Парень или Детка?

Небольшая комната для допросов в рифтенской тюрьме давила своей духотой. В узкое окошко под потолком, затянутое многолетней пылью, едва пробивался бледный свет лун Массера и Секунды. Массивный дубовый стул и стол дознавателя, скамья напротив и пара оплывших подсвечников — вот и вся обстановка. Каменные стены были испещрены сколами и тёмными пятнами. Пламя свечей трепетало, наполняя воздух густым запахом парафина и высасывая последние крохи кислорода. На скамье, в противоположных концах, сидели двое: рыжеволосый норд и полукровка‑эльф. Лица в синяках и ссадинах, одежда порвана — следы недавней драки в таверне. Дебош остался позади, но по напряжённым взглядам было ясно, что конфликт не исчерпан. Рыжеволосый норд — Бриньольф — пытался сохранять спокойствие. В ожидании он подпёр голову кулаком, но резкая боль в скуле заставила его вздрогнуть и убрать руку. Мужчина расставил ноги пошире, уперся ладонями в скамью и запрокинул голову, тяжело вздохнув. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на молодом стражнике у стены. Парнишка снял шлем, почесал взмокший лоб и с облегчением прислонился к холодной каменной кладке. Усталость читалась в каждой черте его лица — парень выглядел так, будто мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Бриньольф перевёл взгляд на своего соседа. «Парень», — так он мысленно его окрестил, хотя и сомневался в этом определении. Тот нервно дёргал коленом, растирал разбитые костяшки. Его пальцы дрожали, но взгляд, брошенный исподлобья, был твёрдым. И в этом противоречии крылась суть: он явно нервничал, но старался не показывать страха. Худощавый, с тонкими чертами лица и длинными, ещё влажными, черными волосами, часть которых была собрана в пучок, он должен был выглядеть хрупким и почти беззащитным. Но осанка, взгляд, едва заметное напряжение в плечах выдавали в нём человека, привыкшего к опасности. Даже то, как он сжимал кулаки — не судорожно, а будто примериваясь, — говорило о готовности дать отпор. По заострённым ушам и большим голубым глазам угадывалось смешанное происхождение. В другом месте и в другое время его могли бы счесть благородным: в этих глазах читалась глубина, а в линиях лица — утончённость. Но лёгкая щетина и глубокий шрам, пересекавший нижнюю челюсть, перечёркивали эту мысль. Шрам был старым, зажившим неровно, словно рану не лечили как следует. Он придавал облику жесткость, будто служил предупреждением. Брин поймал себя на том, что невольно ищет в этом лице знакомые черты — может, встречал его раньше? Но нет, память молчала. «Не похож на рифтенскую шваль», — подумал он, и в груди шевельнулось любопытство. Впервые за долгое время он смотрел не на очередного воришку, а на загадку, которую хотелось разгадать. Полумер потрогал разбитую губу и, зашипев от боли, выругался. Заметив, что за ним наблюдают, резко вскинул голову и встретился глазами с Бриньольфом. Его взгляд, тяжёлый и злобный, будто говорил: «Что уставился?». В нём не было страха — только вызов. Норд лишь усмехнулся: — Ты так яростно защищаешь свою честь, будто она чего‑то стоит. Парень уже привстал, сжав кулаки, но резкий окрик стражника остановил его: — А ну, тихо! Ещё одна выходка, и я вас по отдельности закрою! Полукровка опустился на скамью и отвернулся, буркнув что‑то себе под нос. Брин и сам не намеревался продолжать, но про себя отметил что у мальчишки гордость размером с Вайтран. Не так он планировал провести этот вечер. В последнее время всё шло не так… Мысли прервал гулкий звук тяжёлых, размеренных шагов за дверью. Они эхом разносились по бутувому коридору. Стражник выпрямился и поприветствовал вошедшего: — Доброго вечера, капитан. — Вольно, — бросил тот, похлопав подчинённого по плечу, и кивнул в сторону выхода. Уже давно не молодой норд устало вздохнул. У него и так работы невпроворот: целыми сутками сидел в этой проклятой городской тюрьме, жену и детей не видел уже целую вечность. А теперь ещё и должность благодаря Мавен висела на волоске. Впалые щёки, красные опухшие глаза — будто он тут не бумагами занимался, а скуму дегустировал. Сжав обветренные губы, капитан внимательно посмотрел на сидящих к нему спиной и усмехнулся. — Вот чего-чего, а от тебя, Бриньольф, я такого не ожидал, — произнёс он, сложив руки на груди. — С каких это пор ты с женщинами дерешься? Брин с досадой выдохнул, уже понимая к чему идёт дело. Обернувшись, он бросил сочувственный взгляд на старого капитана. Полукровка побледнел. Его пальцы впились в край скамьи, костяшки побелели. Он стиснул зубы так сильно, что было слышно, как скрипят. — И этот, блять, туда же! — выкрикнул тот, вскакивая. — Да парень я! — Он запрыгнул на скамью и схватил капитана за грудки. — Парень, не девка... — добавил тише и поспешил разжать кулаки. Но последовала расплата. Капитан ударил в поддых. Парнишка только глухо выплюнул воздух. Капитан продолжил — большая, сухая и мозолистая ладонь схватила голову, впечатывая рывком в стену. По каменной стене потекла кровь. — Успокоился? — поинтересовался капитан. Парнишка замер, часто дыша. Гнев ещё читался в глазах, но он заставил себя расслабиться. В подтверждение пару раз моргнул. Бриньольф молча наблюдал за этой сценой. «Вспыльчивый, но не глупый. Из такого может выйти толк», — подметил он. Вырвавшись из хватки и держась за живот, полуэльф с трудом опустился на скамью и уставился в пол. Тёплая кровь стекала по щеке. Он машинально вытер её, будто не замечая боли. Капитан сел за стол и окинул обоих задержанных суровым взглядом. — Ну, рассказывайте, с чего всё началось? Хотя, я уже догадываюсь… — Этот рыжий похотливый ублюдок домогался меня, — указал на Бриньольфа, но в его голосе уже не было прежней ярости, только упрямая обида. — Парень, не льсти себе, — спокойно ответил Брин. — Не трогал я тебя. — А то есть, хочешь сказать, что хватание за зад у вас, нордов, это приветствие такое? Или только здешняя городская причуда? — полумер прищурился, держась за разбитый висок. — Стоп, — капитан поднял руку. — Для начала назови-ка своё имя. Капитан потёр переносицу, после взял перо и макнул в чернильницу. — Я? — полуэльф на мгновение растерялся. — Аранир. — Просто Аранир? — Просто Аранир, — повторил парень. — А как ещё? Или вы, норды, привыкли к громким прозвищам? Бьорн Крепкая Рука, Могучий Товар… Интересно, вы их сами придумываете от огромного самомнения или комплекса? — он попытался усмехнуться, но боль заставила его сморщиться. — По такой логике ты должен быть Аранир Мужикотавр, — Бриньольф не смог удержаться от едкой ремарки. Аранир покраснел, содранные костяшки его пальцев вновь побелели от напряжения. Но он промолчал, лишь бросил короткий злобный взгляд. Брин довольно улыбнулся, но решил не перегибать палку. Капитан хмыкнул, окинув взглядом тонкие черты лица Аранира: — Да, так и запишем, — он пододвинул бумагу. — А ты, что расскажешь, Бриньольф? — Не поверишь, меня пытались обокрасть, — иронично заметил тот. Капитан оторвался от письма и поднял взгляд на рыжего вора. Брин прямо чувствовал его немой вопрос: «Ты это серьёзно?». В ответ мужчина только хмыкнул и кивнул на парнишку. Капитан ещё раз окинул его взглядом с головы до ног, задержавшись на дрожащих руках, на разбитом виске. — Сынок, сразу видно, что ты не местный. Так что давай, рассказывай: кто ты и зачем приехал. Аран нервно сглотнул. Его взгляд пробежался по комнате: окну, двери, стене в крови, после чего выдохнул: — Я… охотник. Приехал по делам. — Каким? — капитан нахмурился. — Личным. — Хватит шуток, — он ударил ладонью по столу, опрокидывая чернила. — Говори начистоту, — мужчина отодвинул бумаги от растекающейся лужи. — Ладно…