Дом для изгоев

- Я дико извиняюсь, - прозвучал ехидный голос Кэпа. – Но лучше бы вам прервать вечер поэзии. Похоже, нас догоняют. Те самые Нойоты. «Испортили песню, гады!» - подумал с досадой я. А вслух спросил: - Далеко они от нас? - Недалеко, - бесстрастно отозвался Кэп. – Минут через пятнадцать нагонят. У них хорошие тогрухи. Беговые. Наш так быстро не может. - Буди дядюшку Матэ, Шер! – приказал я. – Интересно, как они Имрана миновали? - Имран – иллюзия, - ответил Кэп. – А среди них есть Воздушный. Так что ничем особым он им навредить не мог, если они точно знают, что искать. - Понятно, - проворчал я. – А ищут они Шоусси… Я даже не спрашивал. Слишком уж загадочной и странной была эта история с выкупленным нами рабом. Ни Шер, ни я просто не могли удостоиться столь пристального внимания Нойотов. Да и дядюшка Матэ… если уж ему удавалось скрываться так долго, сомневаюсь, что Нойотам приспичило искать его прямо сейчас. Дядюшка Матэ и Шоусси проснулись мгновенно. Шоусси – потому что выспался, а дядюшка Матэ… он явно подсознательно ожидал чего-то этакого. Но старый мельник был спокоен, так что я не сомневался, что сюрпризы от Имрана помогут нам задержать погоню. А если и не помогут… Мой Огонь всегда при мне. Не хотелось бы, конечно, но если не будет другого выхода. Так что я решил спокойно принять всё, что бы нам ни подкинула шутница-Судьба. Что же касается Шоусси, то он довольно спокойно выслушал слова дядюшки Матэ о том, что за нами гонятся плохие люди, но паниковать не надо, мы найдём, чем их встретить. После этого дядюшка Матэ залез в кошель у себя на поясе достал оттуда… несколько ленточек. Да-да, самых обычных разноцветных ленточек – белую, голубую, красную, жёлтую и зелёную. Белую он протянул Шоусси, красную - мне, синюю – Шеру, зелёную – оставил у себя, а жёлтую - прикрепил к пологу повозки. - Что это? – недоумённо спросил я. - Привяжите ленточки себе на запястья, - сказал дядюшка Матэ и сам проделал то же самое. – Они не позволят другим колдунам распознать ваш дар. Воздушные на этот счёт мастаки… да и Водные тоже. А с этими ленточками мы будем самыми обычными людьми. - А они не просекут эту маскировку? – спросил я. - Не просекут, - ухмыльнулся дядюшка Матэ. – Это не местных колдунов работа, а Лесных. Жена мне передала… на прощание. Сказала, что пригодится – вот и пригодилось. - Отлично, - улыбнулся я. – Но что этим уродам помешает отнять Шоусси, если они нагонят нас? - Увидишь, - хмыкнул дядюшка Матэ и погладил поясной кошель по пухлому боку. – Это не последний сюрприз. И, ты, главное, Мирон, не нервничай. Подыграешь мне, если что. - А что делать мне? – вмешался в нашу беседу насторожившийся Шоусси. – Я… мне немного страшно… - Мы тебя никому не отдадим, - быстро сказал я и обнял его. – Просто веди себя тихо, ладно? И сядь в повозке подальше от бортиков. Мало ли что. - Хорошо, - послушно кивнул Шоусси и укрылся в глубине повозки. Ну и ладно. Дядюшка Матэ уселся рядом со мной на передке повозки, Шер устроился внутри повозки, и мы в полном молчании продолжили свой путь, чутко прислушиваясь ко всем посторонним звукам. Ох, как мне хотелось, чтобы Кэп ошибся! Но, увы, мой птиц Равновесия оказался совершенно прав. Прошло совсем немного времени, и я различил звуки настигающей нас погони. - Ничего не предпринимайте, - быстро сказал дядюшка Матэ, – мы люди простые, нам Нойотов бояться нечего. Ну, не предпринимать, так не предпринимать. Надеюсь, что колдовство Лесных надёжно скроет то, что в нашей повозке, строго говоря, нет ни одного обычного человека. А то точно драться придётся. Топот тогрухов стал отчетливее. Уже можно было различить короткие возгласы, которыми обменивались преследователи. И наконец, прозвучало: - Эй, остановитесь! Именем Единого Великого! Я молча потянул вожжи на себя, и тогрух остановился. Спустя мгновение нашу повозку окружили шесть… нет, семь всадников, беря в кольцо. Тогрухи у них были рослые, холёные, сложенные куда изящнее нашего местного простецкого «коняшки». Все тогрухи были вороной масти, с белыми пятнышками на груди или посреди лба. Да и восседавшие на них всадники выглядели достаточно величественно. Пятеро из них были отменно сложены – широкоплечие, мускулистые с довольно-таки правильными чертами холодных высокомерных лиц. Ну, да, похоже те самые младшие сыновья благородных, у которых всё имение – в седле своего… тогруха* в данном случае. Двое, правда, подкачали – один был слишком невысоким и тощим, в седле своего рослого тогруха он смотрелся несколько карикатурно… но смешно от этого не было – глаза этого Нойота были словно рентген в миниатюре, они словно обшаривали нас, повозку, тогруха, ища какие-то только ему одному ведомые несоответствия. Второй тоже был невысок, но довольно-таки объёмист, у нас такое брюшко назвали бы «пивным», он вообще на нас не смотрел, а косился куда-то в сторону со скучающе-брезгливым видом. В общем, неприятная компания. Все семеро были облачены в одинаковые плащи пурпурно-фиолетового цвета с глубокими капюшонами, сейчас откинутыми назад. У пятерых были одинаковые короткие стрижки армейского фасона, а вот у «тощего» и «пузатого» волосы были куда длиннее, собраны в хвосты и перетянуты кожаными ремешками. И на груди поверх плащей у них были накинуты такие же плетёные кожаные шнурки, на которых болталось нечто, похожее на маленькие иконки, только овальной формы. На них были какие-то рисунки и надписи, только вот разглядеть их было затруднительно. «Вот эти двое и есть колдуны, - быстренько пробился ко мне в сознание Кэп, - и именно они тут командуют». Я принял это к сведению, продолжая выжидать. А дядюшка Матэ слегка привстал и вежливо, но без всякого испуга спросил: - Что понадобилось доблестным Нойотам от простых свободнорожденных? У нас нет ничего недозволенного, что могло бы привлечь внимание верных слуг Единого Великого. Причём слово «свободнорожденных» он явно выделил голосом, отчего «пузатый» поморщился. Ну, да, свободнорожденных, даже простого происхождения, местное законодательство защищает. Думаю, с простыми тюхами эта бравая компашка до объяснений не снизошла бы. А так… Пусть даже недовольно, через губу, но некий протокол они обязаны соблюдать. - Это ты тот сапожник, что останавливался недавно в селе Большие Сады? – обманчиво мягким голосом спросил «тощий». - Я, - спокойно ответил дядюшка Матэ. – Но никаких грехов за нами не припомню. - Твой сын… - тут «тощий» слегка запнулся, словно вспоминая, но потом всё-таки произнёс. – Твой сын Мирен приобрёл раба у одного местного жителя. - Сделка была законная, - продолжая оставаться спокойным, как удав, отозвался дядюшка Матэ, - и оформлена по всем правилам местной старостой. У нас и документ есть. - Никто и не говорит, что она была незаконной! – рявкнул куда более нетерпеливый «пузатый», но «тощий» сделал предупреждающий жест, и он замолчал. А тощий продолжил: - Мы не сомневаемся в законности этой сделки, - продолжил он. – Но мы здесь не за этим… Орден готов заплатить вдвое больше вашей цены за этого раба. Даже втрое. Советую согласиться. И никаких последствий для вас не будет. - А с какой стати Нойоты вмешиваются в гражданские дела? – дядюшка Матэ был невозмутим. – Повторяю – раб был куплен законно, сделка подтверждена. Никакого нарушения законов не было, а уж тем более – по вашей части. Мой сын совершеннолетний, деньги потратил свои, накопленные. У меня к нему претензий нет. - Зато у бывшего хозяина – есть, - заявил «пузатый». – Он утверждает, что был не в себе! Твой сын – колдун и воздействовал на него! - Кто? – расхохотался дядюшка Матэ. – Мирен – колдун? Что ж он нам удачу не наколдовал, чтобы мы по дорогам не шлялись, ища новую жизнь? К тому же вряд ли староста… да и хозяин странноприимного дома подтвердят ваши слова. А заставить их сказать что-то в свою пользу вам будет затруднительно, не так ли? Это не тюхи, к которым можно хоть третью степень допроса применять без последствий, сунетесь со своими измышлениями в Большие Сады – вас, пожалуй, и на вилы поднимут. Свободнорожденные свои права чтят. Нойоты переглянулись, и лица их приобрели… очень нехорошее выражение. И в самом деле, с чего дядюшка Матэ борзеет так, словно из-за ближайшего поворота вот-вот покажется автобус с ОМОНом, едущим к нам на выручку. Или думает, что нас наш статус свободнорожденных защитит? Ой, что-то я сомневаюсь, что всё так просто, недаром в тех же Больших Садах почти все с оружием ходят, кроме совсем уж маленьких детей и немощных стариков. Похоже, что и Нойотам пришли в голову подобные мысли. - Что-то ты, сапожник, больно смелый… - холодно произнёс «тощий». – Не боишься, что я тебя и сынка твоего, да и племянника заодно на голову прикажу окоротить? Место здесь глухое, выручить вас некому. Бери деньги, отдай раба и проваливай на все четыре стороны, честью прошу. Иначе будет вам всем очень грустно… - Раба мы вам не отдадим, забудьте, - отрезал дядюшка Матэ. – Не для того его Мирен выхаживал, чтобы вам снова в лапы отдать. Да и зачем вам парень, потерявший память? Не добили сразу, так добить хотите? - Не твое дело, сапожник, рассуждать о путях Единого Великого! – рявкнул «пузатый». – Выполняй, коли тебе приказывают! Где этот раб? - Уезжайте, - спокойно сказал дядюшка Матэ. – Вы не Нойоты. И я не знаю, с какой целью вы затеяли этот маскарад, но парня вы не получите. Уезжайте, и никто не пострадает! - Что? – выпучил глаза «пузатый», но тощий холодно скомандовал: - Руби всех! Забираем раба и уходим! Боевая пятёрка единым слаженным движением вытащила из ножен мечи… но дядюшка Матэ оказался проворнее. Он извлёк из поясного мешочка горсть какой-то пыли и подбросил перед собой в воздух, предварительно пробормотав три слова. Пыль превратилась в мгновенно увеличившееся облако противного бурого цвета, окутавшее всех всадников с головы до ног. До нас ещё донёсся вопль «пузатого»: - Он колдун! Кол… - вопль оборвался, превратившись в булькающий хрип. Я похолодел. Неужели?... - Прости, Господи… - пробормотал дядюшка Матэ. – Я не хотел. Бурое облако рассеялось практически сразу, только вот вместо семи вполне себе живых и здоровых всадников перед нами предстали семь человеческих скелетов в потрёпанных лохмотьях, восседающих на костяках тогрухов. Меня неслабо тряхнуло. Это что же за пакость дядюшка Матэ применил, чтобы так… вот так… А потом кости с шелестящим стуком осыпались неопрятной кучей. - Можно выходить? – раздался из повозки голос Шера, и я рявкнул: - Нет! Сидите внутри и не высовывайтесь! Шер обиженно замолк, а дядюшка Матэ торопливо выскочил из повозки и пробормотал: - Мирон, не спи, помогай! Надо кости убрать… Вон хоть в тот распадок… Я не стал устраивать истерики. Следы нашего преступления и в самом деле было необходимо скрыть, тут не так далеко выход из Зыбунов, мало ли кто наткнётся. Эх, тогрухов жалко, славные были зверюшки, быстрые, красивые… Но не время сейчас кости таскать, мало ли что… И я спокойно сказал: - Погоди, дядюшка Матэ. Думаю, что у меня есть выход получше. И поднял руки, готовясь вызвать Огонь. - Погоди, Мирон, - произнёс тихим голосом дядюшка Матэ. – Их надо обыскать. Вдруг что-то отыщется… что-то, что прольёт свет на всю эту историю. - Хорошо, - мрачно сказал я. И мы начали перетряхивать остатки одежды на скелетах. Ничего особого у тех пятерых, что явно были подчинёнными, мы не обнаружили. Проржавевшее оружие, немного денег, обратившаяся в труху еда в седельных сумках. А вот у «тощего» и «пузатого» седельные сумки практически не пострадали – явно были зачарованы от порчи и иного воздействия. Дядюшка Матэ срезал сумки у обоих, заявив: - Потом разберёмся. На тропе Лесных. Там безопаснее. А потом обнаружил у одного их них пластинку на толстой золотой цепочке, которую тот носил под одеждой. На пластинке – золотой, усыпанной мелкими блестящими камушками и ничуть не пострадавшей, - был изображён герб. Маленькие «иконки» на ремешках, кстати, просто рассыпались прахом, а эта пластинка уцелела. Дядюшка Матэ помрачнел, спрятал пластинку в свой поясной кошель и сказал: - Вызывай Огонь, Мирон. Пора нам убираться. Я молча свёл ладони вместе, а почувствовав знакомое жжение, развернул их вперёд, и с них сорвалась струя Огня. Останки людей и тогрухов охватило бледное смертоносное пламя, и буквально за несколько минут от семерых всадников осталась только куча золы. Я погасил Огонь. Дядюшка Матэ нарисовал в воздухе какой-то знак, и прямо посреди дороги образовалась щель, в которую этот прах и провалился. Ещё один знак – и щель затянулась. Ровно, без следа. Словно тех, кто нас настиг, кто нам угрожал, и не было никогда на свете. У меня закружилась голова – слишком много сил я вложил в свой Огонь. На душе было пусто. Но дядюшка Матэ жёстко сказал: - Не раскисай, Мирон. Это были не Нойоты. Это… это хуже. Куда хуже. Хорошо, что Имран поделился со мной Прахом Времени. Иначе сейчас мы все были бы уже мертвы. Поверь, я знаю, что говорю. «Он говорит правду», - произнёс Кэп. Легче мне не стало, но я как-то встряхнулся. В самом деле, некогда было переживать и рефлексировать. Да, напрямую это выглядит так: дядюшка Матэ – убийца, а я – его сообщник. Ужасно… Ужасно, да… Только вот в здешнем мире ничего просто не бывает. Надо разобраться, нельзя судить сгоряча. И что значит – хуже Нойотов. - Да, дядюшка Матэ, - сказал я, поразившись, как безразлично и пусто звучит мой голос. – Ты прав. Нам надо убираться отсюда. И деревянной походкой отправился к повозке. Сел впереди, взял в руки вожжи, дождался, пока сядет дядюшка Матэ, и подхлестнул тогруха. А когда у меня перед глазами всё завертелось, старый мельник еле успел перехватить вожжи. Я вновь оказался во Тьме. Только на этот раз она не говорила со мной и ничего не показывала. Тьма словно лечила меня, успокаивала, помогала – и всё это безмолвно. А потом я услышал песню, которая заставила Тьму расступиться. И пели её два голоса… Разлететься бы на осколки Запредельной нежностью ночи... Чтобы миг - бесконечно долгий, Тот, что вечности знать не хочет, Чтобы пламя лизало руки, Чтобы таяли зимы-стены, Чтобы вместо кровИ по венам - Свет сладчайшей на свете муки... Чтоб испуганно отступило Чёрно-ало-белое тленье, Чтобы солнце - и то всходило, Над землёй - лишь твоим веленьем, Чтобы - рядом... И даже взглядом Не спугнуть золотого чуда... Так - лишь в песнях, но если надо, Я тут просто тихонько буду...** *Мирон перефразировал средневековую поговорку о младших сыновьях знатных фамилий: «Всё своё имение он возит в седле своего коня». **стихи Аозт Чёрная Речка