Роман в письмах

Гермиона Грейнджер сидела в спальне для девочек и читала книгу об оборотнях, которую взяла в библиотеке за неделю до этого. Она очень устала, хотела спать, но книга была слишком интересной, чтобы оставлять последние главы на следующий день. В спальне никого не было, ведь все торчали в общей гостиной, потому что близнецы Уизли протащил в школу запретные сладости. Опять будут морочить всем голову… Гермионе оставалось прочитать пару страниц, но её прервал стук в окно.  — Кто там? — невольно вскрикнула она, инстинктивно захлопнув книгу. Девочка встала с кровати, подошла к окну и улыбнулась: за стеклом сидела маленькая серая сова. Гермиона, не раздумывая, впустила её в тёплую спальню.  — К кому ты, такая кроха? — усмехнулась Гермиона и, словно бы забыв о сове, плюхнулась на кровать. Она знала, что ей не от кого получать писем. Но совушка уверенно взлетела вверх и опустилась прямо на тумбочку Гермионы. Девочка неуверенно взглянула на птицу.  — Ты что, ко мне что ли? — спросила она вслух, будто не верила собственным глазам. Сова не шевелилась, а только смотрела большими глазами на Гермиону. Гриффиндорка понимала, что это странно. Она отвязала от лапки небольшое свёрнутое в трубочку письмо и развернула. Гермиона Грейнджер! Надеюсь, что именно ты сейчас читаешь это письмо. Я буду честным и скажу, что никогда в своей жизни не писал таких писем. Это выглядит нелепо, и я надеюсь, что ты ещё не разорвала этот листок на мелкие кусочки. Это не шутка и никакой не розыгрыш. Я всё топчусь вокруг да около, потому что боюсь коснуться главной цели этого письма. Итак, Гермиона Грейнджер, ты мне нравишься. Ты мне очень-очень нравишься, но у меня нет никакой возможности сказать тебе это. Я просто пишу это письмо, потому что не могу больше держать в себе это сильное чувство, оно вырывается наружу, мутит рассудок и просто не даёт мне спокойно жить. Просто знай, что ты мне нравишься. Если ты захочешь ответить мне, то это будет лучшим, что вообще может произойти. Просто привяжи письмо к ноге совы, она сама всё донесёт. Но не преследуй сову, это только запутает тебя. Надеюсь, что ты дочитала это письмо. Оно должно было получиться гораздо короче, но я никогда таких писем не писал. Прости за то, что отнял твоё время. Гермиона перечитывала это письмо много-много раз, что, кажется, чуть ли не выучила его наизусть. Незнакомый острый почерк, идеальные строчки. Кто бы это мог быть? Но сама Гермиона, недолго думая, бросив быстрый взгляд на сову, перевернула листок и начала писать ответ на обратной стороне. Гриффиндорка, знаменитая своей способностью не путать мысли, писала письмо не очень долго. Её переполняли до того момента неизвестные чувства, поэтому рука немного дрожала и строчки получались не очень ровными. Письмо получилось довольно коротким, но Гермиона почему-то посчитала, что оно по своей структуре просто идеально. Через мгновение сова была выпущена в окно. Гермиона же, не справившись с бурей, произошедшей в мозгу и где-то в области сердца, свалилась на кровать и уснула.

***

Была уже глубокая ночь, когда в спальне Слизерина раздался тихий стук. Драко, всё ещё не спавший, вскочил с кровати. В комнате нет окон. Это в дверь? Парень неуверенно подошёл к двери и потянул на себя. Скрипа не было слышно из-за громкого храпа соседей Драко. В комнату не влетел, а важной походкой вошёл Стив. Малфой схватил его на руки и подбежал к кровати. Он почувствовал какой-то прилив сил и чуть ли не оторвал лапку совы вместе с письмом. Развернул и чуть не потерял сознание: там было его собственное письмо. Он уже хотел раздавить маленькую сову, но вовремя перевернул листок: там был заветный ответ. Чтобы прибавить света, Драко достал палочку и, сказав шёпотом «Люмос», впился глазами в строчки. Я была приятно удивлена, когда прочитала это прекрасное письмо. Мне неловко. Я никогда не получала таких писем и не знаю, как правильно реагировать на них. Изложу свою позицию очень кратко: я рада, что Вы написали мне это, и я уверена, что Вам стало легче, но теперь волнуюсь я. Ваше желание скрывать себя мне вполне понятно. Не знаю, что ещё написать. Могу только пожелать удачи. Всегда Ваша, Гермиона P. S. У Вас очень красивый почерк Драко, читая её ответ, чуть не захлебнулся в экстазе. Этот круглый почерк, неровные строчки, сдержанный тон. Она хочет свести меня с ума. Драко не знал, что делать дальше. Он старался рассуждать трезвым умом, но чувства, которые нахлынули на него, чуть не довели его до приятного нервного потрясения. Королева сделала свой ход, но это же не может закончиться просто так? Я поставил ее перед фактом, теперь она знает. Что будет дальше? Драко выдохнул, спрятал письмо и улегся на кровать. Нет, нельзя просто броситься в бездну эмоций, нужно успокоиться, Драко, иначе натворишь глупостей. Он представил, как сидит в библиотеке и наблюдает за всеми стундентами. Драко любил наблюдать за чем-то или кем-то, это его успокаивало, он знал, что владеет какой-то лишней информацией. Вот Джинни Уизли, например. Малфой знал, что в библиотеку она приходит исключительно для общения с подружкой с факультета Когтевран. Подружка с факультета Когтевран, Кристи Лонс, тайно влюблена в Перси Уизли и частенько к нему подлизывается в этой же библиотеке. Перси Уизли пытается выглядеть очень умным и читает толстые книги одного и того же автора, волшебника-политика. Но чаще всего в библиотеке появляется она. Гермиона, собрав в руки как можно больше учебников, занимает самый дальний стол и начинает задумчиво что-то читать. Малфоя всегда раздражал тот факт, что у Грейнджер при себе всегда был карандаш, которым она делала всякие пометки в книгах. Она никогда его не теряла и не забывала. Зачем она это делает? Малфой представил, как солнечный свет играет в ее волосах, а она щурится, жмурится и периодически закрывает глаза, чтобы дать им отдохнуть. Как же она меня бесит. — Опять забрел в мир фантазий, Драко, — сказала вдруг Гермиона и уставилась на Малфоя с нескрытным интересом. — Играешь своим воображением? — Хотя бы здесь ты со мной разговариваешь, — промычал Драко. Даже в его собственном воображении Гермиона его бесила. — Ты ищешь помощи, — проговорила Гермиона и скрестила руки на груди. — Почему бы не спросить у родителей? — Я не хочу писать отцу, что мне нравится грязнокровка, — сказал Малфой настолько жестко, что воображаемая Гермиона подпрыгнула на месте. — Но не обязательно говорить, кто она. Просто попроси совета. Мама. Папа. У них должна найтись минутка для сына… — Но они заняты, как обычно… — Драко присел напротив Гермионы, но не смел смотреть на нее. — Драко, ты не побоялся написать письмо мне, что мешает написать письмо отцу или матери? — Ты не понимаешь, это просто… — Переходный возраст, я уже об этом читала. Тебе просто стыдно признать, что ты взрослеешь. Это очень легко объяснить на пальцах… — Гермиона демонстративно сжала-разжала пальцы руки и хотела продолжить, но потом передумала. — Я напишу родителям, — сказал Малфой и проклял в душе человека, который придумал письма.