F A D E D

Джехен открывает глаза. Перед глазами снова пустая кухня, и только лишь на руке, где-то под кожей, чувствуется нежный и легкий поцелуй безымянного мальчика-кролика. И снова. Всего лишь сон. До дрожи правдоподобный. Чон ударяется лбом о стол, за которым уснул, и жмурится, стараясь ухватиться за остатки сна. Но они, словно призрачные нити, ускользают от него, оставляя одного в квартире, стены которой давят настолько сильно, что тошно находиться. Невозможность дышать полной грудью приводит к легкому головокружению, и Джехен не находит сил встать. Он просто сидит на стуле, положив голову на стол и закрыв глаза. Образ парня из снов словно выскальзывает из его рук, как обычно оставляя едкое послевкусие внутри - пустоту, от которой постепенно гниет душа. И точно так же алкоголь покинул его, оставив в полном здравии переживать в тысячный раз медленное сумасшествие. Джехен сходит с ума. Безымянность мальчика из снов сводит с ума. Его больная любовь к нему доводит до чертиков. Странная близость заставляет сердце биться то со скоростью света, то замирать и не биться вовсе. Джехен в сотый раз шепчет сам себе: - Это всего лишь сны. Сны, которые становятся все тяжелее и реалистичнее с каждым днем. Сны, с которыми он не в силах справиться в одиночку. И будь Джехен чуточку смелее, он бы уже давно сдал себя в дурку, но вместо этого он вливает в себя литры алкоголя в надежде скорее заснуть и уйти из реальности. Он не может быть один. Часы на руке мирно отсчитывали уже двадцатую минуту, но Джехен не вставал. Он старался почти не дышать, полностью сосредоточившись на тиканье. Возможно, этот парень из снов есть где-то и в этом мире. Возможно, у него тоже есть эти часы. И тогда, возможно, они показывают то же самое время с точностью до секунды. Но все надежды Чона разбиваются о невозможность найти этого парня. Джехен сбивается со счета на сорок второй минуте, совершенно потерявшись во времени. Сон никак не шел, несмотря на то, что в голове Чона была абсолютная тишина: ни одной мысли, ни одного эха не пронеслось. Было так же пусто, как и в квартире. Он, наконец-то, смог встать и дойти до спальни, удобно устроившись на кровати. Но даже там, провалявшись несколько часов, казавшихся вечностью, Джехен не смог заснуть. Он то закрывал глаза, то смотрел в потолок, медленно водя ладонью по пустой половине кровати (он почему-то спал только с левой стороны). Вставать и снова пить Джехен никак не решался, потому что уже не был уверен, поможет ли ему алкоголь уснуть снова. Медленно он тянется рукой к тумбочке, точнее к ящичку в ней, и достает небольшую баночку. Потому что нет сил бодрствовать. Джехен крутит в руках небольшую белую баночку с неброским названием "какое-то там снотворное". Подобные лекарства неизменно хранятся в его тумбе уже около полутора лет, с тех самых пор, как он выписался из больницы. Раньше у него были проблемы со сном, но он смутно помнит тот период. Осталось лишь призрачное воспоминание о том, как что-то не давало ему спать. Но память Джехена, как он начинает понимать, явно не подруга ему - слишком много вопросов, остающихся без ответов, крутится в его голове. Почему он не мог спать? Почему тот аквариум был пустой? Почему его не покидает чувство, что чего-то не хватает? Да и после того, как все прошло, он крайне редко прибегал к медикаментам все из-за той же больницы, за пребывание в которой он был напичкан столькими лекарствами, что принятие очередных за ее пределами приводило к тошноте. Именно поэтому он старался обходиться более народными средствами, например, алкоголем, который он хлестал вместо воды в последнее время. Проверив срок годности, Джехен незамедлительно глотает одну небольшую таблетку и поворачивается на бок, предвкушая столь желанный сон. - Что это? Джехен стоял напротив стола и смотрел, не отрывая взгляд, на небольшую недо-вазу, в которой была вода и... маленькая золотая рыбка. - Рыбка, - улыбаясь, ответил темноволосый парень, стоявший рядом с ним. Чон повернулся к нему. - Да ладно, хен, серьезно? На что получил лёгкий удар кулаком в плечо. - Рыбка? Почему ты так уверен? Потому что у нее хвост, и она в воде? - не унимался Джехен, не в силах сдержать улыбку. Парень рядом, явно слегка раздосадованный такой реакцией, снова замахнулся на него, но Чон перехватил его руку, крепко сжав своей ладонью и притянув недовольного юношу к себе. Сдавшись под напором младшего, тот слегка приобнял его рукой сзади, прижавшись к нему. - Это мой подарок тебе на новоселье, - он шумно выдохнул, - тогда я не успел тебе ничего подарить... - Ну, ты одарил меня чем-то получше, - с усмешкой произнес Джехен, за что снова получил кулаком в грудь. - В любом случае, это теперь живет у тебя, и, - старший серьёзно посмотрел на Чона, - ты должен заботиться. Хотя бы не забывать кормить. Джехен рассмеялся, взъерошив волосы парня. - Это полностью твоя забота, Чон Джехен. До тех пор, пока я не переберусь сюда насовсем. Но сам Чон Джехен уже не особо понимал, что говорил ему старший, окончательно и бесповоротно зависнув на его лице. Он готов был бегать по улицам и толкать прохожим новую религию о красоте старшего. Но картинка резко сменяется с прекрасного лица безымянного юноши на что-то не особо понятное. И только через некоторое время Джехен понимает, что сидит в машине, стоящей у обочины какой-то широкой городской дороги. Он нажимает на газ и медленно отъезжает вперед, как вдруг замечает в зеркале заднего вида силуэт, перебегающий дорогу, видимо, абсолютно наплевав на отсутствие какого-либо пешеходного перехода. Секунда. Вторая. Какая-то машина мчится прямо на силуэт. Еще секунда. Джехен понимает, что водитель не успеет затормозить. Секунда. Машина настигает его. Инстинктивно Джехен давит на газ и разворачивает руль, выезжая на встречную полосу, чтобы помочь пострадавшему. Но не успевает вывернуть, как в него врезается другая машина. Раздается громкий хлопок. Темнота. Джехен подскакивает на кровати. Солнечный свет, отчаянно пробивающийся сквозь шторы, режет глаза. Руки трясутся. Он тяжело дышит, стараясь прийти в чувство. Но перед глазами была только машина, настигнувшая его во сне. Словно в замедленной съемке повторяется кадр столкновения, и Чон Джехен отчаянно пытается отвлечься на призрачный отрывок сна с мальчиком-кроликом, но у него не выходит. Больше всего пугало то, что авария действительно была. Где-то полтора года назад Джехен попал в аварию. Он и вправду выехал на встречную полосу, но на вопрос отца: "Зачем?" отвечал только одно: "Я не помню". Джехен не помнит ничего. Только то, как он очнулся в больнице, "легко отделавшись" черепно-мозговой травмой и ушибом плеча. И, скорее всего, виной его провалам в памяти были как раз-таки эта авария и эта травма. Возможно, они и были причиной его бессонниц после и долгому вяжущему чувству внутри, которое вернулось обратно бумерангом и большей силой. Чем дальше, тем страшнее. Чем дальше Джехен погружался в собственное сознание, тем сильнее ему хотелось бежать обратно в его беззаботный, хоть и скучный, мир прошлого. Но он не мог уже сдаться, просто потому, что не был в состоянии переживать каждый день без этого мальчика-паразита из снов. И ему кажется, что уже никогда не сможет. Именно поэтому сейчас его настиг второй страх: впервые за долгое время ему приснилось что-то еще, помимо очаровательных глаз и мягких губ "хена", вдруг с этого момента сны с ним постепенно будут сходить на нет? Джехена бросает в дрожь, стоит ему подумать об этом. Случись все раньше на несколько недель, он был бы несказанно рад этому, но сейчас... Он сам до конца не понимает, почему так боится, что этот мальчик-кролик перестанет приходить к нему во снах (потому что он никогда не придет к нему в реальности). Стараясь успокоить бешеное сердцебиение, Чон буквально добегает до кухни и трясущимися руками открывает новую бутылку соджу, выпивая половину содержимого залпом. Алкоголь уже окончательно потерял свою горечь, превратившись в обычную воду для горе-алкоголика Джехена. Но от резкого подъема голова гудит, словно в нее засунули миллионы цикад, разрывающих его черепушку изнутри. Его чуть пошатывает, но парень успевает ухватиться за стул и удержаться на ногах. Его словно выбросило из этого мира, и он идет в кромешной темноте, шатаясь и падая. И никогда не дойдет до пункта назначения. Эта жизнь и этот мир уже осточертели ему настолько, что Чон Джехен даже и не желает выбираться из своего мрачного то ли рая, то ли ада, желая лишь одного - закрыться в этих снах навечно. Вечно касаться мягкой бледной кожи. Вечно целовать чуть припухлые губы. Вечно смотреть в темные глаза. Но даже вечности с этим безымянным парнем из снов ему будет недостаточно. Бутылка заканчивается слишком быстро, и загнанный в угол своими же желаниями Чон Джехен берется за следующую, грустно подмечая, что в холодильнике осталось всего три, а это значит, что все-таки придется выйти на улицу. Его совершенно не волнует, что он не завтракал - он даже не чувствует чувство голода. Он не чувствует н и ч е г о. Его словно давит огромный пресс под названием "безымянный хен". Он потирает виски, зажмурившись. Перед глазами - все та же картина аварии и тот же расплывчатый силуэт. И она, как прожженная и замкнутая пленка, повторяется снова и снова, приводя к головокружению и тошноте. Чон пытается отвлечься, переключая внимание на первый сон, так резко прервавшийся аварией. Рыбка... В том же самом, чертовом аквариуме. Джехен кусает губу, тихо простонав. Если бы он не разбил тот маленький сосуд, то он мог бы взять его в руки и рассмотреть, в сотый раз убедившись, что он и подаренный безымянным мальчиком из снов абсолютно одинаковы. Колокольчик внутри снова дрогнул. Часы. Присутствие мальчика-кролика в этой квартире. Настоящее имя Джехена. Теперь аквариум. Все было слишком правдоподобным для совпадения, и Чон уже рвал на себе волосы. Если все так и есть, если все это не просто так, то почему он не помнит его? Не помнит ничего из того, что показывает ему сознание? Если это все настолько важно для того Джехена из снов, если этот парень настолько глубоко засел внутри, то почему, почему настоящий Чон Джехен не знает/не помнит ничего? И только что-то вяжет под ложечкой, словно предупреждая о том, что чего-то не хватает. И этим чем-то является безымянный темноволосый мальчик-кролик. Джехен обессиленно облокотился на стену, запрокинув голову вверх. Он уже окончательно потерялся и запутался. Он словно стоит в той толпе, которая снилась ему, когда все только начиналось, и ищет путь спасения (во тьму или свет - уже неважно). Но безликие люди лишь обступают его, становясь все ближе и ближе, не давая сделать и шагу. В голову лезет лицо безымянного юноши, которого (до безумия) хочется коснуться здесь и сейчас. Но возможность его появления в реальном мире Чон Джехена равна нулю, ровно как и вероятность Чона вернуться в прежнее русло. Проще все прекратить. Мысли прерываются неожиданным и громким стуком в дверь, как будто кто-то хотел сорвать ее с петель. Джехен тяжело вздыхает и нехотя подходит к ней. На пороге оказывается его китайский лучший друг, запыхавшийся и обеспокоенно-злобно смотрящий в глаза Джехену. - Какого дьявола? - выдыхает тот, явно опешив от внешнего вида своего друга. Чон же, пропустив Винвина в квартиру, слабо пожимает плечами. - Ты как вообще? - не унимается китаец, - что с тобой? Две недели ни слуху ни духу! На телефон не отвечаешь, в университете не появляешься - что происходит, Чон Джехен?! Но он лишь жмурится. Друг слишком шумный. Каждое его слово будто бьет по вискам, отдаваясь болезненным эхом по всему телу. - Я заболел, - тяжело говорит Джехен, стараясь игнорировать непонимающий взгляд китайца, - ангина. Его голос звучал достаточно сипло (еще бы, за все это время он мог поговорить только с собой), что сыграло ему на пользу: доля недоверия словно исчезла с лица Винвина, оставив лишь волнение. - Почему на телефон не отвечаешь? Ни на сообщения, ни на звонки? - Нет сил. Взгляд китайца скользил по Джехену. Его вид откровенно пугал, как и повисший в квартире странный запах, похожий на перегар. - Джехен, может сходишь к врачу? - Я ходил. Ему так хочется выставить за дверь навязчивого китайца, но что-то его останавливало, наверное, где-то в глубине души он был все-таки благодарен, что тот прибежал на помощь ему. Но, к сожалению, единственная помощь, нужная Джехену - это вправление мозгов, а Винвин, хоть и был хорошим парнем, не был способен на это. Никто уже не способен. - Выглядишь ужасно, - спустя некоторую паузу тихо произносит китаец, - ты вообще ешь? - Немного. Из-за температуры мое тело отказывается принимать обычную пищу. - Может быть, тебе принести чего? - обеспокоенность друга лишь повысилась. - Нет, все нормально, - отмахнулся Джехен, слабо улыбнувшись, - я уже иду на поправку, - ложь, - так что скоро увидимся в университете. Винвин не успевает возразить, как оказывается выставленным за дверь, а Джехен благодарит судьбу, что этот обеспокоенный китаец не увидел склад пустых бутылок соджу, красовавшийся на кухне. Оставшись один, Джехен тяжело вздыхает, ударяясь головой об стену. Душно. Дыхание словно перехватило. Он заходит в ванную и умывается ледяной водой, чтобы как-то привести себя в чувство. Взгляд как-то сам оказывается на зеркале. И если бы Джехену не было все равно, он бы был глубоко шокирован своим внешним видом. Он походил больше на ходячего мертвеца, чем на парня в расцвете сил. Щеки впали, под глазами образовались синяки (несмотря на то, что он только и делал, что спал). Да и в целом на его лице словно было написано: "Как же я устал от этого дерьма". А грязные взъерошенные волосы лишь добавляли красок в этот замечательный образ. Но Чон Джехен безразлично пожимает плечами и возвращается на кухню. Единственное, что он делает - ставит на зарядку давно уже сдохший телефон (чтобы не допустить второго прихода китайца) и офигевает не столько, сколько от количества пропущенных (от друзей, отца и работодателя), сколько от неожиданно пришедшего сообщения от его близкого (когда-то) друга Ли Тэена, который в данный момент находился на стажировке в Канаде и с которым они давно уже не выходили на связь. - Хэй, бро, как дела? У меня тут такое творится, извини, что не писал, но это пиздец. Джехен усмехается слову "пиздец", и ему кажется, что он нашел единственную веточку реальной жизни, за которую можно ухватиться. И это - его лучший друг чуть ли не с самого детства - Ли Тэен. Поэтому он берет в руки телефон и написывает тому, параллельно с этим допивая свои запасы алкоголя. Но друг не отвечает, и Чон списывает все на разницу во времени и его слишком бурную жизнь. Оставшись снова совершенно один, Джехен сидит, почти не дыша и уставившись в одну точку. В какой-то мере он жалел, что выставил Винвина, но с другой стороны прекрасно понимал, что смысла рассказывать ему о снах, которые не просто беспокоили Джехена, а уже подчинили себе, совершенно не было. Китаец бы не понял и скорее всего отправил к психотерапевту (неплохой вариант, но уже поздно, да и смелости не хватает). Единственным человеком, которого Чон считал достаточно близким (кроме мальчика из снов), настолько, чтобы поделиться всем этим пиздецом, был Тэен, поэтому он написал ему лишь: - Мне снятся странные сны. Кажется, я схожу с ума .о. Откинув телефон, Джехен снова окинул тяжёлым взглядом кухню. Последняя бутылка соджу была допита. Биение сердца отдавалось в висках. Перед глазами снова возникла та авария, отчего Чон вздрогнул. Хотелось заснуть. Заснуть, чтобы проверить, вернется ли безымянный юноша к нему в сны. Заснуть, чтобы узнать, что это за авария, и кем был тот пешеход. Но Джехен даже почти не моргал, что уж говорить о сонливости. Он лишь тяжело дышал, смотря на свои руки. Этими самыми руками он касался бледной кожи парня из снов, сжимал его ладони, нежно водил пальцами по щеке, прижимал к себе. И казалось, будто эти руки хранят где-то под кожей те самые касания, воспоминания о которых вызывают дрожь во всем теле. Все сны словно граничили между фантазиями и реальностью, потому что были слишком яркими, чувственными и в то же время слишком невозможными. Чон Джехен запутался. Потерялся где-то в этой самой середине. Отчаянно игнорировал тяжесть внутри и едкое чувство беспокойства, звенящее, словно колокольчик. Мысли Джехена снова возвращаются к одной, крутящейся, словно диск в сломанном магнитофоне. Проще все прекратить. Юноша зажмуривается, впиваясь пальцами в волосы и взъерошивая их еще сильнее, и мотает головой из стороны в сторону. Тело сковывает пронзительная боль от резких движений, и Джехен сдавленно стонет, прикусив губу. Один лишь образ этого парня из снов сумел выбить Чон Джехена из колеи. Всегда улыбающегося и жизнерадостного Чон Джехена заставить думать о суициде. Свести его беззаботную жизнь к одиноким безвылазным вечерам в квартире, и лишь бутылка соджу была его верным товарищем. От этого хотелось смеяться и плакать. Джехен уже не пытается спастись, и от этого внутри все закипает еще сильнее, раздирая на кусочки. На кусочки раздирают воспоминания о матери. Безымянный юноша, который, даже не существуя, заменил ему всех и вся. И каждый миг. Честное слово, прекратить все сейчас намного проще, чем идти дальше по никчемной и тусклой жизни, каждый раз спотыкаясь о призрачный образ. Джехен встает и медленно направляется в спальню. Каждый шаг дается тяжело, но он доходит до спасительной кровати и обессиленно падает на нее. Он окончательно запутался в своих желаниях и чувствах. Они, словно огромный комок, засели в его голове, и, как бы он ни старался распутать нитки, ничего не выходило. Чон лишь тянется рукой к той же белой баночке, беря уже две таблетки. Он так хочет увидеть его снова. Потому что... Джехен не знает ответ. Или же просто боится признаться себе. Они сидели в какой-то забегаловке, подобных которой тысячи разбросаны по всему Сеулу. На столе, как обычно это бывает, стояло множество бутылок и закусок. Джехен окинул взглядом сидящих напротив юношей: двое ему были совершенно незнакомы, он явно видел их впервые, а третий вызывал странное чувство, будто они были довольно-таки близки в реальности этого сна. Повернув голову вправо, он увидел сидящего рядом с ним темноволосого парня, что широко улыбался, без устали рассказывая что-то. Джехен просто не мог отвести взгляд от него. Они сидели так близко, что руки словно сами тянулись к нему. Громко рассмеявшись над совершенно глупой шуткой старшего, он невзначай положил руку ему на плечи, за что был одарен резким и недовольным взглядом от юноши. Но убирать руку он не собирался, наоборот, крепко сжал его плечо. Знакомый парень напротив обеспокоенно посмотрел на них обоих, словно он был в курсе их "отношений" и знал, к чему может привести чрезмерная любвеобильность младшего на людях. Но двое незнакомцев, казалось, ничего не знали и не замечали, лишь продолжали общую беседу, смысл которой Джехен уже давно потерял. Старший одернул плечи, явно чувствуя дискомфорт от тяжелой руки Чона, но и это не дало никакого результата. Обстановка накалялась, и Джехен явно чувствовал это, но по воле какого-то детского принципа не собирался уступать старшему, а лишь продолжал невинно улыбаться и болтать с ребятами, в то время как тот продолжал бросать испепеляющие взгляды на него. - Я отойду, - сухо сказал мальчик-кролик, встав из-за стола. Джехен лишь пожал плечами и вернулся в разговор, замечая обеспокоенный взгляд третьего юноши, но старался их игнорировать. Темноволосый парень вернулся и сел на свое место, чуть отодвинувшись от Джехена. Но ему это не помешало - он, под видом почесывания поясницы подсел к нему ближе, устроив правую руку за спиной парня, едва касаясь пальцами его бедра. На что старший резко повернулся к нему и прошептал на ухо: - Какого черта ты творишь? Джехен же, приблизившись к нему настолько, что его губы едва касались мочки уха юноши, томно шепнул: - Твое поведение выдает нас сильнее. Чуть отпрянув, Джехен окинул старшего многозначительным взглядом, а того словно передернуло. - Так, значит? - шепот старшего обжигал кожу, - тогда я просто уйду и все. Джехен же вопросительно посмотрел на него, когда тот отпрянул, сделав беззаботный вид. Буквально через пару минут старший, взглянув на время, наигранно произнес: - О, Боже, как же поздно. Все четверо парней устремили взгляд на него, мол: "О каком поздно ты говоришь? Время еще детское". Но его это не остановило. - Я пойду домой, завтра утром работа, так что, - шатен встал, поправив рубашку, - спасибо, парни, за веселый вечер, было приятно познакомиться. Джехен мгновенно встал вслед за старшим. - Ну, и я тоже тогда пойду, - наигранно-непринужденно проговорил он, - время уже позднее, как же хен будет возвращаться один? - он мило улыбнулся юноше, чувствуя, как тот был готов взорваться. Старший кинул полный мольбы взгляд на третьего (знакомого парня), на что тот лишь пожал плечами, вызвав победную ухмылку на лице Джехена. Попрощавшись со всеми, Джехен вышел вслед за старшим, и на него тут же обрушился его гнев. - Чон Джехен, какого дьявола ты себе позволяешь? Его взгляд словно горел от злости, лицо покраснело, юноша тяжело дышал, сжав кулаки. Но Джехен спокойно подошел к нему. - Давай поговорим в другом месте, или ты хочешь, - он потянулся к старшему, застыв в паре сантиметрах от его лица, - чтобы наши разборки стали достоянием общественности? Юноша поджал губы, испепеляя взглядом нахального младшего, а Чон готов был лезть на стену от повисшего напряжения. - Ладно, - старший чуть отошел назад, - но ты и пальцем ко мне не притронешься. Джехен прикусил губу, молча кивнув и направившись в сторону метро. Внутри все бурлило, и он не мог определить, из-за чего: из-за очередных выходок старшего, которые участились в последнее время, из-за его холодности к нему или же из-за отвращения к самому себе? Потому что несмотря на все попытки понять старшего и пойти на уступки, он, словно маленький ребенок, отчаянно делал все наперекор ему, потому что он... любил его? Они доехали до квартиры Джехена в полной тишине, и, хоть ему безумно хотелось, и рука сама тянулась коснуться старшего, Чон не тронул его, дабы спасти себя и людей вокруг от ядерного взрыва. Он молча следил за каждым его движением, как он нервно кусал губы, едва сдерживаясь. Наверняка он понимал, что ехать домой к Джехену - не лучшая затея сейчас, но, скорее всего, его желание высказаться одержало верх. Как только дверь за ними захлопнулась, ознаменовав то, что теперь они наедине, вдали от чужих глаз и ушей, старшего словно прорвало: - Какого черта, Чон Джехен? - его голос чуть хрипел, но все равно был достаточно громким, чтобы ударить по ушам младшего. Он выдохнул, стараясь держать себя в руках. - А какого черта ты устраиваешь? - Джехен старался говорить спокойно. - Мы же, - старший запнулся, - мы же договорились, Джехен. Не показывать это все вне круга близких друзей, и, - он перебил младшего, который уже хотел было возразить, - то, что там был Тэиль, не значит, что ты можешь творить все, что тебе захочется. Ты понимаешь это? - на последней фразе голос старшего стал еще громче. Он смотрел на Джехена яростным взглядом, тяжело дышал, и Чон готов был поспорить - старший был взбешен. А его разъяренный вид всегда вызывал у него слишком противоречивые чувства и слишком плохие желания. - Не понимаю, в чем проблема, - на выдохе проговорил он. Его слова буквально лишили старшего дара речи, но всего на миг. - То есть, в смысле, ты не понимаешь? - юноша развел руками в сторону, - в смысле? Мы же договаривались, черт тебя дери, Джехен. - Мы же договаривались, - повторил в след за ним Чон, копируя его недовольный тон, - договаривались, бла-бла-бла. Джехен не мог врать себе - взбешенный вид старшего заводил, еще раз доказывая ему, насколько тот был хорош. Именно своей колючестью и строптивым характером - хотелось бесить его сильнее и сильнее, дабы окончательно вывести из себя и тем самым ослабить. Пальцы словно ломило от желанных касаний, но Чон лишь прикусил губу, довольно наблюдая за тем, как старший жадно вдыхал воздух, стараясь достойно ответить на его провокацию. Несмотря на то, что внутри у Джехена тоже подгорало от вечного недовольства старшего и его предрассудков, ему, несомненно, нравилось, какой поворот приобретали события. - Раз так, - голос старшего звучал слишком напряженно, - я вообще больше не буду видеться с тобой. Такое заявление словно подстрелило Джехена, заставляя кулаки сжаться до посинения. - Раз ты не уважаешь мое мнение, - продолжал шатен, - то нам вообще нет смысла продолжать общаться. Так что, - он посмотрел на подгорающего от злости младшего, - иди ты нахер, Чон Джехен. Джехен в один миг преодолел расстояние между ними, с силой прижав старшего к стене, отчего тот шумно выдохнул, стукнувшись спиной. Зря он это сказал. У Чона совсем не осталось самообладания, ровно как и сил выслушивать все это лживое дерьмо. Держа его за грудки, Джехен приблизился к лицу юноши. Отойдя от шока, старший начал сопротивление, колотя кулаками по груди Чона и стараясь его отодвинуть, отчего тот тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Становилось горячо. - Отвали, - задыхаясь, повторял он. Но Джехен перехватил его руки, с силой сжав запястья, отвел их вверх и навалился всем телом на старшего, лишая его каких-либо возможностей побега. - Хен, - тяжело произнес он, игнорируя все его ругательства, - мы же вроде договаривались, что любим друг друга. Он смотрел прямо в темные глаза юноши, который опешил на секунду. - Отпусти меня, - старший снова начал свою шарманку. Джехен тяжело дышал, вдыхая его запах. Перед глазами все начало плыть. - Или мы уже не любим друг друга? - продолжил Чон, его взгляд соскользнул на дрогнувшие губы старшего, - или ты уже ненавидишь меня, хен? - Отпусти меня, - сквозь зубы процедил тот. Но Джехен заметил, как ослабло его сопротивление, и, слегка усмехнувшись, продолжил: - Или это все было ложью? - он придвинулся еще ближе к старшему, дыша в его ухо, - ты врешь мне, хен? Нужно просто надавить на нужное место, и Джехен прекрасно знал это. Еще немного, и сил сдерживать себя не останется, поэтому он торопился довести старшего до такой степени, в которой он не сможет даже сопротивляться. Чон коленом развел ноги старшего, надавив всем телом на него еще сильнее. Реакция не заставила себя ждать - обещания о расправе над младшим резко сменились на сдавленный стон, повисший в воздухе. Усмехнувшись уголком губ, он облизнулся. Старший вынуждал его быть таким. Словно это был единственный способ выкинуть все предрассудки. Становилось невыносимо душно, Джехен сильнее сжал запястья старшего. - Так скажи мне, хен, - протянул он, обдавая горячим дыханием ухо старшего, - кто ты все-таки: "не гей" или тот, кто сказал мне, что любит меня? Чон легко провел носом по скуле старшего, жадно вдыхая его запах. Юноша молчал, но его старания подавить тяжелые вдохи не оказались не замеченными младшим. - Так что, мне идти нахер? - Джехен посмотрел в уже затуманенный взгляд старшего. Тот молчал, не в силах найти ответ, скорее, даже не зная, как вести себя дальше. И Чон воспользовался ступором старшего. Он резко и грубо поцеловал его и, не встретив сопротивления, прикусил его нижнюю губу. Джехен точно знал, что достиг своей цели. Хватка ослабевала, его руки отпустили запястья старшего и уже скользили по его телу, жадно сжимая то плечи, то бедра. Становилось нечем дышать. Сопротивление старшего сменилось на непреодолимое желание, и Чон уже ощущал его сквозь джинсы, чуть надавливая коленом. Он тяжело выдохнул в его губы, когда старший запустил руки в его волосы, притягивая Джехена еще ближе. Еще. Ближе. Поцелуй становился еще грубее и глубже, комната заполнилась сочетанием пошлых звуков и сбивчивых тяжелых вздохов. Чон изо всех сил старался сохранять самообладание, несмотря на то, что внутри уже все горело, а внизу живота растекалось сладкое и горячее возбуждение, от которого хотелось просто взять и завалить шатена. Но план Джехена еще не был завершен, ибо так легко старший не отделается. Он закинул ноги хена за свою спину, придерживая его за ягодицы, и с силой вдавил в стену. Пальцы жадно сжимали бедра старшего, а губы, соскользнув вниз, оставляли мокрые следы на шее. Он провел кончиком языка по выступающему кадыку, отчего шатен откинулся назад, выдохнув слишком шумно. Стоять было уже слишком тяжело, и Джехен едва успел донести старшего до кровати и, уронив его на мягкий матрац, навис над ним. Затуманенный взгляд прикрытых глаз выжидающе смотрел на него. Ладонь Чона накрыла уже возбужденный член старшего, чуть поглаживая через ткань. Сдавленные стоны заполонили его разум. - Так что, хен? - тихо произносит он над самым ухом. - Кто же ты? Не дождавшись ответа, Джехен резко убрал ладонь с паха старшего, отведя его руку и переплетя их пальцы. Крошечный момент нежности. Но Чон не намерен быть нежным. Только не сегодня. - Мне все-таки отпустить тебя и уйти нахер? - произнес он, издевательски водя носом по его линии скул. - Чон. Гребанный, - тяжелый вздох. - Джехен. Старший прогнулся в спине, явно желая продолжения, но Чон не спешил. Он с дьявольской меркантильностью исследовал губами каждый миллиметр на его шее, прикусывая и целуя мягкую кожу. Чуть надавив коленом на уже возбужденный пах, Джехен принялся медленно расстегивать рубашку старшего, мысленно проклиная его. Возня с пуговицами сводила их обоих с ума. Сняв чертову рубашку и оголив прекрасный торс юноши, Чон подвис буквально на секунду, любуясь острыми чертами его тела. Губы спустились ниже, на ключицы, укусы стали все больнее. Отпустив руку парня, он с силой сжал его ягодицы. Джехен понял, что делает все правильно, когда старший инстинктивно толкнулся бедрами вперед. Губы Чона изогнулись в усмешке. Он прошелся губами от ключиц до самого пупка, задержавшись на сосках. Приглушенные стоны и прерывистое тяжелое дыхание старшего сводили с ума, и Джехен резко впился губами в его, завлекая в мокрый и глубокий поцелуй. Руки шатена хаотично скользили по спине Чона, то сжимая ее, то легко поглаживая. Джехен так же резко оборвал поцелуй, выпрямившись. Его кофта была откинута куда-то на пол к рубашке старшего, который тяжело дышал и лишь наблюдал за движениями Чона. Джехен облизнулся, оставив перевозбужденного парня без своих чувственных и пошлых касаний. Хотелось больше. Но это подождет. Старший так и не ответил ему. - Я люблю тебя, хен, - прохрипел он, почти не веря в то, что произнес это сейчас, это совсем не входило в его планы. Он такой красивый, до безумия. Взъерошенный и с затуманенным взглядом юноша просто сводил Джехена с ума. Каждое место на теле шатена, которого коснулись его губы, выделялись на светлой коже. Утром ему еще прилетит за эти выходки, но они стоили тех стонов. Джехен хотел большего. Возбуждение уже болезненно терлось о ткань, он тяжело дышал, но не делал ничего, с трепетом выжидая ответ старшего. Тот протянул свои руки, поднявшись, к лицу младшего, целуя его и поглаживая ладонью его пах. Увидев зеленый свет для своих действий, Джехен окончательно попрощался с крышей, которая уехала куда-то в другую галактику. Он с силой прижал старшего к себе и до крови укусил его губы. Руки сами расстегнули ремень на его штанах, приступив к ширинке. Тяжелый вздох. Мгновение, и старший уже лежал на животе, а Джехен, сняв его штаны, сжимал его ягодицы, заставляя старшего приподнять их и чуть отставить вперед. Он скользил языком по линии позвоночника, наслаждаясь каждым стоном старшего. Джехен хотел свести старшего с ума. Довести его настолько, чтобы тот умолял его начать уже действовать. Еще немного, и он достигнет желаемого. Сняв с него боксеры, Чон потянулся вперед за смазкой и уже хотел смазать пальцы, как рука старшего перехватила его запястье. Джехен вопросительно посмотрел на него. Юноша слегка повернулся к младшему. - Можешь... - он запинался. Даже в темноте Чон видел, как покраснели щеки старшего. - Не надо... По его телу, словно электрический разряд, прошлась новая волна. От одной мысли, что старший, думая о нем, растягивал себя где-нибудь в ванной, за закрытой дверью, чтобы родители, не дай Бог, не услышали его стоны, Джехен просто потерял голову. Он медленно начал водить своим членом меж ягодиц юноши, обхватив рукой его эрекцию. Старший прогнулся в спине, стараясь сдержать стоны, но получалось плохо. Чон прикусил кожу на пояснице и сильнее сжал член шатена. - Чон, - вдох. - Гребанный, - выдох. - Джехен. - Да? - хрипло ответил тот, зализывая укус. - Вставь уже, - мольба зависла в воздухе и отдалась эхом в голове Чона. - Так ты же не гей, - он старался говорить спокойно, но собственное возбуждение не давало ему. В ответ раздался недовольный стон, старший толкнулся в руку Джехена. - Просто, блять, - вздох, - бери, пока дают. - "Не геи", - он наклонился к нему, - не растягивают себя, - прикусив мочку уха, произнес он. - Просто, - тяжелое дыхание не давало говорить, не запинаясь, - заткнись. Джехен усмехнулся и через пару секунд резко вошел в парня, предварительно смазав свой член. Благодарный стон словно сотряс воздух в комнате. Чон окончательно потерял контроль, с силой вбивая старшего в кровать. Он кусал свои губы, стараясь не дать стонам вырваться наружу, в то время, как старший словно потерял голову и каждый раз, когда Джехен задевал простату, громко стонал. Чон замедлился, размеренно и с силой входя на всю длину и задевая прямо по простате. - "Не геи", - толчок, - так не стонут. Он сам уже не мог подавлять свои. Старший был слишком... слишком классным. Настолько, что не было сил сдерживать себя. - Твою ж, - громкий стон в ответ. Джехен ускорился, остервенев, с силой сжав его бедра и издав утробный рык. - Я, - слова прерывались стонами, - никогда, - он постарался повернуться и посмотреть на Джехена, но очередное попадание по простате заставило его прогнуться еще сильнее, чуть ли не до хруста позвоночника, - не врал тебе. Джехен в ответ резко вошел на всю длину, вызвав еще один громкий стон. Чувствуя скорую разрядку, он замедлился и с силой потянул старшего за волосы, отчего тот прогнулся в спине до хруста, сжав пальцами и без того сбитые простыни. Толчок. Второй. Третий. Джехен вышел из него, запачкав спермой ягодицы и обессилено упав на него. Старший инстинктивно толкнулся в его руку и, кончив, обмяк в руках Чона. Секунда. Две. Три. Джехен устроился рядом с юношей, прижав к его к себе. Тот тяжело дышал, закрыв глаза. - Я тоже, - шумный вздох, - люблю тебя. Джехен медленно открывает глаза и, не чувствуя рядом старшего, болезненно скулит. Слишком яркие картинки все крутились в голове, и у него не было ни сил, ни желания их прогонять. В висках словно пульсировал тихий голос. Я тоже люблю тебя. Сердце колотилось словно бешеное, а внизу живота болезненно тянуло. Чон, тяжело вздохнув, закрыл глаза, стараясь игнорировать возбуждение, но не получалось. Образ юноши из снов, растрепанного, раскрасневшегося, задыхавшегося, стонущего так громко, словно въелся в сознание. И не было путей спасения от него. Закрыв ладонями лицо, Джехен старался привести дыхание в норму. Он хочет его дразнить. Хочет обнимать. Целовать. Быть рядом. Он хочет е г о. - Я тоже, - сиплый голос разрезает тишину, а сам Чон кусает губу, - тоже люблю тебя. Тишина сводит с ума. Каждое биение сердца отдается эхом в висках. Джехен решает отвлечься и тянется за телефоном. Где-то глубоко внутри себя он надеялся, что сможет получить хоть какую-то поддержку от старого друга. Потому что уже было невыносимо. Этот мальчик-кролик из снов довел его до пика. Перед глазами все плывет, но Чон смог сфокусировать взгляд на экране телефона, на котором высветилось лишь одно, последнее сообщение от Ли Тэена. - Как там Донен?