Пошлые

Джинён неуверенно потоптался возле двери. День не задался с самого начала: во-первых, просроченные презервативы всё-таки рвутся; во-вторых, патчи не убирают синяки под глазами за пятнадцать минут; в третьих, он нашёл у себя седой волос и вырвал его, а при дальнейшем рассмотрении понял, что он просто в кое-чём интересном после пункта "во-первых"; в четвёртых, какао закончилось; в пятых, Джебом привёз Майкла и теперь у них завяли все цветы, даже те, которые и до этого казались дохлее некуда; в шестых, Джебом привёз Майкла. Туан был не в самом прекрасном расположении духа, о чём явно говорили мешки под глазами и он сам: — Я не в самом прекрасном расположении духа. Брюнет смотрел на него устало и согласно кивал, хотя и понимал, что вряд ли сперма в волосах сравнится с разбитым сердцем. Молодой мужчина сидел на их кухне и с подозрением крутил в руках свежеприготовленный тост, хотя предмет его внимания выглядел ещё достаточно сносно, учитывая, что приготовил его всё-таки Пак. — Это мы уже поняли, — Джебом провёл сухим полотенцем по влажным волосам и бросил мимолётный взгляд на окно, за которым погода только ухудшалась. Тёмно-серые тучи затянули небо, а проливной дождь не замолкал ни на секунду, продолжая играть успокаивающую, но весьма и весьма угнетающую мелодию. — Что произошло? Майкл с тяжёлым выдохом откинулся на спинку стула. Его внешний вид оставлял желать лучшего, поэтому весьма сообразительный Бэм протянул ему свою пижаму с принтом зелёного сыра. Блондин сначала повертел комплект в руках, но всё же переоделся прямо за столом, отбрасывая мокрые и холодные джинсы с худи подальше в угол. Пак закатил глаза и убрал чужие вещи. — Югём обижен на меня за то, что я дал Марку заделать ребёнка, — Туан с расстройством откусил от тоста и медленно пережевал подгорелый кусочек, совершенно не подозревая, что от стряпни мамы данной семьи у него расстройство будет ещё и в желудке. — А этот долбоёб думает, что это так просто или что? — Им закинул полотенечко себе на плечо и зачесал пятернёй рыжие волосы. — Никогда не замечал за ним этой истеричности. Им-Пак похлопал Майкла по плечу и вытащил из холодильника несколько бутылок охлаждённого пива. Первая досталась его любимому супругу, вторая ему самому, а третья Туану, но тот лишь покачал головой и отодвинул от себя стеклянный сосуд. Атмосфера ухудшилась, поскольку до этого момента никто и никогда из их компании не отказывался от пузырящегося алкогольного напитка. — Чел, ты ебанулся что ли? — Джинён лично открыл пиво и насильно всунул его в руку отчаявшегося американца. — У нас либо пьют, либо трахаются, а трахаться тебе здесь не с кем, как видишь. — А я бы и не трахался ни с кем кроме Югёма. — Ебись оно всё конём, — Им нервно хлебнул холодный напиток и вытер рот тыльной стороной ладони. — Опять он о Югёме. Других людей что ли на свете нет? Майкл хрипло засмеялся и посмотрел на своего лучшего друга пронзительным и немного безумным взглядом. На дне его чёрных зрачков плескалась такая бурная одержимость, что рыжий парень сразу прикусил язык. — Он первый, кто встретился мне в Сеуле, и это он привёл меня в бар, когда я со всех сил бежал от прошлого, — пиво таки было надпито и это уже показывало то, что Туан в скором времени хоть немного, но расслабится. Его худые плечи ещё подёргивались после того приступа неконтролируемых рыданий, что всеми силами семейство Им пыталось подавить. — И если бы не он, не знаю, где бы я сейчас был... Без документов, без денег, без вещей. Брюнет напряжённо выдохнул и обнял своего мужа со спины. Чтобы достать подбородком до его плеча, парню пришлось слегка приподняться на носочках. — У тебя есть вариант не уступать тело Марку, и тогда Наён отчается и исчезнет вместе с ребёнком, — Джебом сделал очередной глоток и свободной рукой сжал ладони мужа, что слегка щекотали его торс через тонкую ткань чёрной майки. — Но тогда ты оставишь малыша без отца. Блондин яростно засопел и с такой силой поставил бутылку на стол, что та треснула в его руках, а следом за ней напряжённо пискнула старенькая микроволновка. Бэм быстро выбросил осколки и протёр стол, и хотя он почти ничего не понимал (корейский язык штука плохо изученная), но всё равно старался подбодрить бармена. Получалось у него так себе, с девятью-то словами в запасе, но Джинён всё равно им гордился. — Я не понимаю, что сделал не так, блять, — Туан скрестил руки на груди и громко цокнул языком. — Нас два разных человека, в одном ёбаном теле, и мы не можем жить так, как того хотим, поскольку не владеем всем временем. — Да, та ещё хуета, — Джебом делает сразу несколько глотков и кривится. Пиво не очень вкусное, да и повод его пить нерадостный. Пак отходит от мужа и нарезает ветчину, чтобы поставить закуску на стол, но краем глаза он замечает, как Бэм делает какие-то пометки в довольно увесистом блокноте. Брюнет заглядывает туда и понимает, что это небольшой словарик, который ведёт его сын и в который он записывает все ему неизвестные слова, услышанные в пределах квартиры. Молодому человеку даже начинает казаться, что навыков в воспитании детей у него нет, да и как родитель он полный ноль, поскольку "хуета" становится в один ряд с такими фразами как "поебать", "ебучий случай" и "долби глубже". — Та блять, — вздыхает он и хочет объяснить сыну, что это плохие слова, но отчего-то дёргается, когда кто-то начинает звонить и одновременно стучать в их дверь. И тут мы возвращаемся к началу, где Джинён неуверенно топчется возле двери. Открытой. Он совершенно не понимает, кого черти принесли. И почему они так ему улыбаются, сжимая в руках дорожные сумки, заполненные настолько, что молнии готовы были вот-вот разойтись. Два блондина сверкали своими идеальными улыбками и даже не шевелились. Словно изваяния из мрамора. — Любимый, кто там? — Джебом пытался докричаться до фальшивого супруга с кухни, но, очевидно, это было бесполезно, поэтому он послал проверить обстановку приёмного сына. — Я не ебу... — брюнет наклоняет голову и хмурится. Молодые люди почему-то не представляются. — Папа, кто бы там ни был, он их не ебёт! — Бэм радостно возвращается на кухню и повторяет слова, что услышал от мамы-папы. — Ну и слава Богу, конечно. Мужчина решает сам узнать, где и с кем застрял его муж. Майкл выбежал следом за рыжим другом и замер, пытаясь справиться с накатившим на него шоком. Тот мальчишка, что пониже, ринулся к нему с распростёртыми объятиями, радостно улыбаясь и сверкая симпатичными круглыми глазами. Второй парень лишь облегчённо выдохнул и облокотился на дверной косяк. — Здравствуйте, меня зовут Хван Хёнджин, — он протягивает руку ошалевшему от этой картины Джинёну и тот неловко пожимает её в ответ. — А это Феликс Ли, — он кивает в сторону другого паренька. — Двоюродный племянник Майкла. Мы так долго его искали, что даже не верится, что нашли. Майкл продолжает молчать, но обнимает паренька в ответ, сначала растерянно и неуверенно, но после крепко и обнадёживающе. На его лице читается радость. Джебом явно ошарашен не меньше своего супруга, но чисто на автомате забирает у гостей сумки и забрасывает их на кухню. — Племянник Марка, значит, — Пак долго переваривает полученную информацию, но начинает хлопотать и ухаживать за парнями, что обрушились также внезапно, как может обрушиться только положительный тест на венерическое заболевание. Он ставит перед мальчишками чашки с какао и тарелку с печеньем, единственное, что он в этом доме не готовил лично, и единственное, что не является смертельным ядом. Феликс смотрит на него с настороженностью и в внезапном порыве нервно пожимает плечами. Он хватает Хёнджина за руку и крепко сжимает её с такой силой, что костяшки белеют. — С тобой всё хорошо? — Джинён смотрит на побледневшего парня и обеспокоенно касается его лба. — Температуры нет... — Извините, просто Вы так сказали, что я племянник Марка, и у меня аж мурашки по коже побежали, — парнишка неловко смеётся и смотрит на своего дядю, что таки решился выпить бутылку пива в честь приезда родственника. — А что не так? Феликс снова замирает и сжимает губы так, что их становится почти не видно. — Дядя Марк умер шесть лет назад... Джебом и Джинён одновременно поворачиваются к Майклу, который в свою очередь прямо смотрит на них. Его взгляд так и говорит: "Я же, блять, вам говорил". — Я нихуя не понимаю, — обессиленный вмиг брюнет садится на стул и складывает руки в замок. Ему отчего-то не хочется больше ни пива, ни джина, ни водки. — Как он может быть мёртв, если он внутри Майкла спит сейчас? — Теперь я Вас не понимаю, — Феликс отпивает горячего напитка. Его руки немного дрожат, наверное, из-за того, что его умершего родственника упоминают как живого. — Дядя Марк умер шесть лет назад от сердечной недостаточности. И тогда дядя Майкл сбежал из дома. Видимо, — парень не сводит взгляда с таким трудом найденного родственника. — Ему было тяжело пережить смерть брата-близнеца. Пак сглатывает слюну. Блондин продолжает пить пиво, сидя на их подоконнике. Он оглядывает всех в комнате абсолютно пустым и ничего не значащим взглядом. Даже костюм с принтом зелёного сыра не кажется смешным, скорее каким-то мрачным и угнетающим. Джебом подходит к другу и приобнимает его за плечи. Почему-то ему показалось, что Туану именно в этот момент как никогда нужна была его поддержка. — Я же говорил вам всем, что это моё тело, — Майкл криво улыбается и опускает взгляд на нелепые тапочки в виде плюшевых мишек, что ему ранее всучил Бэм. — Но все верили Марку. Наверное, потому что он добрый и весёлый, а я нет? — Дядя, ты о чём? — Ли выгибает светлую бровь. — Почему вы все говорите о дяде Марке, так будто он вот-вот войдёт в эту комнату? — Неловко говорить об этом, но... — Джинён массирует виски и старается не задерживать взгляд надолго ни на одном из собеседников. — Но... У Майкла раздвоение личности и мы всегда думали, что это он второе "я", а не Марк. А теперь выясняется, что это он полноценный владелец этого тела. И что за все годы нашего знакомства он говорил правду. — Блять... — Хёнджин ошарашен не меньше Феликса, но у него хватает сил только на такую реакцию. — Мы приехали сюда, чтобы забрать Майкла домой, но его мать удар хватит, если она узнает, что с ним происходит. — Это даже не половина его истории... — Джебом подходит к холодильнику и берёт ещё одну бутылку. — Он четыре года пробыл в секс-рабстве, откуда сбежал без документов, без ничего. Потом он голодный и исхудавший встретил Югёма, это кстати сутенёр наш местный, тот помог ему восстановить документы, устроил его барменом в местный бар-бордель, познакомил его с нами и потом влюбился в Марка. — Хм, — Феликс постарался незаметно вытереть слёзы, но ему это не удалось. Его парень достал идеально чистый носовой платок и коснулся им бархатной на вид кожи. Общий вид этих парней в принципе говорил о том, что они состоятельны и хорошо за собой следят. — В Марка, значит... — Да, именно в Марка, который временами подавляет Майкла и после этого полностью управляет его телом, — Джебом вздыхает и чокается бутылками с Туаном. — Ну, а вся драма в том, что Майкл любит Югёма, а тот его нет. А ещё твой дядя, Феликс, как раз был подавлен до твоего приезда по поводу того, что Марк успел заделать ребёнка одной из проституток Югёма, а Югём обвиняет в этом Майкла. Феликс подрывается со стула, быстро пересекает расстояние до блондина и молча его обнимает, сильной хваткой обвивая тонкую талию своего дяди. Майкл выглядит растерянным, когда понимает, что по его щеке слёзы начинают скатываться одна за другой.