Фальшивая душа

      Тихий навязчивый шепот выдернул его из сна. Или наоборот, затянул в самую его глубину? Он попытался открыть глаза, но внезапно понял, что глаз-то у него и нет. Как нет ни рук, ни ног, ни головы. Нет и его самого, как какой-то физической величины. Наверное, ему следовало бы испугаться, но испытываемые эмоции оказались слишком слабы. Он ощущал себя крошечной точкой, средоточием собственного сознания посреди бескрайнего простора абсолютной тьмы, где нет ни верха, ни низа и ни малейшего проблеска света. Он мог бы раствориться в этой безграничной пустоте, но льющийся со всех сторон шепот слишком манил, тянул к себе. Он сосредоточился на его завораживающем мотиве, устремился к нему всем своим существом. Туда, где рефреном звучали показавшиеся такими знакомыми слова:       — Иди ко мне… Иди ко мне… Иди ко мне…       И в какой-то момент осознал себя уже не бестелесным сгустком неопределенных устремлений, а наконец-то цельным существом. Новое усилие принесло свои плоды: ему удалось открыть глаза. Он ощупал себя — вроде, все на месте — и огляделся: небольшая комната со светлыми стенами, белые пол и потолок, белая софа с одной стороны и такое же белое пианино по центру помещения.       «Ковчег, комната управления», — всплыло в сознании помимо воли.       — Иди ко мне…       Он прислушался, пытаясь сообразить, откуда доносится голос, завертел головой, еще раз окидывая взглядом небольшое помещение, где и спрятаться-то было негде. И замер. Источником шепота оказалось громадное зеркало, занимавшее значительную часть стены напротив инструмента. Он осторожно подошел и с опаской заглянул в него. Оттуда на него напряженно смотрел Ной.       — Тики?! — он отшатнулся от зеркала. И тут же на него навалилось понимание — он вспомнил, кто он есть. Он — Аллен Уолкер, экзорцист, а это — сон. Всего лишь сон. Ведь так? А раз это его сон, то здесь совершенно нечего делать Тики Микку, зато это вполне может оказаться очередной шуткой Тени. Он снова подошел к зеркалу и стал придирчиво разглядывать «не свое» отражение. Смотревший на него в ответ Ной походил на Третьего только на первый взгляд. При более внимательном изучении находилось слишком много отличий. И чем дольше Аллен смотрел на него, тем яснее видел, насколько они разные. Если Тики определенно был взрослым мужчиной, то замерший напротив Ной оказался лишь немногим старше его самого. Более короткие, темные волосы, серьезное лицо с хитрым прищуром янтарных глаз, плотно сжатые губы, да и ростом его фигура чуть выше Аллена, но ощутимо ниже Тики. Отражение неожиданно склонило голову на бок, махнуло приветственно рукой и тихо проговорило:       — Привет, вот мы и встретились.       Аллен замер, а затем приблизился к зеркалу почти вплотную.       — Что ты такое? Кто ты?       — Я — это ты.       — Нет. Ты не можешь быть мной. Я — это я. Я тот, кто я есть, — Аллен повторял слова учителя, стремясь скорее убедить себя, нежели возразить зеркальному Ною. И очень удивился, когда черты лица напротив расслабились и озарились мягкой улыбкой.       — Узнаю слова Мариана, — юноша с той стороны уткнулся лбом в стекло и теперь смотрел на Аллена с легкой грустью. Напускная серьезность и строгость слетели с него, оставив лишь странное ощущение горечи. — Он по-прежнему верен себе.       — Значит, учитель все-таки действительно знает, что со мной происходит. Вы ведь знакомы, — Аллен не спрашивал, а утверждал.       — Конечно, мы были друзьями. Меня зовут Неа, а это… — зеркальный Ной махнул рукой куда-то за спину и что-то неразборчиво пробормотал. Аллен озадаченно нахмурился и попытался рассмотреть, на что именно он указывал, но ничего, кроме неясной тени, не увидел. Еще одной тени!       — Ты не видишь его? — Уголки губ Неа от расстройства поползли вниз. — И не слышишь… Видимо, еще не время.       — Не время для чего? Это ведь ты помогал мне в Ковчеге? Ты — Четырнадцатый?       Ной в отражении неуверенно оглянулся на своего странного спутника, затем покачал головой и тихо прошептал:       — Ты — Четырнадцатый. А мы теперь всего лишь часть тебя. Я не хотел, чтобы все так обернулось.       Аллен в растерянности отступил от зеркала и наткнулся на пианино.       — Это же всего лишь сон…       Неа чуть улыбнулся и развел руки в стороны.       — Не совсем. Ты слишком долго бегал от себя. Не бойся, я не желаю тебе зла. Мы не желаем, — с усилием повторил он.       — Вы? Сколько же вас в моей голове? — Аллен запустил руку в волосы и заметался по комнате, чувствуя, как в глубине души просыпаются эмоции, ворочается, поднимает голову страх.       — Только мы. Только ты, — Неа покачал головой. — Не бойся. Ведь мы — это ты, твоя память, твоя сущность. Часть тебя. Я никогда не должен был стать тобой, а ты должен был оставаться им, — он чуть обернулся назад, позволяя лучше разглядеть фигуру позади себя. Но Аллен все равно видел лишь тень. Не такую, каким выглядел Неа в снах и отражениях раньше, менее жуткой, но и гораздо менее понятной. — Ты нынешний — это случайность, последствия чудовищной цепи ошибок и моего огромного самомнения.       — Я — ошибка? — Аллен внезапно успокоился и снова приблизился к зеркалу, хмуро изучая отраженную парочку. Неа покачал головой:       — Не ты. Я.       — Не понимаю, — Уолкер устало взмахнул руками. — Объясни мне. И да, почему ты похож на Тики?       — На кого? — Неа недоуменно склонил голову на бок.       — Тики. Он тоже Ной. Третий, кажется.       — А-а-а… Удовольствие, — Неа чуть улыбнулся, а затем пожал плечами. — Так получилось. Ты узнаешь позже. Ты вспомнишь.       — Я не могу вспомнить того, чего никогда не знал!       — Я покажу тебе. Мы покажем, — Ной протянул к нему руку с той стороны зеркала. — Иди ко мне.       Аллен еще ощущал остатки того ужаса, что внушала ему Тень, как он боялся предрекаемых Кроссом изменений. Но сейчас эмоции оказались слишком приглушены, видимо, выданное Линали снотворное не просто погрузило его в глубокий сон, тем самым швырнув на встречу с его подсознанием, но и подействовало как сильнейшее успокоительное, не позволяя ожившему страху взять верх над рассудком. Иначе как объяснить ту уверенность в правильности всего происходящего, с которой он протянул руку навстречу своей Тени? И как только их пальцы соприкоснулись, окружающая реальность растворилась в белесом тумане, оставив неизменными только фигуры Аллена, Неа и его эфемерного спутника.       Теперь их не разделяло стекло, и Уолкер осторожно сжал протянутую ему руку. И убедился, что Ной не просто выглядит живым, но и ощущается как обычный человек из плоти и крови. Тень же за его спиной обрела форму и объем, хотя разглядеть ее по-прежнему не удавалось — взгляд скользил мимо, позволяя отметить лишь силуэт. Неа шагнул к нему вплотную, немного помедлил, пытливо высматривая что-то на лице Уолкера и, не встретив сопротивления, обхватил его руками, обнял, прижал к себе. Аллен почувствовал умиротворение. Пришло понимание, что все идет как должно. И он ответил на объятия, чувствуя, как внутри него что-то необратимо меняется, рвется наружу. Освобождается. Ему стало так легко, что он рассмеялся. Неа заглянул в его глаза и, улыбаясь в ответ, тихо прошептал:       — Смотри внимательно и запоминай. Мы постараемся показать тебе те истоки, с которых все началось. Столько, сколько сможем, пока длится твое пробуждение. Ты уже ступил на этот путь, но у нас в запасе есть несколько дней.       — Пробуждение?       — Становление, — раздавшийся тихий шелестящий скорее шорох, нежели голос, принадлежал явно не Неа.       — Четырнадцатый.       Тень внезапно оказалась рядом с ними. Неа рукой притянул ее еще ближе, создавая подобие треугольника из их фигур.       — Единение.       Белесый туман становился гуще, плотнее, окончательно заполняя все вокруг. Фигуры тени и Ноя постепенно исчезали, оставляя лишь ощущение чужих объятий. Аллен почувствовал, как закружилась голова. Он закрыл глаза, переживая накатившуюся дурноту. И открыл их, ощутив дуновение теплого ветра, напоенного медовым запахом летней травы.

* * *

      Туман постепенно рассеивался, и сквозь него проступал завораживающий в своей красоте пейзаж: яркое солнце играло бликами на кончиках высокой пшеницы, разбегающейся золотистым полем до самого горизонта. Одинокое корявое дерево посреди этого великолепия лениво шелестело листьями на ветру. Невдалеке виднелись стены старинного особняка. Все казалось слегка подернутым неясной дымкой.       Стебли пшеницы раздвинулись, и оттуда высунулась голова подростка с растрепанными темными волосами. Его загорелое лицо с озорными чуть прищуренными от слепящего солнца глазами просто лучилось довольством. Юноша взъерошил свои короткие волосы еще больше и с улыбкой обернулся:       — Мана, хватит спать, нас скоро начнут искать!       В ответ раздалось недовольное бурчание. Подросток на это весело рассмеялся.       — Ну же, поднимайся!       Со стороны особняка показалась женская фигура в простом неярком платье. Она сложила руки около рта и закричала:       — Господин Мана, господин Неа, где вы? Господин Мана, господин Неа, к вам пришли! Вас ожидает господин Лиам! Господин Мана, господин Неа! Отзовитесь!       — Ну вот, я же говорил, — подросток встал во весь рост и замахал руками. — Мы тут, Элена, сейчас подойдем!       — Господин Неа! Ах, как хорошо, что я вас нашла! Возвращайтесь скорее, к вам пришли! Господин Мана с вами?       — Да-да, Элена, иди, мы сейчас будем!       — Что ж вы так кричите-то, — из пшеницы выглянул еще один подросток. Внешне очень похожий на Неа, он отличался от него бледной кожей, придающей ему усталый и какой-то болезненный вид, и длинными более светлыми волосами, выбившимися сейчас из низкого хвоста.       — Вставай скорее, там твой обожаемый книжник пришел. Ты же ждал его! Пойдем, надо растрясти нашего внезапного гостя на новости! Зря что ли он ходит к нам? — Неа затормошил недовольного юношу, все также сидящего на земле. Тот тяжело вздохнул, сладко зевнул, нарочито медленно потянулся и, улыбнувшись, все-таки вскочил на ноги.       — Ну, пошли.       Неа с громким кличем понесся в сторону особняка, Мана последовал за ним неспешным шагом, сонно жмурясь от яркого теплого солнца и освобождая волосы от почти съехавшей ленты, чтобы перевязать их заново.       Неа ждал его около центрального входа и нетерпеливо похлопывал рукой по каменной стене.       — Ты долго! — он обвиняюще ткнул в Ману пальцем. Дождался, когда тот подойдет совсем близко, схватил его за плечо и с силой потянул за собой. — Быстрее же!       В доме после яркого солнца казалось сумрачно. Неа, не останавливаясь и практически срываясь на бег, дотащил Ману до высоких массивных дверей гостиной, и, ногой распахнув их, ввалился внутрь, озираясь в поисках гостя. Мана заметил его первым:       — Лиам! Как я рад, что ты вернулся! — он вывернулся из захвата Неа и попытался обогнуть его.       Названный Лиамом, оказавшийся круглолицым юношей невысокого роста с тщательно приглаженными соломенного цвета волосами, поднялся с широкого дивана и робко улыбнулся:       — Мана, Неа, привет! А я вот… решил зайти, — он сделал шаг навстречу, но неожиданно в него врезался Неа, запнувшийся о стоящее рядом кресло. С громким воплем подростки упали обратно на диван. — Мана, твой брат, как всегда разрушительнее урагана, — простонал гость, пытаясь выбрать из-под рухнувшего на него тела.       Неа рассмеялся, перекатился на спину, освобождая Лиама, а Мана, улыбнувшись в ответ и пожав плечами, осторожно присел рядом с ними.       — Ты давно не заходил к нам. Я думал, вы с Книжником покинули эти места.       — Да нет, некоторое время мы еще проведем в городе. Там ключевая для нас точка в этом времени. Сейчас, правда, небольшое затишье, и событий, требующих нашего непосредственного участия, не происходит. Вот я и отправился к вам. Хотя моему учителю не очень нравится наша дружба, но серьезных причин удерживать меня у него нет, — Лиам торопливо частил, будто боялся, что его прервут. Он попытался устроиться поудобнее и, заметив, что его обычно перекинутая через плечо сумка оказалась теперь под развалившемся Неа, попытался ее вытащить.       Неа, почувствовав, как из-под него что-то вытягивают, выпрямился и уцепился всеми руками в трофей, не позволяя его отобрать.       — Всегда мечтал посмотреть, что внутри. А ты пока расскажи нам чего-нибудь!       Лиам беспомощно оглянулся на Ману. Тот, покачав головой, перегнулся через Лиама и ухватил сумку за длинный ремень.       — Эй, ты же знаешь, что он не может рассказать. Отдай.       Неа недовольно расцепил руки и обиженно насупился.       — Ты скучный.       Мана ласково взъерошил волосы брата. Неа тут же улыбнулся в ответ и расслабленно откинулся на спинку дивана. Сумка перекочевала обратно к Лиаму. Он тщательно пристроил ее снова на боку, перекинув один ремень за шею и закрепив для верности более мелкими на поясе, при этом тщательно расправляя все складочки на своих серых штанах и чуть более темном камзоле. Закончив, он откинулся на спинку дивана, почти повторяя позу Неа.       — Как вы тут? Как у тебя дела, Мана? Ты сегодня выглядишь… пожалуй, хорошо.       — Да, мне лучше, — Мана в отличие от гостя разговаривал медленно, старательно раздумывая над каждым словом. Его более энергичный брат на эту степенность только закатывал глаза. — Но неудивительно, последние несколько дней выдались очень теплыми и солнечными, а Неа постоянно таскает меня гулять. Так что я себя чувствую почти замечательно.       — Гулять вообще полезно, но обычно тебя не вытащить наружу! — Неа предельно серьезно смотрел на брата. Мана же лишь немного рассеянно улыбался.       — Ты надолго к нам?       Лиам с любопытством следил за переглядываниями братьев. На вопрос Маны он ответил кивком. Затем помотал головой и рассмеялся:       — Ну, я не знаю. Заходить буду пока что часто, а там уж кто знает.       Их разговор прервали голоса, раздавшиеся совсем рядом. На дальней стороне гостиной открылись вторые двери, пропуская весьма колоритную пару. Высокий мужчина с длинными темными волосами в элегантном светлом пальто держал за руку красивую молодую женщину в изящном светло-зеленом платье и что-то говорил ей вполголоса. Она в ответ смотрела на него сияющими глазами, тепло улыбалась и второй рукой теребила свою пышную юбку. Они прошли в центр комнаты и, заметив подростков, остановились. Мужчина замолчал и окинул их равнодушным взглядом. Женщина же наоборот оживилась.       — Здравствуй, Лиам, я рада тебя видеть.       Лиам подскочил с дивана и неуклюже поклонился, глядя округлившимися глазами на мужчину. Тот ответил на поклон немного отстраненным кивком.       — Госпожа Кэмпбелл…       — Катерина, Лиам, я уже столько раз тебе говорила! Адам, позволь представить тебе Лиама. Он друг моих мальчиков и бывает в нашем доме. Лиам, это господин Адам, он…       Мужчина прервал женщину, сильнее сжав ее руку.       — Мы знакомы, не стоит, Катерина. Мне пора, позвольте покинуть вас, — он невесомо коснулся губами руки зардевшейся Катерины. Женщина в ответ немного робко заправила ему за ухо упавшие на лицо длинные темные пряди и тихо прошептала:       — Я буду ждать вас.       Господин Адам приподнял уголки губ в намеке на улыбку, выпрямился и вышел из гостиной, не удостоив взглядом мальчиков.       — Что ж, скоро обед. Лиам, надеюсь, ты присоединишься к нам, — Катерина подхватила руками свои юбки и немного торопливо вышла из гостиной.       Мана тяжело вздохнул:       — И так каждый раз, когда он приходит.       Неа дернул за рукав все еще стоящего Лиама.       — Лиам, ты знаешь господина Адама?       Лиам немного ошеломленно присел на диван.       — Я не ожидал его тут встретить. Давно вы знакомы?       — Господин Адам приходит к нам весь последний год. Иногда часто, чуть ли не каждый день, иногда редко. Мы можем его неделями не видеть. Мама им совершенно очарована. На нас же он внимания особо не обращает. Вежлив, не более того. Но Неа он нравится.       — А тебе, Мана, я смотрю, наоборот.       Мана недовольно поморщился и протянул:       — Не знаю. Вроде и не могу сказать о нем ничего плохого, но рядом с ним меня дрожь пробирает. Он жуткий. Действительно жуткий.       — Глупости! — Неа вскочил и возбужденно заходил по комнате. — Господин Адам очень умный! А еще наш гость скрывает нечто совершенно удивительное! Я тут видел кое-что и рассказал Мане, но брат мне не верит… И вообще, Лиам, вы же знакомы! Откуда? Кто он? Скажи, это важно!       Лиам прижал сжатую в кулак правую руку к губам, а левой стал поглаживать сумку. Мана с любопытством наблюдал за другом.       — Ты что-то знаешь о нем, да? Знаешь, как ученик Книжника. И тебе нельзя рассказывать?       Неа остановился напротив Лиама, уперев руки в бока, нагнулся над ним и сдвинул брови.       — Давай-ка рассказывай! Мне все равно, можно тебе или нельзя! Он ходит к нам домой! И я, между прочим, собирался поговорить с господином Адамом по поводу лечения Маны!       Мана изумленно подскочил.       — Ты что собрался сделать?..       — О, ну наконец-то братец перестал походить на вялую рыбину и ожил! Да, я же сказал, что найду способ вылечить тебя! Почему бы не начать хотя бы с этого? Он же богат, да еще и умеет такое!..       — Да ты… я же велел тебе прекратить! Не связывайся с ним, не смей, слышишь!       Лиам растерянно смотрел на спорящих братьев. Ему никогда до этого не удавалось увидеть обычно спокойного Ману таким эмоциональным. Он вклинился между ними, раскинув руки и глядя на насупившегося Неа.       — Эй-эй! Не ругайтесь! Не надо, я расскажу. Неа, тебе бы и правда, не связываться с господином Адамом. Что ты видел?       Неа хмуро упал на диван и, не глядя ни на кого, заговорил:       — Мана тогда лежал в постели после приступа и спал. На улице лил дождь, мне было скучно и одиноко, потому я забрался на чердак в конюшне. Там сверху нет окошка, большой открытый проем между крышей и перекладинами. Я там и сидел. Смотрю, господин Адам вышел из дома и отправился не на большую дорогу, что ведет в город, а в мою сторону. Я решил, что наш гость захочет взять лошадь и доехать верхом, но нет, он не прошел внутрь, а остановился снаружи, недалеко от того места, где я прятался. Огляделся вокруг, а потом взмахнул рукой, и перед ним появились из воздуха ячейки, мерцающие, различных форм и размеров. Господин Адам шагнул прямо в них и исчез. А Мана мне не верит!       — Ну, Неа, это же совершенная глупость! Сам подумай, ты, наверное, заснул, вот и все. Так ведь не бывает!       На лице Маны выступил красный румянец, он хмуро смотрел на брата и недовольно поджимал губы. Неа насупился еще больше, а Лиам тяжело вздохнул.       — Вообще-то бывает. Это были Врата Ковчега.       — Что? — Мана растерянно моргнул и недоуменно посмотрел на Лиама, а Неа расплылся в восторженной улыбке.       — Как ты сказал? Ковчега? Что это?       Лиам снова тяжело вздохнул.       — Учитель меня убьет, если узнает, что я вам рассказал.       — Эй, мы никому не скажем, мы же друзья! Правда, Мана?       Мана, в отличие от брата, был хмур и напряжен.       — Рассказывай.       Лиам расстегнул сумку, покопался в ней и достал оттуда несколько листов бумаги. Он покосился на Неа, следящего за ним широко открытыми глазами, и неуверенно улыбнулся.       — Вот ты и узнаешь, что здесь. Вы уже знаете, что я — ученик Книжника. Вообще-то, у меня абсолютная память. Учитель именно поэтому меня терпит, несмотря на то, что донести свои воспоминания и знания я могу только одним способом. Учителя это жутко бесит. Он постоянно грозится, что выгонит меня и возьмет себе другого ученика.       — Погоди, не торопись, — Мана слегка встряхнул за плечи друга, который от волнения почти проглатывал слова. Из-за этого удавалось с трудом понять, что именно он им рассказывает. — Почему же до сих пор не выгнал? Книжник не показался мне сентиментальным или излишне добросердечным.       — Ты прав, Мана, — Лиам выбрал несколько листов, а остальные спрятал обратно в сумку. — К счастью для меня, мой талант перекрывает все мои недостатки. Так что Учителю приходится мириться с ними. Да и замену найти не так-то просто, не каждый может стать хотя бы учеником!       Неа внимательно следил за юным книжником, вопреки опасению последнего даже не пытаясь встрять в разговор или поторопить гостя. Лиам настороженно косился на него и неуверенно улыбался.       — Что здесь? — Мана легонько коснулся зажатых в руках Лиама листков.       — А, это тот самый способ показать мои воспоминания во всех подробностях, — юноша развернул бумагу в сторону братьев.       — Рисунок? Ты рисуешь?       Лиам пожал плечами:       — Ну да.       Неа подался вперед, с интересом рассматривая запечатленную на бумаге картину.       — Кто это? Он очень похож на господина Адама, но очень… странный.       — Вот об этом я и хотел рассказать.

* * *

      Неа погрузился в глубокую задумчивость. Он крутил в руках один из листков Лиама и пытался переварить рассказанную им историю. В душе ворочался противоречивый комок эмоций: невероятная смесь неверия, надежды и страха. Мана тревожно поглядывал на брата. Услышанное лишь укрепило его во мнении, что от Адама стоит держаться подальше. Вот только брат, похоже, что-то задумал. Вот он неожиданно встрепенулся, оторвался от рисунка и обратил внимание на Лиама, который выжидающе смотрел на них.       — Если я правильно тебя понял, любой человек в любой момент может стать Ноем?       — Да, именно так, — Лиам закивал головой, а затем быстро-быстро замотал ею в стороны. — Точнее, не так. Все люди, как потомки Ноя, носят в себе его спящий ген. И пробудиться он может только в случае необходимости. Есть ли какая-то предрасположенность или нет, я не знаю.       — Ты слишком умный, Лиам, — Неа недовольно скривился. — Ты мне скажи, получается, что каждый из нас может оказаться этим самым Ноем. Ты, я или Мана. Или мама. Или даже Элена. Любой.       — Вероятно. Механизм пробуждения неизвестен. Сейчас пробудились почти все Нои, не хватает только одного.       — И всего их тринадцать. И они настолько могущественны, что способны призвать душу умершего в искусственно созданное тело.       — Не совсем так. Акум создает только Граф. Остальные члены Семьи могут им лишь приказывать. Зато все, что угодно, и как угодно.       — И господин Адам и есть этот Граф.       — Да. Я потому и не советовал бы тебе с ним связываться, Неа. Он действительно абсолютно непостижимое существо. Ему нет дела до людей и их проблем.       — Но он приходит в наш дом! Это уже противоречит твоим словам, Лиам! А вдруг он может помочь Мане?       — Нет! Я не знаю, зачем он сюда приходит, но повторяю, не связывайся с Ноями. Я же хочу уберечь вас! Страдания людей им непонятны. Не лекари они, наоборот!       — Но он могуществен! Что ему какая-то болезнь? — Неа потряс в воздухе листком бумаги, который крутил в руках. — Если сказать маме, и она попросит за Ману этого Графа…       — Нет, — Мана наконец-то подал голос. — Не считай нашу мать глупой. Раз она до сих пор этого не сделала, значит, посчитала это неуместным или опасным.       — Да она же не знает, кто такой господин Адам!       — Скорее всего, не знает. Но его богатство трудно не заметить. Тем не менее, до сих пор не попросила у него денег мне на врача. Ты думаешь, ее не интересует моя судьба? Зная, что жить мне осталось от силы еще лет пять? Нет, она наверняка поняла, что господин Адам не тот человек, к которому стоит обращаться с подобными вопросами.       — Знаешь, Мана, я тебя очень люблю. Но меня ужасно бесит твое высокомерие. Никогда не попросишь о помощи, никогда не скажешь, что тебе плохо! Мама наверняка даже не знает, что тебе становится хуже! И вообще, подумаешь, Нои!.. Ничто не мешает узнать про них побольше. Вдруг они согласятся помочь, если им предложить что-то взамен?       Мана зло поджал губы.       — И что же ты можешь предложить бессмертным существам, которые перерождаются раз за разом многие тысячелетия?       — Найду! Вот разберусь, что они такое, и найду!       — Эм… Неа, а как ты собрался разбираться? О Ноях информации тебе никто не соберет и не расскажет, — Лиам нервно крутил в руках сумку, уже жалея, что затеял этот разговор.       — Ты и расскажешь.       Мана и Лиам удивленно уставились на раздраженного подростка.       — Да уж, братец. И это меня ты обвиняешь в жутком самомнении.       Неа зло усмехнулся, наконец-то отложил в сторону листок и с иронией посмотрел на гостя.       — Да ладно, не будьте такими наивными. Вообще-то, дорогой наш робкий друг — ты будущий Книжник, и просто так раскрывать информацию не имеешь права. Слишком уж ты разговорчив. А Книжник, похоже, и не знает, что его ученик не способен удержать язык за зубами.       Лиам растерялся, покраснел, вцепился со всей силы в свою сумку. Мана нахмурился и толкнул брата.       — Прекрати, ты перегибаешь.       — Учитель потому и не хочет отпускать меня к вам, боится, что я расскажу что-то, чего вам знать не положено. Но вы мои друзья. Я только хочу помочь, а Нои — очень опасны! — Лиам потерянно смотрел на Неа. Тот глубоко вздохнул, успокаиваясь, широко улыбнулся и обнял его.       — Ну, тогда ты точно поможешь мне. Ведь я уверен, так мы сможем найти лекарство для Маны.       Лиам обреченно закрыл глаза, а Мана устало вздохнул и потянулся за оставленной братом бумажкой. Взяв ее в руки, он задумчиво стал рассматривать искусно выполненный рисунок изящного мужчины с высокомерным холодным лицом. Длинные волосы, волнами спускающиеся до середины спины, небрежно накинутое на плечи светлое пальто, равнодушный, отстраненный взгляд — это определенно был господин Адам. Вот только серая кожа, раны-кресты на лбу и невероятно-желтый цвет глаз заставляли Ману дрожать от странного ужаса. Он вздрогнул, когда почувствовал, как со спины на него навалился Неа.       — Правда, интересный вид?       Мана передёрнуло от отвращения, он поспешно отвел взгляд от рисунка и посмотрел на брата.       — Жуткий, — не согласился он с ним.       — Ты зануда, — Неа выхватил рисунок из его рук и швырнул его Лиаму. — А мне понравилось. Было бы интересно увидеть его по-настоящему в таком облике.       — Ненормальный, — Лиам судорожно спрятал листок обратно в сумку и осуждающе качал головой. Неа только отмахнулся:       — Отстань, ты слишком уж трясешься над нами.       — Нет, это ты безрассуден. — Лиам тяжело вздохнул.       Громкий стук разорвал пелену странного сна, вырывая Аллена из его липких объятий.       — Аллен, просыпайся, уже утро!       Голос Линали. Видимо, девушка решила, что после приема снотворного самостоятельно Уолкер проснуться не сможет. А потому решила разбудить его. Предусмотрительно. Но так не вовремя!