Мы бездомнее ветра под этим безжалостным небом, Наше глупое детство распято на выборе зол. Ты мечтаешь о мести, а может – о власти, а мне бы Только знать, что ты вновь невредимым с охоты пришел. Обожженным крылом не укроешь любимых от горя. Я молчу о любви, потому что ее просто нет. Мы с тобой, улыбаясь, бродили по берегу моря, Нет нужды говорить, что всего только раз и во сне…* Я вздрогнул. Стихи показались мне каким-то нездешними. Созвучными совсем другому миру. Моему миру. - Что это за песня, Шер? – спросил я. - Это песня Ветра, - ответил Шер. - Был такой поэт – Вольный Ветер. Давно. Говорят, что он был колдуном… или разбойником… Всякое говорят. А ещё он ненавидел Нойотов. Охотился на них, как на диких зверей. Говорят, что его возлюбленный погиб у них в застенках, и с тех пор Вольный Ветер мстил. И писал только грустные песни. - А что с ним стало? – спросил я. Этот местный Робин Гуд писал такие потрясающе талантливые стихи, что его впору было объявлять национальным достоянием. - Неизвестно, - ожидаемо ответил Шер. – Просто его не стало. Был – и не стало. Странно. А ещё говорят, что он имел какое-то отношение к семье Шас-Техсина. Но за такие разговоры могут и язык отрезать. Как и за эти песни. Но их всё равно поют. Потому что они хорошие. - Да, - согласился я, - очень хорошие. А заодно мне пришло на ум, что этот самый Ветер вполне мог оказаться посланником Тьмы-Равновесия, как и я, и дядюшка Матэ. А исчез он бесследно, потому что выполнил свою миссию… Или не сумел её выполнить, и Тьма забрала его. Жалко. И я спросил: - А ты знаешь ещё какую-нибудь песню Ветра? Шер кивнул. - Спой ещё, - попросил я. – У тебя хорошо получается. Шер просиял и начал: - Сумасшествие сжигает изнутри То ли душу, то ли город, то ли жизнь… На краю (опять ты крайний!) не держись – Прыгни в пламя и со смехом догори. Догони судьбу-нахалку, Догони по бездорожью, Мне опять себя не жалко, Мы опять неосторожны**… - Я дико извиняюсь, - прозвучал ехидный голос Кэпа. – Но лучше бы вам прервать вечер поэзии. Похоже, нас догоняют. Те самые Нойоты. Испортили песню, гады! *, ** - стихи Сибиряка.