Прикрытие для принцев

Это моя последняя работа - как автора фанфикшена. Я благодарю всех, кто был со мной в течение этой истории, кто ждал и надеялся, что я все-таки допишу "Прикрытие". Эта история закончена, и я вряд ли бы нашла конец для нее, если бы моя жизнь очередной раз не устроила крутой поворот. Берегите себя, дорогие читатели. Я желаю вам самых больших чудес. Глава 16. Есть такие моменты, когда человек начинает ненавидеть свою фамилию. По крайней мере, у Гарри Поттера таких моментов было предостаточно. Один из них случился всего десять минут назад в коридоре его заново отстроенного дома. «С Рождеством, Поттер» Поттер. Резануло. Резануло так, будто бы ему указали место, как собаке. Мол, сиди-ка ты, горшковых дел мастер, убивай своих Темных Лордов и не лезь в высшие круги общества с их тонкими фарфорами, запястьями, чувствами. Может быть, тебя и пустили на порог этой жизни, где подковерные интриги и навык прятаться за словами впитывают с молоком матери; может, ты даже достаточно богат и знаменит для того, чтобы было вполне приемлемо заключить с тобой сделку или выпить виски; твой геройская натура вполне сгодится на помощь в экстренных обстоятельствах или на вытаскивание аристократичных задниц из задниц жизненных... Но на большее — не рассчитывай. Он слышал из коридора их разговор. Слышал тон, которым Драко говорил с Панси. Как с равной. Как с нужной. Как с важной. И в этом на первый взгляд не было ничего удивительного — он был вполне готов к этому. Но, видимо, беспокойство последних часов вылилось в злость. За тот ад, в котором он жил последние недели, стараясь разобраться в себе, в Драко, в его непонятном любовнике, а потом переворачивая все возможные связи, чтобы достать единственный способ вытянуть Малфоя... Он хотел получить что-то большее, чем «С Рождеством, Поттер». Интересно, как бы он поздравил Дориана Гринграсса, окажись тот обычным магом? Гарри плотнее сжал губы. Сейчас они втроем сидели в гостиной. Была еще Гермиона, но она по-прежнему сладко спала. Панси шикнула на Драко, с грохотом отодвинувшего кресло, и с несвойственной ей заботой окружила девушку звукоизоляционными чарами. Малфой кинул на нее удивленный взгляд, но промолчал. Гриффиндорец молча налил ему рома, молча сел в соседнее кресло и так же молча уставился на огонь. Он знал, что необходимо все объяснить. Мерлин, да он даже представлял, как будет это делать! Весь вечер в нем поровну ворочалось то сладкое первобытное предвкушение победы над соперником, то страх, что объяснять так ничего и не придется, потому что будет поздно. Но сейчас он чувствовал только усталость и злость. «С Рождеством, Поттер». Вот твоя кость. Хороший мальчик. Драко, не замечавший его терзаний, наконец начал разговор: - Теперь вы можете мне объяснить, что это такое было? Панси? Та устало вздохнула и покосилась на Гермиону. - Отстань, дорогой. Я уже читала сегодня лекцию по магическим вампирам. Пусть теперь Поттер отдувается. Слизеринец перевел взгляд на Гарри и только сейчас понял, что с ним что-то не так. Гриффиндорец не смотрел на него. Он смотрел на свои руки, сцепленные в замок. Казалось, он о чем-то серьезно размышлял, и это вряд ли были приятные мысли. - Ты расскажешь мне? - тихо спросил Драко, наклоняясь чуть ближе и пытаясь поймать взгляд мужчины. Тот вздохнул — не менее устало, чем Панси — а потом призвал со стола папку и передал ее Драко. - Магические вампиры, - безэмоциональным голосом начал он, опять предпочтя смотреть не на Малфоя, а в пол. - Это чистокровные маги, чей род вырождается. Вся сила рода уходит на поддержание магии старшего ребенка-первенца вне зависимости от пола. В семье Гринграссов это Дафна. Если же в семье помимо одного ребенка есть и другие, магия рода поддерживает их только до двадцати одного года — по сути, это аванс, выданный на поиск партнера или супруга. После двадцати одного они начинают терять свою силу, и полностью лишаются ее примерно к двадцати пяти. Они не становятся сквибами. Они как пустые сосуды: у них нет своей магии, но они могут забрать ее у других и использовать, как свою. Для этого им необходимо найти партнера и связать себя с ним физически — то есть через секс. Как только партнер проводит ночь с магическим вампиром, он как бы подписывает магический контракт на передачу своей силы. Отныне он становится донором магии для вампира, и разорвать этот контракт нельзя. - То есть...- ошарашенно протянул Драко, бегло проглядывая документы. - Если бы мы с Дорианом.. То я... Я бы его своей магией кормил до конца жизни, что ли? - И кормил, и лечил, и, вероятнее всего, женился на нем. Видишь ли, для тебя это стало бы еще и концом всякой личной свободы. Твой мир полностью замкнулся бы на нем, он стал бы для тебя единственным смыслом существования. И ты был бы несказанно рад делиться с ним не только магией, но и собственными внутренними органами, - подала голос Панси, закидывая стройные ноги на подлокотники кресла. - Седые подмышки Мерлина, - ахнул Малфой, вытаскивая из папки очередной документ. - Так вот почему меня так плющило... А почему он не мог просто пойти и снять себе кого-нибудь в борделе? Он же вокруг меня несколько месяцев танцевал! Гарри поморщился при упоминании о «нескольких месяцах», но быстро вернул лицо. Несколько месяцев... Выходит, его действительно водили за нос с самого начала. Информация не новая, но приятнее от этого не становится. Тем не менее он ответил, стараясь, чтобы в голосе не проскользнула боль: - «Плющило» тебя не поэтому. По крайней мере — не сразу. Ты должен был почувствовать к нему симпатию сам, чтобы он мог начать действовать. Иначе бы ты просто не поддался его... обаянию. В этом и причина: процесс приема донорства сложный и небыстрый. Он состоит из нескольких этапов. Сначала — симпатия объекта. Потом объект должен довериться вампиру — принять его помощь или услугу. Чем значительнее помощь, тем больше доверие. Чем больше доверие, тем крепче связь между вампиром и магом. А дальше вампир начинает действовать... своими методами. Он лишен магии, но кое-что у него все же есть. - «Способность убеждать в своей привязанности...» - задумчиво прочитал Драко. - Именно. - Значит, все, что я чувствовал к Дориану, было результатом этой его способности? Гарри впервые перевел взгляд на слизеринца. Малфой казался ребенком, которому сказали, что Санта-Клауса не существует. Обманутый, рассерженный, с досадой на самого себя — как же так? Как же я не заметил? Вот только гриффиндорец знал, что полностью обманом это не было. Санта-Клаус существовал; однако в санях его были отнюдь не подарки. - Нет, Драко. Не все. Большая часть — да. В комнате повисла тишина. Малфой хотел спросить еще о многом, но не мог заставить себя говорить. Он смотрел на Гарри и понимал, что между ним, сидящим здесь, и человеком, с которым он виделся менее суток назад в Сент-Джеймс Парке, есть огромная разница. Как будто они действительно попрощались там навсегда, в этом траурном снегу. Как будто прошла уже маленькая жизнь. Наверное, похожее чувство испытываешь при встрече с бывшими любовниками. Драко не мог быть в этом уверен — на самом деле, он никого никогда не любил по-настоящему. Но почему-то ему казалось, что с таким Гарри он мог бы столкнуться где-нибудь в Милане или в Дублине лет через десять; и увидеть его все таким же складным, и ярким, и — возможно! - женатым, и — конечно! - счастливым... Но с узкой трещинкой в душе там, где когда-то проходила линия его связи с Драко. И ветер бы свистел через эту трещинку, пока они пытались бы казаться друг другу радостными, спокойными, интересными. И невысказанное надулось бы между ними огромными шарами, которые стукались бы с фантомным треском, наполняя бессмысленную беседу паузами, похожими на черные дыры. Я не хочу так — с болезненной искренностью поднял Драко. Я не хочу, чтобы он стал мне чужим. Я во многом ошибался, я сделал неправильный выбор, да что там говорить — я вел себя как последняя сволочь в последние недели, но я так не хочу. Мы через много прошли вместе, и мы стали друг другу родными. «Кто же знал, что у меня появятся чувства?» Я достану эти чувства из тебя, даже если сейчас ты ушел настолько далеко, что до тебя не докричаться. Я найду тебя, как ты искал меня в своих фантазиях, в том письме о маленьком итальянском городишке и белом демоне. Я догоню тебя. Я заставлю тебя выслушать. Я докажу тебе, что Малфои умеют признавать свои ошибки — и не допускать их повторения. - На самом деле, - очень вовремя вклинилась Панси. - После того, как ты принял от него безоар, выбора у тебя не было. Дориан получил первую толику власти над тобой. А если бы ты сегодня выпил его зелье, не надев перед этим на палец амоланит, то песенка твоя была бы отныне только с тем мотивом, который хотел бы Дориан. Мы вообще не были уверены, что не опоздали. - Амоланит? - Драко отвлекся от своих размышлений и поднял руку с кольцом. - Что это? - Это, дорогуша, твоя маленькая совесть, - фыркнула Панси. - Камень, обладающий проявляющим свойством. Он защищает своего владельца от дурных намерений. Единственный способ избавиться от наваждения магического вампира. Ты как, насмотрелся ужастиков рядом со своим блондинчиком? - Вполне, - поежился слизеринец. - Меня знобило так, как будто я драконью оспу схватил. Чудилась всякая мерзость. От еды выворачивало. - Это еще что, - рассмеялась Паркинсон и, щедро хлебнув рома, доверительно поделилась: - Мне вообще рядом с Асторией снилось, что мир захватили собаки. Ты знаешь, как я их... ненавижу. В детстве Паркинсон покусала бродячая и совершенно обычная собака. С тех пор она их на дух не выносила, разделяя на «лающих сумочек» и «мордредовых убийц». Драко усмехнулся. Разомлевшая Панси неожиданно стала выдавать информацию, которую лично ему пришлось вытягивать с помощью игры в магический покер на секреты. Откуда такое доверие? Гриффиндорские флюиды или непонятная симпатия к спящей Грейнджер? - В общем, сладкий, твою очаровательную задницу опять спас Поттер, - резюмировала тем временем Панси, снимая ноги с подлокотника и сворачиваясь в кресле клубком. - Ты бы хотя бы поблагодарил его, что ли. Поцелуем. - Обойдемся без поцелуев, - бросил Гарри, поднимаясь на ноги. - Мы все устали. За окном уже рассвет. Пора разбредаться по комнатам. Это была одна из самых длинных ночей в моей жизни. - А уж в моей-то, - пробормотал Малфой, тоже вставая. - Слушай... - Я покажу тебе спальню, - перебил его Поттер, подходя к Гермионе и беря ее на руки. Она даже не проснулась. Панси недовольно заворчала, выкарабкиваясь из мебельного уюта, и вытянула свою палочку: - Идите уже. А львицу я сама уложу. Не беспокойся, все будет нежно. - Об этом я и беспокоюсь, - проговорил гриффиндорец, наблюдая как Паркинсон левитирует подругу из его рук. - Не боись, я не из тех, кто пользуется уязвимостью молодых леди. К тому же, я не мужик. У меня бы и не получилось, - противным голосом заявила слизеринка, дефилируя к лестнице с летящей впереди Гермионой. Гарри только пожал плечами. Опасности для подруги он не чувствовал. Они поднялись на второй этаж. Малфой с удивлением отметил, что дом Поттер обставил действительно со вкусом. Здесь не было вычурности Мэнора с его вековой пылью, въевшейся в ковры, и самодовольными портретами. Стены не были украшены китайским шелком; в глаза не бросались золоченые дверные ручки. Это был настоящий дом — с большими окнами, куда как раз смущенно заглядывали первые рассветные лучи; с изящной итальянской мебелью без лишних украшений, но гармоничной и приятной; с широкими коридорами. В таком доме вполне могли бы бегать дети. Драко снова отогнал от себя неприятный холодок, который почувствовал еще в гостиной. Портретов было всего несколько, и всех изображенных на картинах Малфой знал. Самый большой — портрет родителей, что естественно. Люпин и Тонкс, смеющиеся на пикнике в лесу. И Сириус Блэк. Сириус Блэк. Малфой мысленно выругался. Подарок для Поттера — фотоальбом с кадрами Сириуса — остался в пальто. А пальто осталось в швейцарском шале. Вместе с палочкой. Крамольная для мага мысль, но сейчас Драко предпочел бы лишиться палочки, но не фотоальбома. Он собрал все до единой фотокарточки; второго такого подарка он сделать не сможет. Тем временем они дошли до двух дверей в конце коридора, расположенных друг напротив друга. - Зеленая спальня, - сказал Поттер и открыл левую дверь. Драко едва не рассмеялся в голос. Эта спальня была копией той комнаты, которую он оформил в Мэноре для Поттера, но только отделанной в цветах Слизерина. Традиция у них такая, что ли? Когда напряжение во взаимоотношениях — посылают друг друга спать в аналоги школьных гостиных. - А где ты спишь? - все-таки улыбнувшись, спросил Драко. - Моя комната напротив, - Гарри на улыбку не ответил. - Вся красная? - Нет, - Поттер приоткрыл свою дверь, и слизеринец смог рассмотреть уютную спальню в бело-голубых тонах с кроватью, явно слишком большой для одного человека. - В любом случае, она тебе не понравится. Это не будуары поместья Гринграссов. Спокойной ночи. Дверь открылась шире, и Малфой понял, что Гарри уходит. - Подожди! - выкрикнул он, хватаясь за закрывающуюся дверь. - Ты просто так уйдешь? - А что еще? Я должен спеть тебе колыбельную? - яд все-таки выплеснулся из Поттера, копившего его всю ночь. - Или сказку рассказать? - Расскажи, - тихо сказал Драко, стараясь не реагировать на едкие слова. - Расскажи мне, что случилось с тобой за этот день. Утром ты был другим. Гарри даже несколько обалдел от такой наглости. - Знаешь, у меня был невероятно нервный день, - наконец справившись с собой, проговорил он. - Сначала ко мне заявилась подруга моего... партнера по договору и рассказала славную историю про магических вампиров. Потом мы с ней перевернули Лондон в поисках того, что могло бы этого партнера заставить протрезветь. Вся эта комедия происходила на фоне еще одной — я, видишь ли, позволил себе наглость испытывать некоторую досаду, что меня несколько месяцев дурили, как первокурсника. Потом у меня состоялся тяжелый разговор с вышеупомянутым партнером, потом мне пришлось разнимать двух сначала воюющих, а потом милующихся дам... Дальше я полночи провел в страхе, что наша спасательная команда все-таки опоздала. После последнего аккорда — лекции о магических вампирах, как точно подметила Панси — я вымотан как собака и хочу только одного — лечь спать и забыть обо всей этой дикой истории. Так что — доброй ночи, Драко, и всего хорошего! Поттер снова попытался закрыть дверь — уже куда яростнее, но Малфой держал крепко. - Я понял, - сказал он, наваливаясь плечом на косяк и тем самым блокируя выход. - Я вижу, что ты злишься. Но все же... Я помню, что ты сказал в парке. - Отлично, - процедил Гарри, отшатываясь от него вглубь комнаты. - Я очень рад, что у тебя хорошая память. Помочь с Обливиэйтом? - Да что с тобой такое? - Драко сделал шаг следом за ним. - Что не так сейчас? Ты сам дал мне кольцо. Оно не только спасло меня от Дориана, но еще и вытянуло сюда. Значит, ты хотел меня видеть. Да Мерлин и Моргана, Поттер! Ты же практически признался мне в любви сегодня утром! Что изменилось? Поттер внезапно оказался совсем близко. Его кулаки сжались на все еще облитой вином рубашке Драко. Это не была хватка того, кто хочет удержать — это был способ занять руки, чтобы не сомкнуть их на белой слизеринской шее. - Что изменилось? Ты правда хочешь знать? Что ж, пожалуй, «Поттер» сможет оказать тебе эту услугу. Что мне терять теперь? Я и так уже гол, как сокол. Да, Драко, сегодня утром я признался тебе в любви. Не «практически», а признался. Я могу сказать тебе это в лицо. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, сукин ты сын, и клянусь — я ненавижу себя за это. Я, наверное, действительно тугодум. До меня долго доходило, что я влюбился в тебя, как девчонка, и только сейчас дошло, что человек, которого я люблю, даже не ставит меня на один уровень с равными себе. Для него куда естественнее называть по имени магического вампира, который едва не превратил его в энергетический фастфуд, чем меня. Это же Дориан. Дориан Гринграсс, чистокровный аристократичный мудак. Он же достал для меня камагуэйский безоар. Пойду-ка я с ним пересплю! А Поттеру можно ничего не говорить. Его можно обводить вокруг пальца. Он же простой, этот Поттер. Все стерпит. - Ты о чем вообще... - начал Драко, но Гарри впечатал его в стену так, что конец фразы пришлось обменять на глоток воздуха. - Договор, Драко! Ты устроил мне сцену из-за Чжоу Чанг! Скажи, а ты тогда уже бегал на свидания к Дориану? Или договор работал только в одну сторону — только я должен был рассказывать тебе обо всем? Будь преданной собачкой, Поттер! Малфой обхватил руки гриффиндорца своими, стараясь убрать захват — ткань уже трещала. Но вдруг тот опустил кулаки сам. - Ты хоть знаешь, что со мной было, когда я увидел у тебя этот чертов засос? Блядь. Из меня тогда как будто всю кровь выкачали. Я только и мог думать о том, кто это сделал. И только потом спросил себя — а почему мне так больно? А ты... Ты же видел все, Драко. Ты видел, что я по тебе с ума схожу. Не мог ты этого не видеть. И продолжал меня дурить. - Да не видел я ничего! - крикнул блондин, уже сам хватая Гарри за рубашку. - В том-то и дело, что не видел! Мне казалось — тебе это все просто удобно. Можно жить, как хочется. А то, что в качестве «прикрытия» подвернулся слизеринский хорек — да ради Мерлина, и не таких терпели! А у меня начала крыша ехать. Знаешь, что это такое — понимать, что ты думаешь о человеке, который тебя полжизни ненавидел? И которого ты тоже не... - Знаю, - спокойно перебил Гарри. Он стоял, не двигаясь, только глаза бегали по лицу Малфоя, будто собирая его образ по капле, сохраняя где-то в подсознании. - Знаю. И поэтому я отправил тебе портключ. И потом... В парке... Я ждал тебя, как дурак. Я все надеялся, что Панси ошиблась. Что меня предчувствие обмануло. Стоял и перебирал все в своей глупой гриффиндорской башке. Все эти месяцы. Все наши мероприятия, вечера, поцелуи, письма. Ведь была же в этом правда. В этом было больше правды, чем во всех моих отношениях за всю жизнь! Я стоял и думал, что вот ты придешь и скажешь — Гарри, я чувствую то же самое. Но ты пришел, уже сделав выбор. И он не был в мою пользу. - Хватит, - сказал Малфой, и его кулаки разжались, превратившись в два горячих воплощения жажды обладать телом, по которому они скользили. - Хватит. Ты спас меня. В этот раз — не только от вампира, но и частично от себя самого. Все это прошло. Я здесь. И мы можем начать все заново. Гарри молчал и продолжал смотреть все так же — будто ласкал глазами. Руки Драко скользили по его груди, отчаянно запоминая каждый сантиметр. Взгляд Гарри скользил по лицу Малфоя, тоже запоминая его. И Драко испугался от этого молчаливого фотографирования друг друга; он потянулся к гриффиндорцу губами, но был отстранен. - Проблема в том, Драко, - тихо сказал он. - Что самого себя я спасти не в силах. От моих демонов амоланит не поможет. - Что ты имеешь ввиду? - слизеринец вытолкнул из себя короткое предложение с таким трудом, будто его губы залепили жидкой смолой. Поттер сделал шаг назад и опустил руку. Теперь они стояли на расстоянии меньше метра; Малфою показалось, что между ними как минимум несколько континентов. - Говорят, что перед настоящей любовью магические вампиры бессильны. Образ любимого человека все равно будет оставаться в голове мага, сколько бы его ни очаровывали. Он будет тянуться к тому, кого любит, несмотря ни на что. Но ты выбрал его, Драко. Утром ты сказал мне об этом. Но смысл я понял только сейчас. И поэтому не может быть никакого «заново». Я не хочу быть старым котлом, который используется, если новый оказался с браком. Со своей любовью к тебе я как-нибудь проживу. Но прошу тебя только об одном: держись от меня подальше. Просто... дай мне тебя забыть. Драко не понял, что произошло. Поттер взмахнул рукой — и вот слизеринец уже в зеленой спальне за закрытой дверью. Он высунулся было в коридор, но, увидев завешанную охранными и звукоизоляционными заклинаниями дверь напротив, понял, что Гарри явно счел их разговор оконченным. Вот только Драко так и не успел сказать ему, что все это время даже рядом с Гринграссом он думал о Поттере. И что если верить тому, что сейчас сказал Гарри, любовь у них самая настоящая. ** Он все-таки предпринял несколько попыток прорваться к Поттеру, но без палочки у него не было шансов. Он даже попробовал покричать, наплевав на звукоизоляционные заклятья, но добился только едкого смеха от портрета Сириуса и появления крайне недовольной Панси, которая пригрозила, что лично отправит его к Морфею, если он сейчас не заткнется. Драко проследил, как она скрылась в комнате, и заметил, что на двуспальной кровати она явно была не одна. Пришлось отправиться спать. Несмотря на все переживания, ему все-таки удалось провалиться в сон — тяжелый, изматывающий, наполненный ощущением утекающего времени. Но тело требовало своего после всего пережитого: Малфой проспал до обеда, хотя по пробуждении чувствовал себя так, будто не спал вовсе. Он кое-как привел себя в порядок — эльфы принесли ему рубашку, удивительно подходящую по размеру, и Драко понял, что здесь не обошлось без Поттера. В груди вспыхнула нежность: отношение человека читается вот в таких мелочах вроде марки шампуня или свежей рубашки. Он заботится обо мне — значит, ему не все равно. Я смогу его переубедить. К завтраку Малфой выходил с предвкушением победы. В гостиной уже расположились Панси и заметно посвежевшая Грейнджер, но Гарри видно не было. - Утро, - поприветствовал девушек Малфой, занимая место за столиком, где был сервирован завтрак. - День, дорогуша, - откликнулась Панси. Она была занята тем, что пыталась незаметно посмотреть на Гермиону, и поэтому напоминала косящего глазом вороненка. Грейнджер промолчала, кивнув в знак приветствия, и уткнулась взглядом в чашку с кофе. Вид у нее был странный: глаза блестели, щеки румянились, волосы лежали не привычным осиным гнездом, а как-то слишком уж красиво, будто над ними кто-то хорошо поколдовал. В сторону Паркинсон она демонстративно не смотрела. - Как ночь провели, барышни? - не удержался от шпильки Драко. Панси кинула в него диванной подушкой, пробормотав: - Лучше, чем ты. По крайней мере, портреты воплями не пугали. Слизеринец хмыкнул, делая большой глоток кофе. Ночные безумства заставляли чувствовать себя неловко. Он вообще не был сторонником публичных выяснений отношений. - А где Поттер? - будто бы равнодушно спросил он, с наслаждением вливая в себя еще порцию кофеина. - Гарри уехал. Драко подавился и поднял взгляд на Грейнджер. Она тоже смотрела на него — прямо и почти осуждающе. - Как уехал? - пробормотал он. - Это же его дом... - Да. И пока он не вернется, здесь буду жить я. Он меня попросил, - ответила гриффиндорка, продолжая буравить его глазами. - То есть... И когда он вернется? Она пожала плечами. - Возможно, через год. Если не захочет остаться где-нибудь еще. Аппетит резко пропал. Малфой поставил чашку кофе на поднос и сжал руки в замок. Вот так вот. Просто взял и уехал. Поттер видит проблему в Малфое — Поттер хочет решить проблему — Поттер уезжает, чтобы не видеть проблемы. А Малфой остается и становится проблемой для себя самого. Типичный гриффиндорско-слизеринский расклад. Еще вчера он был уверен, что теперь в его жизни все будет хорошо. Драко со вздохом закрыл глаза. И практически тут же их открыл. - Пожалуйста, - он встал с кресла. - Гермиона, - глаза девушки удивленно распахнулись. - Я прошу тебя. Скажи мне, где он. Я так и не смог ничего ему объяснить. Совсем. Вся эта история получилась какой-то трагикомедией. Все летит к черту. - Все полетело к черту, когда вы только решили затеять эту игру, Драко, - вклинилась Панси. Он раздраженно повернулся к ней. - Слушай, давай вот без твоих нравоучений о львах и змеях! Будто я не заметил, как ты пялишься на нее! Гермиона вздрогнула — как и Панси. Они быстро обменялись взглядами. Панси — невиданное дело! - порозовела, но взгляд стал жестким, почти злым. - Да, Драко, с принципами дружбы у тебя все в порядке, - процедила она. - Примерно так же, как с терпением. Если бы ты меня дослушал, а не бросался ядом, то мог бы узнать много интересного. Но я не собираюсь читать тебе нравоучений. И помогать тебе тоже больше не собираюсь. Живи, как знаешь. Спи, с кем хочешь, строй из себя, что хочешь. Ты же у нас такой крутой. И все-то у тебя получается. Она с достоинством встала из кресла и вышла из гостиной. Грейнджер проводила ее взглядом, и по ее лицу явно читалось желание вернуть девушку — или выйти вслед за ней. Вместо этого она со вздохом обернулась к слизеринцу и сказала: - Какой же ты все-таки мудак, Малфой. Вот ей-богу, я таких мудаков никогда не видела. И что он нашел-то в тебе? Что в тебе все находят? Смазливый? Ладно. Умный? Может быть. Но ум не значит мудрость. У тебя сердце глухое. Хотя нет, даже не глухое — оно какое-то избирательно восприимчивое. Люди пытаются тебе помочь — ты их чуть ли не на хер шлешь. Может, у тебя близких много, а? Иначе почему ты ими так разбрасываешься? - Грейнджер! - прошипел Драко, приближаясь к ней. - Остановись. Ты нарываешься. - Да что ты? - прищурила глаза девушка. - Нарываюсь? Ты мне, Малфой, нет никто и звать никак. Сам знаешь, симпатии я к тебе никогда не испытывала. Но когда вы все это начали с Гарри, когда он ходил и сиял, как новенький сикль, я подумала, что ты мог измениться. Что ты повзрослел, раскрылся, избавился от своих детской доморощенной мании величия. Любить научился, твою мать! И знаешь что? А ни фига. Ты уже прости, что я так просторечно, но тут фразы покрасивее не подходят. Ты все такой же мелкий слизеринский хорек. Которому по жизни чертовски фартит на людей, готовых ради него горы свернуть. Панси, которая искренне о тебе заботится. Снейп, твою задницу прикрывающий от Круцио. Мать, с риском для жизни вытягивающая тебя из Визенгамота. Гарри, с помощью которого она это и смогла сделать. Гарри, которого ты использовал как «прикрытие для принцев» - ладно, вы так договаривались! Но потом ты просто его обманывал. И сейчас тебе кажется, что ты сделаешь все, чтобы узнать, где он и поговорить с ним. Но зачем, Малфой? - Зачем? - взревел Драко. - Затем, что я действительно люблю его, а он любит меня! И я не собираюсь его отпускать! Нет ничего глупее, если мы сейчас возьмем и разойдемся из-за какого-то Гринграсса, который собирался обедать мной всю жизнь! - Вот, - щелкнула пальцами девушка. - Опять. Я-я-я. Единственное слово в твоем лексиконе. Только я тебя не об этом спрашивала, Малфой. Зачем МНЕ тебе рассказывать, где Гарри, если я считаю, что ему будет лучше без тебя? И ведь я ничего ему не навязывала. Просто согласилась с его решением. Ты выбрал Гринграсса, а он выбрал жизнь без тебя. Так что шел бы ты, Дракон, обратно в свой замок. Свой шанс на Гарри ты благополучно прощелкал. Камин в твоем распоряжении. С этими словами она развернулась и вышла из комнаты, заблокировав дверь за собой заклинанием. Драко остался один, и единственное, что он мог сделать — окинуть гостиную прощальным взглядом, зачерпнуть дымолетный порошок и отправиться в мэнор. ** А вот в Мэноре его ждал сюрприз. - Мастер Драко! - заверещал эльф, стоило Малфою только вывалиться на ковер. - - - Мастер Драко, к вам гость! У слизеринца будто камень с груди упал. Пришел. Он все-таки не уехал! Он пришел! - Отлично, Финни! Где он ожидает? - В восточной гостиной, мастер Драко. Малфой быстрым шагом отправился в сторону гостиной, на ходу приглаживая волосы. Значит, Грейнджер все-таки ошиблась! У него еще есть шанс! В гостиной, закинув ногу на ногу, сидел Гринграсс. У Драко случилось четкое дежа вю. - Пошел вон из моего дома, - процедил он, сжимая кулаки. - Драко, подожди. Выслушай меня. - Ничего не хочу слушать. Убирайся из моего дома, гребанный вампир. Иначе я сам тебя отсюда уберу. - Без палочки? - поднял бровь Дориан. - У меня есть эльфы, - сладким голосом сообщил Малфой. Блондин поднялся, вздохнув, и выставил вперед руки. - Пожалуйста. Дай мне пять минут. Я пришел не ссориться. Я принес твои вещи, - он достал из кармана палочку и уменьшенное пальто. - Вот. - Две минуты, - Драко осторожно приблизился и забрал у него вещи, сразу наставив на незваного гостя палочку. - Время пошло. - Я знаю, что ты злишься, и ты имеешь на это полное право, - скороговоркой начал Гринграсс. - Вот уж спасибо за разрешение. - Я не прошу меня простить. Серьезно. Я знаю, что натворил. Но попробуй понять меня. Ты знаешь, что такое жить без магии? Я ведь не виноват в том, что мой род был слишком заносчив, чтобы ввести новую кровь и сохранить магию. Я родился таким, и это страшно: жить, зная, что у меня совсем немного времени на то, чтобы быть волшебником. При этом родись я на год раньше — и я был бы обычным магом! Да, не великим, но без этого проклятья. - Если ты пытаешься пробить меня на слезы, то спешу огорчить, - зло процедил Малфой. - Ты мне жизнь сломал, Гринграсс. И мне совершенно наплевать, какие у тебя были мотивы и детские травмы. - Ну что я тебе сломал? - грустно усмехнулся Дориан. - Лже-отношения с Поттером? Я хорошо знаком с Ваннесой Лейнц, и с самого начала был в курсе, что все это просто фарс и стечение обстоятельств. Иначе я бы даже не сунулся к тебя, Драко. Я умею уважать чужие чувства. - Да что ты говоришь? - прошипел слизеринец. С его палочки посыпались искры. - Ты умеешь уважать... Пусть для тебя это станет новостью, но то, что у нас было с Гарри, не было просто игрой. Многое случилось. И даже пока я был под твоим мороком, я продолжал думать о нем. И да — у тебя одна минута. - Вот как... - пробормотал Гринграсс. - Тогда понятно, почему ты так долго держал меня в стороне. Но послушай. Морок — это всего лишь усиление того, что и так было в тебе. Ты испытывал ко мне симпатию. А я действительно влюбился в тебя. Мы ведь могли быть очень счастливы вместе. Несмотря на все обстоятельства. - Красиво стелешь, Дориан. Но вот что я тебе скажу: влюбился ты в меня или просто до сих пор надеешься использовать меня как батарейку — это не имеет значения. Убирайся из моего дома и сделай все, чтобы не попадаться больше мне на глаза. Клянусь, если ты еще хоть раз подойдешь ко мне, к Гарри, к Панси или к близким нам людям, я тебя по ветру развею. Крестный научил меня многим полезным в быту заклинаниям. Не буду тебе рассказывать — тебе все равно это не пригодится. Вали отсюда. Дориан встал и медленным шагом направился к выходу. На пороге он обернулся. - К Гарри... Видимо, ты действительно в него влюблен, il mio demone. Прости меня, если сможешь. Он наконец-то покинул дом, и Драко смог опустить палочку. У него страшно разболелась голова. Малфой потер пальцами переносицу, прокручивая заново разговор с Дорианом. Ладно, по крайней мере, он вернул палочку и пальто, а значит, подарок Поттеру цел. Только как теперь его вручить... Il mio demone... Demone bianco... Драко резко вскинул голову и рванул к себе в кабинет. Мимо испуганных эльфов он пролетел, даже не заметив выражения паники на их мордочках. В кабинете он вытащил все бумаги из стола прямо на пол и начал рыться среди голубых конвертов в поисках того самого письма. Мысль, пришедшая ему в голову, была безумна, совершенно нелогична и настолько соплива в своей романтичности, что впору было почувствовать себя третьекурсницей с Хаффлапафа. Но это же Поттер. С ним не работает аналитика, планирование и другие человеческие вещи. Его нужно понимать не разумом — сердцем. И воспринимать — тоже. Не это ли пыталась объяснить Грейнджер — в весьма грубой форме? Он наконец нашел нужное письмо и уселся на ковер, дрожащими пальцами доставая его из конверта. Куда мог отправиться человек, свободный как ветер, только что переживший болезненный отказ от своей любви и нигде в мире особенно не бывавший? Куда угодно. Но только не Поттер. Он символичен до крайности. Он до сих пор ходит на матчи «Пушек Педдл» из-за старой школьной привязанности к ним и к Уизли. Он ест «Берти Боттс» и собирает вкладыши из шоколадных лягушек. Он не может найти пару к собственному носку, не помнит, как зовут жену его начальника, но при этом идеально знает, в какой пропорции должны быть специи и заварка в кофе Драко и какие печенья предпочитает Грейнджер. Это же Поттер, и он сам оставил подсказку, даже не заметив этого. Вот оно. «И тогда я вспомнил, что ты говорил, будто ты всегда хотел побывать на Сицилии...» «...в маленьком городке, где я остановился, чтобы переночевать, мне рассказали о demone bianco... » Драко закрыл глаза. Вот оно. Вот, с чего он начнет — с Сицилии. Но прежде чем рвануть туда, он должен понять, что сказать Поттеру, чтобы он не сбежал снова. Надо понять. В этих мыслях он просидел до самой темноты, и только когда эльфы бесшумно зажгли свечи в кабинете, Драко осознал, что ему делать. ** Следующим утром первым шагом стал визит к Панси. Поместье встретило его тишиной и уютом. Домовые эльфы проводили его в музыкальную комнату, усиленно прижимая маленькие пальчики к губам и призывая его не шуметь. Панси сидела за роялем и играла какую-то рождественскую мелодию. За окном сыпал снег. На диванчике у окна расположилась Грейнджер с открытой книгой и чашкой чего-то дымящегося, но все ее внимание было сосредоточено на слизеринке. Воздух в комнате был душистым и светло-праздничным, будто здесь совсем недавно произошло какое-то маленькое чудо. Драко тихо вошел, стараясь не спугнуть это ощущение тепла и гармонии. Первой его заметила Гермиона, но предпочла не реагировать. Панси доиграла последний аккорд и оторвала пальцы от клавиш. - Кто к нам пришел, - не оборачиваясь, сказала она и встала из-за рояля. - Видимо, снега в этом году будет много. Она направилась к Гермионе и присела рядом — близко, но не претендуя на то, чтобы очутиться в ее личном пространстве. Гриффиндорка пододвинулась к ней сама. - Привет, - сказал Драко. - Могу я с тобой поговорить? - Говори так. - Ладно, - Малфой в глубине души был к этому готов. - Ладно. Я пришел извиниться. Панси молча приподняла бровь. - Да, - кивнул слизеринец, подходя ближе. - Я знаю, что ты считаешь меня последним козлом, недостойным твоей дружбы. И я, честно говоря, с тобой согласен. Пэнс, мы с тобой с пеленок знакомы. И я с самого начала был мудаком, - он кинул взгляд на Грейнджер, но та делала вид, что его вообще нет в комнате. - Я всегда был избалованным маленьким монстром. И даже сейчас, извиняясь, я опять говорю только о себе. Прости меня. Я, наверное, просто не умею по-другому. Но слушай. В моей жизни мало людей, которых я искренне люблю и ради которых был бы способен заавадить кого-нибудь. Даже мой собственный отец не входит в этот список. Но у тебя там одна из лидирующих строк. И если мы вот так разругаемся, вместе с тобой останется какая-то огромная часть меня, потому что ты в меня вросла. Ты мне как сестра, которой у меня никогда не было. Спасибо тебе за то, что ты нянчилась со мной все это время, что оберегала и заботилась. Я принимал это как данность. Пока не потерял. Теперь все видится иначе. И я тебе благодарен за каждый момент, что мы провели вместе. Если ты после всего произошедшего не захочешь больше меня видеть — я пойму. Это твое решение. Просто знай, что я у тебя есть. В комнате повисла тишина. По лицу Панси невозможно было прочесть ничего. Она просто равнодушно скользила взглядом по фигуре Драко и задумчиво стучала пальчиками по коленке. Драко подождал минуту, потом кивнул и развернулся, собираясь выйти из комнаты. - Ну я едва не расплакалась, дорогуша, - остановил его голос Паркинсон. - Только ты умудряешься извиняться, оставаясь конченым эгоистом. В этом, вероятно, секрет твоего шарма. Иначе свою мудацкую привязанность к такому идиоту, как ты, я объяснить не могу. Гермиона фыркнула. Общение слизеринцев казалось ей все более веселым. Если бы она задумала написать когда-нибудь энциклопедию завуалированных оскорблений и признаний, она бы знала, к кому обратиться за материалом. Драко обернулся, улыбаясь. - Ты меня простишь? - Прощать? Увольте, не моя прерогатива. Я просто забуду. Пока ты опять не выкинешь какой-нибудь фортель. И не думай, что меня тронула твоя проникновенная речь! Аргументом стало то шикарное платье, которое доставили мне от блондинистого Санты. И приложение я тоже оценила, - прищурилась с ухмылкой Паркинсон. - Сученька, - с непередаваемой нежностью выдохнул Малфой. - Козлина, - не менее ласково отозвалась девушка, но тут же стала серьезнее. - Что ты собираешься делать? Малфой пожал плечами. - Вообще-то, я зашел не только извиниться, но и попрощаться. - Да? И куда ты намылился? - Поеду искать Поттера. - Это я поняла, спасибо, мистер очевидность, - фыркнула слизеринка. - Куда конкретно? - На Сицилию. Девушки бросили друг на друга нечитаемые взгляды. Первой подала голос Грейнджер: - Почему на Сицилию? - Попробовал думать, как Поттер, - пробормотал молодой человек, наблюдая за их реакцией. - И решил, что он бы отправился туда. - Ну что ж... Удачи тебе, Ромео, - Панси подошла к нему и коротко обняла. - Шли открытки. Когда Малфой вышел из комнаты, Паркинсон повернулась к Гермионе. - И как тебе, львица? Вот ведь сила любви! - Не гони фестралов, - улыбнулась девушка. - Он его еще не нашел. И потом, Сицилия — это только первый пункт. - Мерлин, про них пора романы писать, - Панси с кошачьей грацией подошла к Гермионе и мягко опустилась на пол у ее коленей. - Да и про нас тоже можно. - Про нас? Романы? Какие? - усмехнулась гриффиндорка, запуская пальцы в темные волосы Паркинсон. - Интересные, мисс Грейнджер. Гораздо интереснее, чем про брачные игры двух высоколобых козлов. Гермиона дернула ее за локон и рассмеялась в ответ на шипение Панси. ** Следующий месяц Малфой провел меж оливковых деревьев и узких европейских улочек. Он видел закат в Палермо и встречал рассвет в Сиракузах; он сбил себя пятки в Монреале и едва не попал в шторм в Трапари; он даже немного научился итальянскому, обнаружив в нем много сходства с французским, когда его на два дня забрали в местную жандармерию в Корлеоне - он довел расспросами госпожу Марко до того, что она схватила нож. Впрочем, про итальянский нрав он слышал довольно много, и милую вспыльчивую женщину не винил. Поттер как будто играл с ним. Малфой прибывал в какой-то город, находил там след Гарри, но стоило ему приблизиться хоть на шаг, как оказывалось, что гриффиндорец уже уехал. Поттер держался вдалеке от туристических маршрутов и большим отелям предпочитал маленькие комнаты на постоялых дворах. Драко казалось, что он сходит с ума, что он стал персонажем в написанной Гарри истории, но только теперь они поменялись местами. Сейчас он оказался в миниатюрной Аволе, городе, чьим покровителем считалась Венера — богиня любви. Здесь было очень тихо и спокойно, и, возможно, Драко даже насладился бы этим, если бы не одно обстоятельство: он потерял след Поттера. Так что он сидел на Виа Альдо Моро с початой бутылкой чудесного белого сицилийского вина, и пытался придумать, что ему делать. Из-за постоянных перемещений ему пришлось купить сотовый телефон — совы не успевали его находить, а связь с партнерами по бизнесу необходимо было поддерживать. Волшебники, конечно, были удивлены, что Лорд Малфой обратился к маггловским технологиям, но покорно обзавелись трубками, и даже оказались в результате этому рады. Драко сидел, вертя в руках гаджет, и пялился на линию моря, ощущая себя самым потерянным существом в мире. Он не знал, куда ему двигаться дальше. Если раньше ему удавалось застать хотя бы след перемещения или получить обрывок информации у хозяев гостиниц, то теперь у него не было ничего. Гарри исчез из Сицилии, никому ничего не сказав. Просто оставил деньги и свалил за сутки до того, как Малфой нашел его. Опять в мыслях всплыл тот разговор с Грейнджер рождественским утром. Может быть, он зря все это затеял? Может быть, Поттеру действительно будет лучше без него? Прошел уже месяц. Гарри мог забыть. Или встретить кого-то. Какую-нибудь солнечную улыбчивую итальянку. Или итальянца. Если он за месяц никак не связался с Драко — а ведь он наверняка знал, что Малфой ищет его... Может быть, это действительно конец? Блондин закрыл глаза и лег спиной на теплую мостовую, положив телефон себя на живот. Следовало давно понять это. Понять и принять его решение. Он не хочет связывать жизнь с кем-то вроде Драко. Он пытался — и что из этого вышло? Он шел к нему, а Драко делал все, чтобы его оттолкнуть. Теперь у него есть свобода. А у Малфоя — только ноющая боль и горечь от того, что он действительно упустил свой шанс. Ладно. Если он хочет так — пускай. Драко не будет портить ему жизнь своим присутствием. Он сможет справиться с собой. Жил же он как-то без Поттера? Можно уйти в работу. Или тоже уехать куда-нибудь. В конце концов, можно обратиться к Снейпу за частичным Обливиэйтом... Нет, этого он делать точно не станет. Во- первых, это трусость, недостойная лорда. Во-вторых — Драко хочет помнить все, что было. Хранить это поттеровское «я люблю тебя, сукин ты сын» где-нибудь очень глубоко, чтобы вспоминать в особенные моменты. Пусть это останется с ним. Как сувенир — из туманного Лондона и солнечной Сицилии. Увидеть бы его еще раз. Хотя бы альбом ему отдать. Хотя бы... Сказать «привет». Только Поттер скрылся, и пока он не захочет, найти его не получится. А он не захочет. Телефон на груди завибрировал, информируя о сообщении. Драко хотел проигнорировать его, но решил, что даже самый банальный вопрос от бизнес-партнеров станет достаточным поводом, чтобы отвлечься. Он открыл смс. И не поверил своим глазам. «Milano. Via Antonio Canova, 23» Номер был незнакомым, но Драко и так понял, кто прислал ему это. Поттер точно не стал бы — да и откуда ему узнать, что у Малфоя есть мобильник? Зато знает Панси. А значит — Грейнджер. Драко поднялся на ноги, подхватив бутылку вина и торопливо печатая в ответ «Спасибо, Гермиона». Подумал — и заменил «Гермиону» на «Грейнджер», отправил и высоко запрокинул голову, смотря прямо в бесконечное сицилийское небо. - Ну все, Поттер, - крикнул он. - Я найду тебя! ** Разница между солнечной Сицилией и деловым Миланом оказалась разительной. Вместо маленьких разноцветных домиков у моря Драко оказался в настоящем лабиринте старинных каменных улочек с домами в пять-шесть этажей. Туристов здесь было много; они ходили, увешанные яркими брендованными пакетами с Монте Наполеоне и с интересом разглядывали вездесущих негров, расположивших нехитрый товар из поддельных сумок и кошельков на белых платках. Драко постоял у Кастелло Сфорцеско, наблюдая, как ловко чернокожие сворачивают свое добро при приближении жандармов, и отправился к мосту. Старый замок встретил его прохладой и пустыми римскими усыпальницами в полукруглом дворике. На одной из мраморных скамеек сидел Поттер и кормил с одной стороны скамейки кошек, а с другой — голубей. Малфой на мгновение замер, наблюдая за тем, как солнце играет в его волосах. Шея Гарри обгорела — вот балбес, наверняка, даже не слышал о защищающих от солнца заклинаниях. Ну хоть маггловский крем от загара мог купить? - Иди уже сюда, - мягко сказал Гарри, не оборачиваясь. Драко подошел и сел рядом. - Не убежишь? - тихо спросил он. - Нет, - покачал головой гриффиндорец. - Хватит. Набегался. - У тебя шея обгорела, - ляпнул Малфой. Гарри рассмеялся. - И не только шея, честно говоря. Но я не верю, что ты искал меня только для того, чтобы сказать про мое неумение пользоваться косметическими заклинаниями. - Верно, - пробормотал слизеринец, запуская руку в карман и доставая альбом. - Я искал тебя, чтобы отдать подарок. Гарри взял перетянутую тонкой цепочкой книгу и раскрыл ее. Несколько минут он просто сидел, затаив дыхание и листая фотографии. Драко видел, как меняется его лицо, когда он наблюдает за молодым Сириусом. - Знаешь, он мне однажды сказал, что когда я буду жениться, он сделает первую колдографию на моей свадьбе. На правах приемного отца. Но он даже не увидел момента, когда я влюбился впервые, - наконец проговорил гриффиндорец, проводя пальцем по фотографии, где Сириус летел на метле. - Спасибо. Это один из самых ценных подарков, которые я когда-либо получал. - Думаю, ему бы не очень понравился твой выбор, - тихо сказал Драко, пытаясь унять бешено стучащее сердце, сошедшее с ума после поттеровского «влюбился впервые». - Он бы понял, - уверенно улыбнулся Гарри. - Не сразу, но понял бы. Они сидели молча несколько минут. Драко размышлял о том, что именно стоит сказать. Он столько раз представлял себе этот разговор, перебрал столько вариантов, а теперь сидел, пытаясь выдавить хоть что-то связное, и не знал, стоит ли вообще открывать рот. Первым молчание нарушил Поттер. - Мне писала госпожа Марко. Ты довел бедную женщину до приступа. - Эта бедная женщина едва не порубила меня на пиццу. - Да, она весьма импульсивна, - рассмеялся гриффиндорец. - Но ты ей понравился. - Серьезно? - вскинул бровь Малфой. - Да. Она сказала, что я буду последним дураком, если откажусь от того, кто следует за мной, как за солнцем. Драко онемел, не зная, как реагировать. Надо было собраться. Момент настал. Пора все решить раз и навсегда. - Слушай, - начал он. - Пожалуйста, дай мне две минуты. Я даже Дориану дал их, и сейчас прошу тебя о том же. Можешь? - У тебя есть целых пять, - Гарри поморщился при упоминании Гринграсса, но все-таки кивнул. - Да. Так... Спасибо. То есть... в общем, я понял, почему всегда называю тебя «Поттер». Дело не в том, что я ставлю тебя ниже других или еще что-то; нет, наоборот. Ты всегда был для меня особенным. Даже когда я ненавидел тебя, я делал все, чтобы тебе понравиться. Чтобы быть умным, сильным, ярким. Чтобы тебе нравилось это и ты злился. Я оглядывался на тебя постоянно. Даже когда мы несколько лет не виделись после победы, я следил за тобой по газетам, на приемах, через рассказы других людей. Я постоянно помнил о тебе, постоянно держал где-то в подсознании, что ты есть, что ты — особенный. Я многих называю по имени. Знакомых. Однокурсников. Партнеров по бизнесу. Собственную мать, потому что ей кажется, что обращение «мама» делает ее старой. Но только тебя я всегда хотел называть по фамилии, потому что ты — мой личный маяк, моя одержимость. Ты всегда ею был. И поэтому на людях, когда мы с тобой играли, я мог называть тебя «Гарри». Но это как ширма. По-настоящему право называть тебя по имени я так и не заслужил. Гарри молчал, кроша в пальцах хлеб. - И еще. Помнишь те первые дурацкие статьи Скитер? Что мы с тобой якобы воспылали чувствами друг к другу еще на первом курсе? Я думал об этом. И знаешь... Наверное, в моем случае эта старая моль попала в десятку. Раз в год и незаряженное ружье стреляет... Ведь я действительно с ума по тебе сходил. Не бывает так — чтобы человек, ничего не испытывая к другому, делал все, чтобы тот его заметил. Я не знаю, Поттер, может быть, я просто окончательно поджарился на сицилийском солнце, пока искал тебя, но мне кажется, что я давно был в тебя влюблен. Просто не понимал этого. Подменял понятия. - Интересная теория, - пробормотал Гарри, ежась, несмотря на горячее солнце. - Это не все, - торопливо сказал Драко. - Вот еще. Когда ты сказал мне тогда, в Годриковой Лощине, чтобы я держался от тебя подальше... я не понял. Прости. Я подумал, что ты просто обиделся. Что утром все станет нормально. Мне казалось тогда, что имеет значение только то, что происходило со мной все это время. Это же я чуть не стал энергетическим обедом... Но за этот месяц я многое понял. И я... Я желаю тебе настоящего счастья. Чтобы ты хотел вставать по утрам. Чтобы ты улыбался. Чтобы видел новые страны и новых людей. Чтобы это доставляло тебе удовольствие. Чтобы ты прожил долгую и счастливую жизнь, которую заслужил. С человеком, который будет ценить то, какой ты есть. Со всей твоей нелепой заботой, с перепадами настроения, с силой и слабостью. Я желаю, чтобы ты был счастлив и любим. Пусть даже... и не со мной. Драко встал, пристально вглядываясь в лицо Гарри, и тихо закончил: - Я люблю тебя, Гарри Поттер. Но с этой своей любовью я ни на что не претендую. Я принимаю твой выбор. И больше... больше не буду тебя искать. Он последний раз посмотрел в глаза цвета оливковой листвы, кивнул, рвано улыбнувшись, и быстрым шагом отправился вон из замка. Пока не передумал. Пока еще можно уйти вот так, оставляя того, кого искал столько времени, позади себя. Сзади раздался непонятный звук, но Малфой слишком боялся оглянуться. Иначе бы он увидел, как полетели на мостовую хлебные крошки из рук Поттера; как взвились в небо прикормленные миланские голуби; как Гарри вскочил и побежал за ним прямо по газонам, путаясь в итальянской траве. Он только почувствовал, как его грубо развернули, до боли схватив за плечо, и как горячие губы выдохнули ему в лицо: - Хватит. Я же сказал — набегался уже. А в следующую секунду Гарри поцеловал его, и вихрь аппарации унес их прямо из Сфорцеско на глазах у изумленных китайских туристов. ** Они наконец-то позволили себе сойти с ума. Слова были ненужны; слова только все усложняли, и оба это поняли. Они оказались в просторной светлой спальне, в которой жил Гарри, и просто набросились друг на друга. Малфой срывал с него одежду, будто боялся, что если она останется, то Поттер снова куда-нибудь убежит. Гарри клеймил поцелуями, укусами и прикосновениями каждую клеточку кожи Драко, будто стараясь переписать память его ДНК, стереть любой намек на руки другого человека. Они умудрились споткнуться обо все углы, собрать все косяки и целую коллекцию синяков, но даже не почувствовали этого. Они добрались до кровати и нелепо рухнули на нее, путаясь в руках, ногах и пальцах, проникая друг в друга так глубоко, чтобы было уже не разорвать. Они рычали, смеялись и стукались лбами, как дети; они целовали друг друга с такой жаждой, будто это была последняя минута в их жизнях. Это не был секс; это даже нельзя была назвать занятием любовью. Это было обладание, утверждение монополии друг на друга, слияние, которое делало их чем-то большим, чем «Гарри Поттер» и «Драко Малфой». Ни один из них не имел гомосексуального опыта; им и не нужны были книжки и лекции. Им было необходимо чувствовать друг друга, и руки сами знали, что делать, и губы оказались мудрее разума, и желание быть единым целом оказалось их путеводной нитью в познании друг друга. Когда они наконец слились полностью — телами, сердцами, криками, душами — на всей Виа Антонио Канова, в каждом доме погас свет. Удивленные итальянцы еще долго обсуждали это событие на своем птичьем языке, и только старый миланец, живущий в соседнем доме, лукаво улыбался, засвечивая Люмос на своей палочке из оливкового дерева, и грустно проводил пальцами по старой фотографии молодого офицера, стоявшей на журнальном столике. Они заснули друг на друге, обвившись вокруг тел конечностями, как осьминоги, и даже начало новой Магической Войны не смогло бы их разбудить. Следующим утром, когда они проснулись — практически одновременно, будто их кто-то толкнул — они обнаружили на спинке кровати угрюмую и злую сову Паркинсон. Она была крайне недовольна тем, что ее заставили ждать так долго, поэтому с короткой трелью скинула конверт прямо на голых мужчин и улетела в открытое окно. Гарри улыбнулся зацелованными губами, задумчиво потер засос на ключице и тихо произнес: - Доброе утро, Драко. Чем сегодня займемся? - Доброе... Гарри, - ответил Малфой, и где-то в солнечном сплетении у него, кажется, родилась новая планета. - Всем, чем угодно. ** - Нет, ты только посмотри! Поттер ввалился в ванную к слизеринцу, не особо обращая внимание на то, что тот едва вышел из душа. Драко только вздохнул. - Для Гриффиндора закрытых дверей не существует, - пробормотал он, обматываясь полотенцем. - Что там у тебя? - Девочки прислали «Ежедневный пророк», - возвестил Гарри, бодро размахивая газетой. - И это самая смешная статья, которую мне доводилось видеть! - Серьезно? Даже смешнее, чем о наших «отношениях»? - вскинул бровь Драко. - Пошли на кухню, я кофе хочу. Там зачитаешь. Но Поттер ждать не мог и начал читать прямо на ходу, пока они топали в кухню. - «Больше полугода назад в «Ежедневном пророке» была опубликована статья о начале романтических отношений между Лордом Драко Малфоем и Лордом Гарри Поттером-Блеком, также известным как Мальчик-Который-Победил-ТКНН» - ТКНН? Ни фига себе они ему погоняло сократили, - усмехнулся слизеринец, заглядывая в холодильник за молоком. - Слушай дальше. «Как стало известно нашей редакции, история их отношений оказалась фальшивкой. Молодые люди использовали «Ежедневный пророк», чтобы посеять ложную информацию о своем романе и тем самым избавиться от попыток поклонниц познакомиться с ними поближе». Ты представляешь, это МЫ использовали «Пророк»! - Совсем оборзели. - Читаю далее. Вот: «Мелани Брайер, бывшая любовницей мистера Поттера некоторое время назад, оказалась случайной свидетельницей его разговора с героиней войны Гермионой Грейнджер. Она предоставила редакции свои воспоминания об этом разговоре, в котором мистер Поттер просит мисс Грейнджер (дословно) «придумать сценарий разрыва» с мистером Малфоем». Так вот почему мне та официантка показалась знакомой... - Что за Мелани Брайер? - напрягся Драко. - Да одна особенно настойчивая баба. Ты уже пригрозил ей заклятием невосприимчивости к косметике, - отмахнулся Поттер. - А. Тогда ладно. - «Очевидно, что и редакция «Пророка», и все читатели стали жертвами жестокого розыгрыша со стороны молодых людей. В этом также была замешана мисс Грейнджер и, возможно, мисс Паркинсон, с которой упомянутая мисс Грейнджер проводит очень много времени совместно» - А девочки молодцы... - рассмеялся слизеринец. - Впрочем, в Панси я никогда не сомневался. Зря они так про них написали. Грейнджер теперь всю редакцию под суд отведет, а Пэнс проклянет их к чертям собачьим. - Они вполне это заслужили. И вот мое любимое: «Неизвестно, где сейчас находятся мистер Поттер и мистер Малфой, но теперь у любого мага в Британии появился шанс все-таки завоевать сердца молодых людей. Хотя их расчетливый и жесткий розыгрыш, конечно, наводит на некоторые подозрения...» Внимание! Относительно! Их! Порядочности! Ты слышал это? - Гарри больше не мог сдерживаться и заржал, как конь, запрокинув голову и тряся отросшими за последний месяц волосами. - Мы с тобой непорядочные, Малфой! - А-та-та по голой попе, - угорал рядом Драко. Они отсмеялись только минут через пятнадцать. Настроение у обоих было выше Эвереста. Гарри особенно забавляла цикличность событий, а слизеринец размышлял о том, насколько все-таки слепы бывают люди. Позавтракав, они решили выбраться в город. Сидя на площади у Дуомского собора, они кормили друг друга фисташковым мороженом и смеялись, как дети. - Я даже не думал, что это может быть так хорошо, - сказал Драко, наблюдая за Гарри, слизывающим мягкую сладость с губ. - Что именно? - уточнил тот. - Ты. Быть с тобой. - Ну, - лукаво улыбнулся Поттер. - Мы только начали. А что будет дальше... Малфой доел свое мороженое и щелчком пальцев испепелил салфетку. - А что будет дальше, Гарри? - с потаенным волнением спросил он. Слизеринец никак не мог поверить, что теперь Поттер не сбежит от него куда-нибудь в Тимбукту. Он хотел услышать это... снова. И Гарри это знал. Поэтому обернулся к партнеру и стал говорить — медленно, четко, осознавая каждое слово: - Ну, во-первых, теперь ты от меня никуда не денешься, Драко. Во-вторых, я тоже никуда деваться не собираюсь. Я достаточно наелся и одиночества, и ревности, и тоски по тебе, чтобы теперь лишать себя удовольствия быть с тобой. В-третьих... Знаешь, я подумал, что мы могли бы пока не возвращаться в Британию. Со всеми этими статьями... Нас теперь в покое еще не скоро оставят. Я предлагаю продолжить путешествовать. Вместе. - Вместе... - эхом отозвался Малфой. - Звучит здорово. Я согласен. Куда отправимся? - В мире еще много мест, Драко, - доверительно-шутливо сказал Гарри. - Можно рвануть на Кубу. Посмотреть, как толстые негритянки с лиловыми губами закручивают сигары... Можно отправиться в Париж. Он же вроде город влюбленных? Хотя мне кажется, это такая банальность. Можно съездить куда-то подальше — в Японию или Россию. Я тут столько про Москву прочитал... Можно просто тыкнуть пальцем в глобус и выбрать все, что угодно. Пить кокосы на Пхукете. Танцевать в песке на Бали. Проиграть состояние и выиграть два в Лас-Вегасе. Накуриться до зеленых бровей в Амстердаме, а потом дойти до ближайшего ЗАГСа и... - Эй, Поттер, ты мне предложение делать собрался? - весело остановил полет его фантазии Драко, облокачиваясь на партнера. - А почему бы и нет, - прищурился тот. - Я не исключаю. Таких, как ты, надо ловить и окольцовывать. Как птиц. - Я тебе не сова, - буркнул Малфой, но колечко с амоланитом все-таки погладил. - Не важно, куда, Драко, - продолжил свою мысль Поттер. - Простой давай так, чтобы номер только на двоих. - Давай. Следующим утром они аппарировали из гостеприимного Милана в сторону холодной Москвы, и с этого момента даже самая упрямая сова вряд ли бы отыскала их след. Особенно жирные редакционные совы «Ежедневного пророка» с очередным километром абсурдных статей в когтях. THE END