Омут рассудка

***

      Подземелья Малфой-Мэнора всегда отличались своей мрачностью и сыростью. Стены до сих пор помнят те ужасные времена, когда Лорд Волан-де-Морт обитал здесь. Призраки мучеников, которые погибли, всегда напоминают о себе, громко завывая. Их крики эхом раздавались в помещении, это всегда угнетало.       Юный наследник рода Малфоев, после той войны, никогда не заходил сюда. Ему было противно и стыдно. Стыдно за ошибки своих родителей. Сколько же здесь людей умерло.       Драко вошел в одну из темниц. Дверь со скрипом открылась, от чего все крысы разбежались по своим норкам, он положил Гермиону на наколдованную кровать. Она была без сознания.       Малфой-младший прокручивал в руках фамильный клинок, тот самый, которым Грейнджер наносила удары. Как он оказался у неё? Как вообще грязнокровка смогла пойти на такое? Она была будто одержимой.       Он запустил свои длинные пальцы в волосы, хотелось вырвать их. Он стер память магглу, который к счастью дышал, и спас бывшую, мерзкую гриффиндорку. Спас её зад, рискуя своей задницей. Вот, интересно, что бы было, если возле тела, нашли его родовой клинок? Грейнджер бы оправдали, по любому. Она героиня войны, а он… Пожиратель. Пускай и бывший. Пускай, он никогда не убивал. Но все же, служил Темному Лорду.       — Мерлин, что мне делать? — буквально прокричал в пустоту.       Совершенно один на один со своей проблемой, со своими страхами. Так хотелось, как в детстве, спрятаться под одеяло, и забить на всё. Он не был готов к таким переменам. Все ещё тот трусливый, эгоистичный, избалованный мальчик, которому ужасно не хватало материнского совета.       Гриффиндорка пошевелилась на кровати, промычав что-то невнятное. Драко крепко сжал свою палочку в кармане. Какой чёрт дернул его принести её сюда? Да и ещё на своих руках…       Поднимайся, вставай, мерзкая тварь! Я всё ещё хочу крови! Голос Беллатрикс заставил проснутся. Колдунья словно вырвала её из беспечного сна. Она так просто не оставит её в покое. Гермиона — проклята навсегда.       Медленно поднимается со скрипучей кровати. Ноги, как будто, не её. Она уже давно не она. Убей мерзкого сынишку Люциуса. Убей паршивца! Помнишь, ты же помнишь, сколько боли он тебе причинил? Сколько грязи на тебя вылил? Он заслуживает смерти, трусливый предатель, заслуживает смерти! Их мысли спутались воедино. Гермиона не могла противостоять. От части Пожирательница была права. Она ненавидит его. Презирает.       Драко внимательно всматривается в облик девушки. Она словно боролась с собою. Клинок из его рук выскочил прямо к ней. Заколдованный. Принадлежит только ей.       — Умри, предатель, — она синхронно проговорила эти слова, вместе с Беллой.       Надвигается на испуганного парня. Крепко зажимает рукоятку. Остатки разума пытались бороться, не смотря на то, что он слизняк… Все же человек.       — Даже не думай, Грейнджер, — прошипел Малфой, аккуратно отступая назад. Ему было интересно, как далеко она зайдет, на что способна всезнайка?        Бей в лицо! Сотри эту гадкую ухмылку! Грязнокровка!       Малфой-младший врезался в стенку. Кончик острого лезвия коснулся его шеи. На бледной коже выступила кровь.        Видишь, как пульсирует сонная артерия? Слышишь, как бьется его сердце? Эта последняя мелодия его жизни. Убей моего племянника.       — Ступефай! — заклинания обрушилась на Грейнджер и она опять упала на пол. — Выскочка, — проговорил про себя, судорожно вытирая белым платком алую кровь.       Кудрявая была готова его убить. Она даже наслаждалась процессом. Небрежно закидывает её тельце на кровать.       — Инкарцеро! — тугие веревки связали её худые лодыжки и руки.       Завтра он во всем разберется. А сейчас, сейчас нужно выпить.

***

      Драко почти не спал. Он все время бегал в подвал, проверяя состояния проклятой девушки. Запасы огневиски быстро закончилось. В голове вертелось много мыслей. Может написать маме и рассказать всё? Нарцисса всегда помогала ему советом. А теперь. Теперь она в Франции в родовом поместье. Министерство изгнало жену Пожирателя.       Он — одинок. Он чертовски одинок.       — Блейз, — слегка покачиваясь, подошел к камину.       Ему нужен друг.       — Чего тебе, в такую рань? — недовольно пробурчал мулат.       — У меня такое случилось. Я жду тебя.       Через несколько минут, Забини появился в камине Малфой-мэнора.       — Что случилось? Я вообще-то спал, — зевнул Блейз, прикрывая рот рукой.       — Я поймал убийцу магглов. У неё был мой родовой нож, — быстро отчеканил Драко.       Он сам не знал, правильно ли поступает?       — То есть с ней? Это девушка? Где? Где? — хватает за плечо друга.       — Это… Чёрт, пошли со мной, — сказал Драко, ведя за собой в темницу Забини.       — Алохомора! — двери темницы открылись. — Люмос, — на кончике палочки загорелся свет, и мулат перебывал в шоке.       — Это же… Это. Грейнджер?! Ты с ума сошел? Какого хера ты притащил её сюда? Драко, что ты наделал? Её будут искать? — разошелся он.       — Тише. Я ничего не перепутал. Она пыталась убить меня, — показывает свой небольшой шрам.       — Мерлиновые штаны! Я даже не знаю, что сказать, — Блейз с любопытством рассматривал тело гриффиндорки.       — Только, это как будто, была не она. Ты бы видел её глаза.       — Может — Империо? Вдруг её кто-то подчинил? — задумчиво проговорил друг.       — Нет. Это не Империо. Я вчера не успел с ней поговорить.       — Ладно, только осторожно. Если она машина-убийца, то нужно быть очень осторожным. Черт, министерство может наведаться к тебе. Драко, я уйду, отмажу тебя. Только постарайся до обеда вернутся, — протараторил Забини.       — Спасибо, я постараюсь. Иди!       Дверь за другом закрылась и, он опять остался наедине со своими демонами.       — Где я? — Гермиона старалась подняться на ноги, но жесткие веревки не дают ей шевельнутся.       Она снова убила? Её схватили? Что вообще происходит? Совсем ничего не помнит. Руки затекли, а голова раскалывается. Больно.       — Доброе утро, солнышко, — ехидно протянул Малфой, присаживаясь на краюшек кровати.       Грейнджер в недоумении пыталась глотнуть воздух. Обрывки вчерашней ночи проносились в голове.       — Отпусти меня! — пытается дергать руками и ногами, но не получается, только наоборот, делает себе больнее.       — Ага, и ты пырнешь меня ножиком! Не притворяйся, ты — убийца! Я вчера увидел все своими глазами, —заявил он, наклоняясь к её лицу.       Его дыхание согрело щеки девушки. В темнице было холодно.       — Развяжи меня. Я больше не причиню никому боли. Я все расскажу тебе, — Грейнджер умоляюще посмотрела на него.       Драко Малфой — единственный человек, который узнает её секрет. Не самый лучший вариант, но выбора нет. Пора покаяться.       Слизеринец не долго колебался и всё же, наставив свою палочку, веревки исчезли.       — Без приколов, гриффиндорка. Иначе, Ступефай — это будет самым легким заклинанием, — он ещё раз пригрозил ей.       Гермионе было очень стыдно. Помутнение в голове прошло. Она снова она.       — Я проклятая. Голос, который поселился в моей голове, заставляет меня подчинятся ему, и убивать. Я не могу противится. Знаешь, как это не принадлежать себе? — слёзы скатывались по щекам.       Было уже плевать на то, что перед ней сидит мерзавец Малфой. Было плевать уже на всё. Хочется вылить всю душу, а потом, потом пускай убивает, насмехается или делает ещё что-то. Плевать!       — Почему ты не рассказала своим дружкам? Почему не обратилась в больницу? Люди умирают, или тебя заело то, что героиня войны, идеальная и примерная ученица, будет гнить в Азкабане? — хмыкнул аристократ.       — Я не могу сказать. Метка защищает себя! Думаешь, я не хотела убить себя? Не хотела сдаться? Я просто не могу. Не могу, — взвыла девушка, громко вздыхая.       — Тогда почему рассказала мне?       Она ничего не отвечала, просто задернула рукав своей кофты. На предплечье красовалась кровавая метка, которую оставила Беллатрикс. Грязнокровка.       — Мы носим клеймо, Драко. И оно не только на руке, но и в голове…