Пустота за линией

- Кира, достань из бутербродницы мой тост, пожалуйста! – закричала откуда-то сзади моя соседка по комнате. – Только срочно, прямо сейчас! А иначе он сгорит! Я, тяжело вздохнув, поплелась в конец кухни, попутно выключив кофе. Ну, вот за что мне эта жизнь? Проделав пару несложных манипуляций, из бутербродницы мною были извлечены два аппетитно пахнущих кусочка квадратной булки. Выключив вафельницу, я пошаркала к плите, на которой поспевал мой чудесный кофе в турке. Налив кофе в свою чашку, я заметила заварник со странно пахнущей жидкостью. Небось, это очередной чай для похудения. На стиральной машинке лежала папка с делом. Переместив кружку в угол стола и сама сев рядом, я в очередной раз задумчиво вчиталась в строки. Интересное выходит дельце! Эту девочку сначала изнасиловали, а потом убили, но вот что странно – первый удар был нанесён предполагаемым убийцей прямо в сердце, второй в горло, а третий в грудную клетку. Зачем же было наносить ещё тринадцать следующих? - Ты выключила вафельницу? – из ванной в одном полотенце выскочила очаровательная рыжеволосая девушка с аккуратными чертами лица и красивыми ореховыми глазами на пол лица, как у героинь популярных японских мультиков – аниме. Она обладала аккуратным бюстом, километровыми ногами и спортивной фигуркой. Всё дело в том, что эта мадмуазель - в прошлом довольно известная гимнастка, бросившая карьеру из-за приглашения в модельный бизнес. Пока что девушка известна в узком кругу начинающих модельеров, но уже получает неплохие гонорары, которые старательно откладывает наличными по старинке. - Да, Натали, - я даже не оторвалась от листов. – Зачем ты снова пьёшь эту бурду. От неё ведь сугубо слабительный эффект, разве нет? Подняв голову и увидев вопросительный взгляд, я указала на заварник и стоящий рядом чай, с кричащим названием «Идеальное тело». Не знаю даже, с чего это я взяла сии подробности про слабительный эффект якобы волшебного напитка, но судя по выражению лица Натали, она была со мной солидарна. - За эти выходные я сумела набрать лишние два фунта. Неужели ты и правда думаешь, что я позволю им остаться в моём теле? – этот насмешливый взгляд донёс мне мысль о том, что я, скорее всего, тоже бы не позволила, но в меня влезает от силы пару приёмов пищи. К тому же, я предпочитаю фрукты и овощи, либо бутерброд с хумусом. И нет, я абсолютно не принадлежу к каким-то там вегетарианским движением, как, смеясь, заявляет рыжая бестия. Просто апофеоз моего кулинарного искусства – бутерброд с хумусом и авокадо или гречка с грибами из пакетика. Больше всего я люблю кофе. Особенно чёрный - типа Ристретто или дабл американо. Я могу легко пожертвовать любым из приёмов пищи ради вкусного кофе. - Так устрой разгруз какой-то. Зачем пить эти помои? – я удивленно пожала плечами. - Тебе хорошо говорить, целый день хлыщешь кофе и умудряешься не завалиться в обморок. К слову, именно поэтому ты и не спишь. Сколько кружек кофе ты выпиваешь за день? Дома я насчитываю около шести. А у тебя ведь и на работе кофейник стоит! – Она зло глядела на меня своими огромными глазищами, точнее пыталась это сделать. Слишком добрая Натали, увы (а может и к счастью?) не умела злиться. - Думаю, это профессиональная привычка. Судя по тому, что у меня нашли диплом юриста, и данные о Кире Блейк есть в одном из наших университетов, я могла работать на той же должности и ранее. К слову, кофе прекрасно заглушает аппетит. - А мне кажется, - Натали схватила заварник, всё-таки делая себе помои для худеющих, - ты раньше была моделью. - Она хмыкнула, профессионально оглядывая меня с ног до головы. - Ты тощая, сисек нет совсем, как и задницы, к слову. Жрёшь мало, пьёшь кофе и настойку жасмина*, а ещё всегда хватаешь маркерную подводку, чтобы нарисовать стрелки, вспоминая потом, что нельзя. – Она как-то уж, слишком радостно, фыркнула, а в тоне промелькнула гордость. - Ну, допустим. Но. У меня может быть и строение такое, плохой аппетит и профессиональные привычки. А стрелки я любила ранее, в той, прошлой жизни, - я щёлкнула её по носу и ухмыльнулась. - Нет, даже тощие от природы люди так не едят. Кофе и настойку жасмина пьют модели, а стрелки… - она задумалась буквально на пару секунд и показала на меня указательным пальцем, подпрыгнув на месте. – Ты не могла любить стрелки, если работала ранее юристом. Я на минуту задумалась. А ведь она и в правду права. Как я могу любить стрелки, будучи юристом, если ещё в полицейских академиях учат неброскому макияжу и официальному стилю одежды? Впрочем, я могла быть каким-нибудь ужасным ребёнком, и родители в качестве наказания придумали отправить меня в работники официальных органов власти. Но опять же, если я была проблемным подростком, то у меня были бы татуировки, склонность к курению травки или наркотикам - а может, и всё вместе. К тому же, если такое решение за меня приняли родители, то они не могут быть нищими людьми, так как счёт в банке нужно оплачивать - а оплачивать обучение даже в самой простой и не популярной академии, нужна уйма денег. Если мои родители действительно богаты, тогда почему они до сих пор не нашли меня? Я живу в Лос-Анджелесе, а не где-то в глубинке. Время близилось к полудню, когда я вышла за новой порцией американо в Старбакс. Практически все сотрудники уже разбежались уплетать гамбургеры и пончики или сендвичи, заботливо приготовленные кем-то из семьи. Я шла по переполненной улице, ощущая дискомфорт в желудке. Похоже, мой организм недоволен таким вот моим питанием, а мне даже сложно понять, от чего конкретно меня тошнит: от голода или от очередного обострения? Про свой гастрит я узнала, когда меня уже выписывали из больницы. Док сначала долго рылся в столе и что-то бурчал про себя, пока я задумчиво тарабанила пальцами по столешнице, отчаянно нервничая. Мне, на тот момент, уж очень хотелось домой, но анализы оставляли желать лучшего, и на ближайшую выписку можно было не рассчитывать, однако, чем лучше мне становилось физически, тем более ухудшалось моё психологическое состояние. От постоянных метаний в поисках себя и своего прошлого, я стала ещё угрюмее, перестала общаться с медсестрами и потихоньку сходила с ума. Звучит, наверное, странновато, ведь во всем нужно искать что-то положительное, но представьте себя на моем месте (я очень не желаю вам оказаться в такой ситуации): вы очнулись на операционном столе, в вашей голове настолько пусто, насколько сумасшедшим вы можете ощутить себя в белой комнате с мягкими стенами. Пространство, кажется, сужается всё больше и больше с каждым чёртовым днём, а то, что Вы живете в штате Калифорния, лишь удручает. Полицейские говорили со мной каждый день, но толку от этого не было. Когда в моей сумочке нашли документы и данные о месте жительства, то тут же пробили учебные заведения – как высшее, так и среднее. Я оказалась блестящей ученицей с редкими отличиями в учёбе. Мне оказалось 27 лет. Чувствовала ли я себя на двадцать семь, спросите вы? Я отвечу чётко и ясно: нет. Я вообще себя не чувствовала. Я была пустая. Будто персонаж из видео игры на PSP, которому создали имя, внешность и характер, но забыли про восприятие этого мира, а я уже молчу про самовосприятие. Многие считают, что терять память весело. Это так здорово - забыть, что с тобой было плохого. Хотелось бы, услышав такие мысли… подойти и дать этому человеку в нос. Желательно с ноги. Желательно, отключив навсегда. В этом нет ничего хорошего, очнитесь! Кто вам ляпнул такую глупость?! Это хреново, лучше уже идите и вешайтесь на ручке двери, на ремне от своих штанов, как поступил, к сожалению, прекрасный человек, гениальный автор песен, фронтмен группы «Linkin Park». Но я самоубийц не жалею. Ни к чему это. Выходя из клиники, я уже имела место работы. Имела цели в жизни, а главное - само желание жить. Правда, первое время оно часто менялось, но меня спасло неодобрение суицида. Я вышла на работу через два дня после обустройства в новой квартире. Натали тогда не сразу удалось разговорить меня. Я не общалась с ней около месяца по своей инициативе. Она всё время пыталась узнать обо мне больше, но рассказывать я не спешила. Несмотря на ложное впечатление, которое я могу производить на людей – эдакой говорливой девушки с чувством завышенной самооценки и некоторым перебором с прямотой, за который откровенно хочется дать по морде – я была замкнутая в себе пессимистка, пытающаяся хотя бы временно наладить свою жизнь. С людьми, с которыми мне приходится общаться часто, я стараюсь не корчить из себя непонятно что, потому что рано или поздно станет ясен мой тип темперамента - смысл тогда лгать? А вот для работы приходится использовать гуманизм. К слову, людей я откровенно ненавижу. Странно это слышать от копа, но, думаю, сюда меня привела любовь к детективам и расследованиям, поискам правды и интересом в копании фактов. Такие качества больше характеризуют журналиста, но и для полицейского они не являются лишними. Несмотря на то, что я сразу показала себя истинную, я умудрилась как-то сдружиться с коллективом. А особенно, очень быстро сдружилась с Сержем, своим помощником. В отличии от ожиданий, он оказался не занудой французом, считающим копейки и даже не типичным английским клерком, а вполне приятным молодым человеком, истинным американцем с широкой русской душой. То, сколько смешения национальностей в Серже, сложно даже представить, а я уже молчу про то, чтобы пересчитать. Сам мсье Д`Обиньйон - блондин со светлой кожей и яркими голубыми глазами. Эдакий нордический тип. Отец Сержа Дерек родился в столице Великобритании, Лондоне, но в данный момент проживает во Франции, вместе с супругой, она же мать Сержа, Клара Д`Обиньйон. Как вы уже поняли, Дерек взял фамилию своей супруги и выкупил её квартиру, продав одну из своих многочисленных жилплощадей. Родители его занимаются семейным бизнесом – сетью ресторанов русской кухни. Дед Сержа по материной линии - эмигрант из России, его зовут Василий Жуков или на французский манер – Базиль. Он, собственно, и основал пару небольших заведений с традиционной русской кухней. Жена Базиля, Эмилия Д`Обиньйон сначала посмеивалась над мужем, будучи женщиной с юмором, не уставала шутить и издеваться, но предъявить ничего не могла, ибо супруг открыл бизнес на пару старинных украшений, по счастливой случайности вывезенных из именного поместья под Санкт-Петербургом. Однако, несмотря на все неутешительные прогнозы, бизнес пошёл в гору, так как Базиль был названным сыном дворянина, а на деле - бастардом, сыном простой кухарки, поэтому, видимо, готовить было у него в крови. Его мать пытались выманить куча знатных господ, и в итоге, женщину просто отравили. Почив, преемник дворянской семьи оставил бизнес дочери и её мужу - то есть, родителям Сержа. История запутанная, как сопливая мелодрама, но от этого не становится менее интересной. Я была первой, кому Серж решил доверить свои личные тайны, ведь до этого момента он не решался рассказать кому-либо. Мне эта жизненная повесть не показалась ужасной или смущающей, поэтому через неделю мы всем коллективом предлагали Сержу стать писателем мыльных опер, с таким-то семейным прошлым! В итоге, мы с Сержем теперь "не разлей вода", как говорят русские. Единственный, с кем мне не удалось наладить отношения – Алекс Миллер. О нём я почти ничего не знаю. Серж рассказывал, что у Алекса есть дочь пяти лет, которая очень похожа на Алекса, но увидеть её довелось лишь раз в жизни. Серж добавил, что мы с детективом Миллером довольно близки по характеру, но что-то в нас разниться. Наверное, это моя внутренняя пустота, ненависть к детям и нежелание заводить семью. Алекс состоит в браке, точнее состоял. Вроде, его жену убили или это была автокатастрофа, но, суть в том, что её нет в живых, однако намедни, Алекс в ярости проговорился мне, что она есть, но их для неё нет. Я подумала, что она бросила семью и сбежала, что и сказала детективу, но тот ещё больше разозлился, выплюнув мне в лицо пару фраз на тему того, что это не её вина, и он готов заплатить любую цену за её возвращение. Отсюда, я сдала вывод, что его супруга пропала безвести, а Ник Куртс попросил меня не трогать его на эту тему и не лезть человеку в душу: - У тебя совсем души нет, мисс Блейк? Чего полезла к нему? Видишь, больная тема для детектива, а ты всё сунешь свой нос, отсыпая колкости в его сторону… Тебе лишь бы зацепить да сделать побольнее! – орал на меня Куртс, пока чёртов Миллер отошёл покурить. - Не лезь к ней, - заступился за меня Серж, - ей сейчас ничем не лучше, чем твоему бедному Миллеру. - Потеря памяти – это не повод для нытья. Думаю, что Алекс с удовольствием бы сейчас забыл обо всём! А эта чёртова дура… - плевался желчью Ник, вдруг резко замолчав. - Не лезь к ней, Куртс, - рыкнул Миллер, и я удивленно уставилась на своего ненавистного защитника. – За собой бы следил, делом займись. Не тебе это обсуждать и трогать её, усёк? Его взгляд был устрашающим. И без того яркие зеленые глаза стали ещё ярче. Хотя, вполне возможно, у меня был шок, а это лишь показалось из-за контраста с его чёрными волосами, но тем не менее, я судорожно глотала воздух, откровенно пялясь на детектива Миллера. - Что за озарение на тебя снизошло? – заработал мой язык, но, по привычке, все слова были слишком язвительны, за что мне после было стыдно. – Травку у наркоши отобрал и покурил вместо Мальборо? Ник стал для тебя зелёным человечком, а я – Девой Марией? Я застыла, переваривая свои же слова. Язвить и ударять по больному я действительно умела, а сарказм – моё второе имя. Но сейчас это было, как минимум, глупо и так по-детски… Однако остановится я уже не могла: - Перепутал меня со своей женушкой? Бедняжка! За это ты меня так откровенно ненавидишь? Похожу на неё, да? Ах, какая я мразь - не ответила тебе благодарностью на твою защиту, не правда ли? - Дура ты, - он тяжело вздохнул и вид у него стал такой уставший, - а не мразь. Не стоит себя так звать. – Он взял пару дел, ключи от машины и пошёл вниз. Я тоже поспешила сбежать после этого. - И вообще, - сказал он мне на стоянке, когда я уже открывала дверцу своего BMW, - что вам Бог, что ваша религия – откровенное дерьмо. - Плевать я на это хотела, - вышло довольно холодно, - я атеистка. Сегодня в участке было тихо, что для Калифорнии - а точнее, для правоохранительных органов, редкая удача. Именно поэтому все, кому не повезло иметь с собой перекус, поспешили по ресторанам быстрого питания. Серж же пригласил меня к ним в семейный ресторан и попросил не отказываться, обосновывая это тем, что моему бедному желудку необходимо горячее. К тому же, попробую что-то новенькое. Сейчас, под ноты боли своего желудка, я была с ним адски согласна, но на всякий случай всё же уточнила по телефону, есть ли там овощные бульоны, ибо я ненавижу всё, что связано с супами, мясом и рыбой. Удовлетворенно отметив, что там есть какое-то странное блюдо национальной кухни, название которого я не запомнила, на основе овощного бульона, я расслабилась. Я распланировала заранее, что приду и выпью там травяной настой, а уж по дороге обратно куплю кофе в Старбаксе, поэтому свернула налево и решила сократить путь, пройдя через парк. Где-то шумели и носились дети, справляли свою нужду на отдельно отведенной для этого территории собаки, ворковали парочки. Я неспешно шла, откровенно наслаждаясь прогулкой и греясь на солнышке. Даже такого отдыха я не могла позволить себе с моей работой и натурой карьеристки, поэтому приходила на работу, как и положено, к девяти вечера, в уезжала самой последней, заваливаясь домой к часу ночи. Если были дежурства или запутанные дела, отнимающие моё и так отсутствующее свободное время, я всегда соглашалась. Работа, она лишние мысли занимает, это я уже успела усвоить. Сейчас же, моё внимание приковала скамейка слева от меня. Там сидели трое, и они показались мне смутно знакомыми. Я присела на соседнюю лавочку, надев солнечные очки и раскрыв детектив, потом прислушалась и постепенно начала подслушивать. Сидело их трое: двое парней - оба брюнета, и светловолосая девушка. Мне даже удалось рассмотреть цвет ее глаз, приспустив очки – зелёный. Один их парней был синеглазым, а волосы длинные. Девушка иногда поглядывала в сторону - наверное, там были её дети. На вид она была немного младше меня, впрочем, может, и нет, так как я выгляжу, к счастью, младше своего возраста. Голос у неё был довольно спокойный, но она хмурилась. Одета довольно просто, но при этом необычно: чёрные штаны, синий топ, оголяющий плечи и ботинки. Не сказала бы, что ей идёт такая грубоватая для её внешности одежда, но топ смотрелся мило, а она - необычно, и это всё сглаживало. Парень, приобнимающий её за плечи, выглядел будто из другого века из-за длинных иссиня-чёрных волос, стянутых резинкой. Если бы не аристократические черты лица и спокойное его выражение, то можно было бы легко принять его за солиста какой-нибудь рок-группы. Третий парень сидел ко мне спиной, поэтому увидеть его лицо я не могла и попыталась просто вникнуть в суть разговора: - Ты сильно спешишь, - тихо вещала девушка, - спешка будет лишней. Сначала, тебе стоит разобраться с общими проблемами, а потом уже с личными. Да и что ты скажешь Вилл? Ты понимаешь, как она отреагирует на такую красноречивую правду? Хочешь сломать своему ребенку психику? - Ну, ты же Теодору и Самюэлю всё говоришь, - огрызнулся в ответ брюнет, сидящий ко мне спиной, и его голос показался мне смутно знакомым. - Алиссия не наносит им вред своими разговорами. К тому же, наши сыновья старше твоей дочери, подумай о её психологическом состоянии, - внезапно заговорил тот, что с хвостом, молчавший до этого. – Но Ли знает как лучше нашим детям, а ты знаешь как лучше вести себя с Вилл. Мы можем лишь давать советы, но решать тебе. – Он тяжело вздохнул, посмотрев на девушку. - Артур прав, - кивнула девушка, разговаривая всё так же тихо. – А ты, Алекс, решай по-своему. Его имя навело меня на смутные подозрения. Я не знала, почему мне это в голову пришло, почему я почувствовала такой липкий страх быть рассекреченной, и чем именно был знаком мне огрызающийся брюнет кроме голоса, но шестое чувство отчётливо подсказывало мне: беги, Кира. Беги как можно быстрее, пока не поздно. Пока я ещё сомневалась, к скамейке подбежала девочка, громко крича: «Папа!». У неё были длинные волосы ниже талии чёрного цвета, светлая, даже чересчур, кожа и огромные, яркие зеленые глаза, правильные черты лица. И её голос был мне знаком, но откуда? Малышка что-то отчаянно тараторила, пока я пыталась собрать мысли воедино. Её кожа была такого же цвета, как и моя – очень бледная, через которую видны ярко-выраженные вены, поэтому казалась мертвенной из-за синевы. Её голос… Она уже кричала своему отцу, причём совсем недавно, вот так вот, в трубку, но когда и почему я это помню, если это не имеет смыла? Внезапно, в памяти всплыла ситуация. Вот Алекс Миллер смеется надо мной из-за обморока и машины в кювете, мол, я неуклюжая, ну прямо 33 несчастья, как в фильме. Вот он хватает меня, мне неприятно, но у нас общее дело про изнасилование и работа со свидетелями. Вот ему звонит телефон, и детский голос обиженно интересуется, скоро ли папа должен быть дома. Меня осенило, и я замерла, опустив книгу. Но, видимо, я слишком долго смотрела на девочку, потому что она уставилась на меня своими огромными зелеными глазами. Тем временем, парень сел в профиль, и я узнала Алекса Миллера. Он начал разворачиваться, и именно в эту секунду я отчаянно поняла: путей к отступлению больше нет, и мне нужно спасать свой уж слишком любопытный Титаник, по-простому именуемый задницей.