Дом для изгоев

И тут полянка вокруг меня исчезла, и я почувствовал, как кто-то трясёт меня за плечо, чуть ли не со слезами повторяя моё имя: - Мирон! Мирон, очнись! У нас неприятности! Очень большие неприятности! На одно короткое мгновение мне показалось, что это был голос Шоусси… и я обрадовался. Нет, не неприятностям, а тому, что я снова со своими. Снова. Со своими. А с неприятностями разберёмся. Я открыл глаза, и... большего разочарования я в жизни не испытывал. За плечо меня трясла Ливви: - Миро! Миро, очнись! Да что с тобой? Очнись скорее! - Что случилось? – собрав себя в кучку, спросил я. - Харрате! – быстро сказала Ливви. – Она что-то подозревает! Миро, она требует тебя! Вся усталость и расслабленность мигом исчезла, я рывком сел и мрачно спросил: - А как же то, что я теперь твоя собственность? У вас такое принято? - Нет! - воинственно отрезала Ливви. – Не принято! Но Харрате объявила чрезвычайную необходимость! Это значит, что она может требовать всё, что угодно, у любой из нас! Она потребовала тебя! - А в чём причина-то? – вяло удивился я. – Вроде бы ты ей повода не давала… И вообще, если у неё к тебе претензии – почему она с тобой не беседует? Зачем я ей? - Меня она не может тронуть, - фыркнула Ливви. – Я её племянница, к тому же не все в Совете забыли о странной гибели моей матери. Харрате должна держать лицо… к тому же она, хоть и по-своему, но привязана ко мне. То, что она требует тебя – это предупреждение, понимаешь? - Ага, - проворчал я. – Паны дерутся, а у холопов чубы трещат. - Что? – растерялась Ливви. - Ничего, - вздохнул я, - проехали… Что ты собираешься делать? Мне как-то не хочется играть роль быка-производителя, знаешь ли… - Думаю, - мрачно ответила Ливви, - она требует тебя не для секса. Ей хочется убедиться, насколько ты разумен… и насколько посвящён в мои дела… - Она спятила? – удивился я. – Да с тобой знакомы всего ничего. - Тем не менее, - вздохнула Ливви, - о моей самой страшной тайне ты знаешь. - Угу, - я прикусил ноготь и призадумался, - то есть будет допрос? - Скорее всего, - вздохнула Ливви, - и, уж поверь, Харрате будет не просто разговаривать с тобой… - Пытать, что ли, будет? – фыркнул я. - Харрате любит причинять боль самцам, - вздохнула Ливви. – И у неё есть… помощницы, сведущие в этом деле. Вот блядь! Так эта правительница недоделанная ещё и садистка! Прямо всю жизнь мечтал попасть в лапы к подобной дамочке! - У тебя есть возможность покинуть дворец вместе с Ливеном? – быстро спросил я, вычислив, кто в этой истории самый уязвимый. Не дай Бог, я проговорюсь, и мальчонка попадёт в лапы к чокнутой садистке… Да и самому отправляться в неизвестность как-то не хочется… Ливви покачала головой: - Харрате приказала удвоить охрану моих покоев. Только мой статус не даёт ей возможности приказать обыскать их. И нет, я не могу покинуть дворец суонны. Ни с Ливеном, ни одна. - Значит, мне придётся отправляться к Харрате и держать язык за зубами? – мрачно спросил я. Ливви кивнула: - Если ты расскажешь о Ливене – казнят всех. Меня, Гелин, Ливена. Только если нас просто посадят на Убивающий Стул, то Ливена будут ещё и мучить перед смертью… Прошу тебя, Миро, молчи о Ливене! Я промолчал. Перспектива вырисовывалась нерадостная. Ливви же быстро вытащила из сумочки на поясе крупную продолговатую таблетку голубого цвета и сказала: - Можешь принять вот это. Это приглушит боль… и ты просто умрёшь, избавишься от пыток. Я всегда ношу с собой… и Гелин… Ливен тоже знает, что её нужно принять, если нас раскроют. Это поможет уйти без мучений… - Вот уж нет, - отрезал я. – Я не собираюсь умирать. Мне есть ради кого жить, и сдаваться даже твоей тётке-психопатке я не намерен! Ливви кивнула и убрала таблетку: - Это твой выбор. Но больше я ничем не могу помочь, Миро. Правда. В комнату торопливо вошла Гелин: - Посыльные от Харрате у дверей. Они пришли за Миро. Он не принял таблетку? Ливви покачала головой: - Он разумный. Он имеет право на выбор. - Его выбор может нас всех погубить! – вспылила Гелин. – Он нас выдаст! - Не учи дедушку кашлять, - вмешался я. – Помирать ради вашего светлого будущего я не собираюсь. Ишь, навострились концы в воду прятать! Ничего, пообщаюсь с вашей Харрате! - Ты хочешь нас выдать? – возмутилась Гелин. «А я вам не сват, не брат и не воинский начальник…» - хотел ехидно ответить я, но… Но вспомнил Ливена. Парня было реально жалко. Он и так света белого не видел, причём в прямом смысле, а если я проговорюсь, то даже подумать страшно, что его ждёт. Ох, не хотелось играть в гордую несгибаемость, а видать, придётся… - Нет, - ответил я. – Я вас не выдам. Я умею терпеть боль, жизнь научила, знаешь ли. - Тогда идём, - сказала Гелин. – Ещё немного и эти… - она подавилась каким-то ругательством, - побегут к Харрате со словами, что Ливви не желает выполнять её приказ. - Понял я, понял, - ответил я. – Идём. В холодных глазах Гелин показалось нечто, похожее на уважение. - Идём, - сказала она. – И да поможет тебе твоя везучесть, Миро. Наши жизни сейчас находятся на кончике твоего языка. *** Две стражницы ожидали меня в коридоре. Развитая мускулатура и сильные, тренированные тела вызывали уважение. Реакция у них явно отменная, но только вот красавицами я бы их не назвал… Низкие лбы, выступающие челюсти, маленькие холодные глаза в провалах глазниц, которые, казалось, буравили всех проходящих мимо, резко выступающие скулы… В общем, десятки поколений скрещивания с неразумными самцами дали свои плоды. Наверняка эти две дамочки сильные, злобные машины-убийцы, безоговорочно преданные суонне. Этакие ротвейлеры в человеческом облике. Да каждая из них мне шею свернёт и не поперхнётся… Не-ет, злить этих красоток не стоит, доставят суонне мой хладный трупик и скажут, что так и было. - Это тот самый самец, которого требовала суонна, - ледяным тоном произнесла Гелин и скрылась в покоях Ливви, оставив меня наедине со стражницами. Ну, да, не сомневаюсь, что эта красотка, воспользовавшись передышкой, постарается придумать какой-нибудь план, чтобы вытащить из дворца близнецов. Сам бы так поступил на её месте. А это значит, что весело мне будет не по-детски. Думаю, что Гелин посчитала меня идиотом, готовым сложить голову ради абсолютно чужих мне людей. Ладно, пусть считает, она-то не знает, что у меня есть Дар и что он потихоньку возвращается, и я вполне способен устроить Харрате небо в алмазах. А пока… Потянем время, пообщаемся с местной правительницей… Может быть, она способна прислушаться к голосу разума, и всё не так плохо? Да и те самые, ещё не найденные два изгоя меня беспокоили – это точно не Ливви с Ливеном, и не Гелин. Значит, надо искать… Возможно, это мужчины, у которых проявился Дар… и которые не совсем неразумны. Видел же я одного такого на Охоте, почему бы не быть и другим? Так что особого страха перед встречей с Харрате я не испытывал, а вот когда одна из стражниц холодным голосом скомандовала: - Самец! За мной! – разозлился. И решил похулиганить. - Очень приятно, что меня сопровождают такие прекрасные дамы, чьи голоса подобны журчанию прохладного ручейка в жаркий полдень… У обеих дам моментально произошёл разрыв шаблона. Мало того, что я говорил, так ещё и говорил такие приятные вещи… Одна из стражниц слегка покраснела, а вторая спросила: - Интересно, кто из дрессировщиц научил этого самца произносить такие сложные слова? Как ты думаешь, Ен? - Сам научился, - быстро вмешался я, понимая, что в таком состоянии стражницы вряд ли будут сворачивать мне шею. – Трудно промолчать при виде такой несравненной красоты. - Ты что, понимаешь слова, самец? – удивилась спрашивающая. – Но этого не может быть! Самцы – тупые, бестолковые существа, годные, разве что, только для одного! Тут она хихикнула. Сама ты тупая самка! И я нежно улыбнулся обеим и бархатным (очень надеюсь, что это именно так и звучало) голосом произнёс: - Ну, что вы, госпожа, прекрасная, как утренняя заря… Лично я гожусь очень на многое… Стражницы переглянулись и вторая, названная Ен, заметила: - Теперь я понимаю, зачем он Харрате… Пусть он не так высок, как самцы из питомника, но тоже вполне неплох и умеет говорить такие приятные вещи… - Таким красавицам, как вы, можно говорить приятные вещи бесконечно, - снова вставил свои пять копеек я. Женщины переглянулись, улыбнулись (кстати, улыбка необыкновенно красила их угрюмые лица) и хихикнули: - Хитрец! Скажешь тоже! Ну, какие мы красавицы? Нам даже потомство иметь запретили… - Ну и зря, - отозвался я. – Уверен, что ваши дочери были бы ничем не хуже вас. Стражницы зарумянились и призадумались, а я мысленно хмыкнул. Женщины всё-таки всегда остаются женщинами и любят, прежде всего, ушами. Так что всю дорогу до покоев Харрате я пел дифирамбы несравненной красоте моих сопровождающих, которым они с немалым удовольствием внимали. А когда мы, пройдя несколько лестниц и целый лабиринт коридоров (ей-Богу, если бы не моя отточенная шулерством память – в жизни дорогу бы не запомнил!), оказались у богато отделанных золотом и белым камнем дверей, где дежурили сразу четыре стражницы ещё более страхолюдного облика, чем мои сопровождающие, Ен обернулась и прижала палец к губам: - Молчи! – одними губами прошептала она. – Ты так красиво говоришь… Будь осторожен, не рассерди суонну… Мне не хотелось бы, чтобы тебя спустили по жёлобу в первый же вечер… Ого… Кажется, Гелин не преувеличивала, рассказывая о паучьих повадках Харрате. Ладно, помолчу. Но мне кажется, что теперь эти стражницы будут относиться ко мне с меньшим предубеждением. Союзницы – не союзницы, но кое-какая поддержка мне не помешает… - Ступайте, вы свободны! – несколько надменно сказала моим спутницам одна из четырёх охранниц покоев. – Я сама отведу самца! Мои сопровождающие недовольно поморщились, но спорить не посмели, и одна из охранниц наконец-то ввела меня в покои Харрате. Во внутренних покоях нас ожидала служанка в сером. Она сказала охраннице: - Суонна в малой потайной комнате. Развлекается с молодым самцом. Веди этого туда же, суонна уже дважды справлялась о нём. Что-о? Неужели меня сейчас заставят, так сказать, быть третьим? Ох, боюсь, я несколько не в форме и вряд ли смогу присоединиться к бурному веселью. Но моего мнения никто не спрашивал, охранница подтолкнула меня в спину: - Ступай, глупое животное! Пришлось идти. Малая тайная комната оказалась скрыта за незаметной дверью в глубине спальни. Ситуация нравилась мне всё меньше и меньше, но служанка отворила ушедшую в стену дверцу, а охранница вновь подтолкнула меня вперёд. Я шагнул вперёд и чуть было не обратился на пороге – настолько гадким было зрелище.