Глава 2. Незабываемая ночка. Часть 2
7 часов и 24 минуты назад
Мягкий стук колёс, бегущих по наезженной колее, топот копыт и пыхтение уставшей лошади сливались с шелестом осенних листьев. Свежий горный воздух, пропитанный запахом хвои и прелой листвы, успокаивал, но Аранир никак не мог расслабиться. Он сидел, ссутулившись, и сжимал в кармане холщовых штанов холодный камень. Он казался свинцовым, будто напоминание…
— Скоро будем на месте, — констатировал извозчик, старик с седыми усами и усталыми глазами. — Обязательно сходи на медоварню, пара кружек — и забудешь о долгом путешествии, ха-ха, — его смех быстро перешёл в кашель.
— Спасибо, обязательно загляну, — улыбнулся Аран, но улыбка вышла натянутой.
Он начал расспрашивать старика о Рифтене: о людях, о власти, о том, где можно найти оценщика редких артефактов. Извозчик охотно отвечал на то, что мог, но когда вопросы иссякли, повисла тишина.
Аранир огляделся. Вдоль дороги тянулся лес. В сумерках он выглядел мрачным и величественным. Вдруг его взгляд зацепился за старое ветвистое дерево. На нём висели два трупа, один в имперской броне. Вороны кружились вокруг, парочка сидела на плечах висельника и клевала его внутренности.
Лицо Арана помрачнело. Он вспомнил о том, как его когда-то загнали на дерево соседские мальчишки крича: «Грязная полукровка». Внутри снова появилось тягучее тёмное чувство. Но крик вороны заставил его вздрогнуть. На секунду показалось, что птицы тоже наблюдают за ним. Он отвернулся.
— Эта гражданская война ни к чему хорошему не приведет, — тихо произнёс извозчик, заметив его взгляд. — Мы сейчас на территории Братьев Бури. Знаешь, сынок, как тяжело стало народ возить? На каждой границе осматривают — не везу ли контрабанду, не шпион ли. Устал я и стар для всего этого дерьма. Думал, хоть спокойно последние дни доживу, но, видимо, не судьба, — жаловался он, снова заходясь в кашле.
Парень промолчал. Он вновь провёл большим пальцем по камню в кармане. По слухам, в Рифтене могли помочь разобраться в его происхождении. Но как найти нужного человека? Старик ему с этим помочь не смог.
— Стоя-я-ять, хорошая, — протянул извозчик, натягивая поводья. — Вот и приехали.
За высокими крепостными стенами города Аранир глубоко вздохнул и тут же поперхнулся. Воздух здесь пах рыбой, мёдом и старыми канализациями. «Как они это терпят?» — подумал он, поправляя наплечный мешок.
С наступлением вечера похолодало. Впереди маячила таверна — песни, крики и запах эля доносились даже сюда. Вывески не требовалось: чуткий эльфийский слух и обоняние безошибочно указывали путь. «Утро вечера мудренее», — решил Аранир. Натянув капюшон накидки, он спрятался от любопытных глаз местных и пошёл вперёд.
Таверна «Пчела и жало» располагалась в центре Рифтена, рядом с рынком. Этим заведением управляла пара аргониан: Тален-Джей и Кирава, чьи имена то и дело доносились с разных сторон. Они сновали между столиками, разнося заказы. Кто-то скорбел об утрате, кто-то решал деловые вопросы. Даже жрец Мары заглянул сюда, но быстро ушёл, оставив посетителей наедине с элем и разговорами.
Полуэльф замер у входа. Запах фирменного рифтенского мёда приятно дразнил ноздри. Он сглотнул и опустил руку в кошелёк — всего несколько септимов. «Если не найду оценщика завтра, придется голодать», — мелькнуло в голове.
Парень медленно огляделся, оценивая обстановку. У стойки возвышался высокий норд в дорогой одежде, с увесистым кошелем на поясе. «Слишком легкомысленно, — мысленно усмехнулся Аранир. — Будто нарочно выставлен напоказ». Но голод стягивал желудок тугой петлей, а отчаяние подталкивало к рискованным решениям.
Он замер в тени угла, наблюдая. Норд флиртовал с парой красоток. Он приобнимал то одну, то другую. Обольстительно улыбаясь, что-то им нашёптывал, отчего девушки, краснея, смеялись. Вокруг кипела жизнь: посетители перекрикивали друг друга, звенели стаканы, кто‑то запел песню. В такой суматохе никто бы не заметил, как из кошелька пропадет пара септимов.
Сердце забилось чаще. Хотя для Арана это было не впервой, он глубоко вздохнул, успокаивая нервы, и бесшумно подкрался сзади. Действовал быстро. Достал из-за спины кинжал, сосредоточился и аккуратно надрезал дно кошеля. Но вместо ожидаемого звона монет услышал лишь глухой стук — из прорехи в ладонь, а потом и на пол посыпались гладкие речные камешки.
Разочарование обожгло изнутри раньше, чем он понял, что так и остался стоять на месте.
— Ну и ну, — раздался над ухом бархатистый голос.
Аран поспешил спрятать оружие в ножны. Капюшон упал, а длинные волосы заструились по спине. Тёплая рука поправила прядь его волос и легла на талию.
— Денежки закончились, детка? Если не против, я угощаю.
Аранир резко обернулся. Перед ним стоял тот самый рыжеволосый норд. На лице была хитрая улыбка. Его зелёные глаза блестели — не злобой, а каким-то игривым любопытством.
По спине пробежали мурашки. «Опять», — пронеслось в голове. Когда его путали с девушкой, внутри что-то взрывалось. Он выпрямился, стараясь выглядеть выше, и произнёс как можно грубее:
— Не стоит себя утруждать.
На миг с лица Бриньольфа исчезла усмешка, взгляд потяжелел, но уже через секунду он вновь выглядел беспечным.
— Хах, какая курьезная ситуация, — он поднял руки перед собой. — Я просто хотел помочь.
— Помочь? — Аранир сжал кулаки. — Ты думаешь, я нуждаюсь в подачках?
— Постой, вообще-то это ты пытался обокрасть…
Не дав договорить, Аранир вмазал ему кулаком в челюсть. Бриньольф, не ожидавший такой силы от худощавого полуэльфа, отшатнулся, но тут же ответил.
Драка закипела: грохот опрокинутого стола, звон разбитой посуды, крики, топот. Они катались по полу, вскакивали, наносили удары — пока подоспевшие стражники не вцепились в них с двух сторон.
— А ну, остыньте! — рявкнул один, и в лицо плеснула ледяная вода.
Аран отфыркнулся, отплевываясь. Его рывком поставили на ноги и поволокли прочь. Он шёл, тяжело дыша, капли воды стекали по лицу. В голове пульсировала одна мысль: «Опять все пошло не так».
***
— Ну, вот как-то так, начальник, — закончил Аранир. Про себя Бриньольф подчеркнул как держался паренёк. Не стал юлить. Признался в попытке кражи. Причину его поступка Брин понимал, как никто другой. Да и сейчас Аранир сидел ровно, уверенно смотря на капитана. «Любопытный малый», — усмехнулся рыжий. Находиться здесь и дальше больше нет смысла. Забавно было, но пора заканчивать. — Капитан, — обратился Брин, медленно поднимаясь со своего места. — Ты и сам всё понял, — тихо произнёс он, чуть наклоняясь к мужчине и понижая голос. — Помнишь тот случай с караваном? Тогда я тебя прикрыл. Капитан помрачнел, провёл рукой по лицу, потом обречённо вздохнул: — Ладно. Но если ещё хоть раз… — Больше не будет, — твердо перебил Бриньольф. Он, коротко кивнув, выпрямился во весь рост и слегка потянулся, будто сбрасывая напряжение. Уходя, махнул рукой на прощание. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Аран молча смотрел ему вслед. Замерев, Бриньольф решил задержаться ещё на пару минут. Он облокотился о холодную стену. Убрав назад волосы, прислушался к продолжающемуся диалогу: — Эй, а я? — недоумевал Аранир. — Почему его отпустили? Где справедливость? — Ты в Рифтене. Тут нет справедливости. Но даже так попытку кражи и дебоширство я тебе не спущу с рук. Надо ночку тебе посидеть у нас, остыть, — констатировал капитан. — И да, перевяжите этому идиоту голову, не хватало, чтобы он тут помер! На крик капитана мимо Бриньольфа прошёл тот же молодой стражник. Он подошёл к Араниру и протянул бинт. Рыжий заметил, как тот машинально взял его, но не стал завязывать. — Запри его. Утром отпустишь и вернёшь вещи, — кинул капитан стражнику. — А ты, парень, учись выбирать друзей. Или хотя бы не драться с теми, кто может тебя вытащить. Последнее, что увидел Бриньольф за закрывающейся дверью — опустошенный взгляд паренька. Будто мир снова его пережевал.***
Аранира перевели в камеру. Тяжелая дверь с лязгом захлопнулась, отрезав его от остального мира и оставив в гнетущей полутьме. Он медленно опустился на грязный, ледяной пол, устланный прелой соломой, и прислонился спиной к шершавой стене. Пульсирующая боль в разбитой губе отдавалась в висках, а тело ныло после побоев. Он был разбит — и не только физически. Это чувство беспомощности он ненавидел больше всего. Оно знакомо ему с детства: когда болел отец, когда не мог спасти сестру. И вот снова. Он хрипло прошептал в пустоту: — Прости, Лагра…
