Окись серебра

1380 год от Великого Затмения После обеда Эори обычно наполнялся тишиной, осязаемым спокойствием и, несмотря на свою внешнюю неприступность и суровость, уютом. Утренняя суета улеглась, разговоры прекратились, уже никто никуда не торопился, и замок будто погрузился в сон. Но в тот весенний день полуденную тишину коридора внезапно нарушили звуки шагов: лорд Джеймс шёл быстро, однако в его движениях не было привычной уверенности и целеустремлённости. Сквайр Гленн Освальд едва успевал за ним, его трость часто стучала по каменному полу в такт каблукам ботинок. — Я, если честно, не знаю, как к ней подступиться, — заговорил лорд Джеймс, пристально смотря вперёд, словно нарочно избегал взгляда своего собеседника. — Не знаю, с каких слов начать, чтобы она не стала смеяться и настроилась серьёзно. — Так и скажите, что разговор серьёзный, — пожал плечами сквайр Освальд: он ощутимо запыхался, поэтому не спешил расточать слова. — Она ведь растёт, меняется, — несмело возразил лорд Джеймс, чуть замедляясь — заметил, что его советник раз за разом отстаёт. — Я прекрасно помню свои подростковые годы: в какой-то момент ты резко перестаёшь воспринимать родителей как авторитет и постоянно обижаешься на них по мелочам… Скажем, за то, что тебе не разрешили гулять допоздна. И я, признаться, её немного… — Он замялся, не желая признаваться ни себе, ни собеседнику, ни кому-либо ещё. — Я её немного опасаюсь. А тут такая тема… щекотливая. — Будьте увереннее в себе! — В голосе сквайра Освальда зазвучало плохо скрываемое возмущение. — С первых же мгновений возьмите в свои руки контроль над этим разговором. Заставьте её больше слушать, а не высказываться. — А если она обидится? — Лорд Джеймс остановился возле окна, выходящего во внутренний двор, ныне пустынный, залитый полуденным солнцем. — Я не хочу давить на неё. — И не давите, — с некоторой раздражённостью отозвался сквайр Освальд. Он опёрся рукой о подоконник, пытаясь отдышаться: всё-таки возраст и состояние здоровья не позволяли ему ходить быстро, в отличие от довольно молодого, ещё не растерявшего ни капли силы и уверенности лорда Джеймса, который иногда не отдавал себе отчёта в том, что его советник уже не способен передвигаться с большой скоростью. — В конце концов, вы же не будете от неё чего-то требовать. Ваша задача — объяснить, рассказать, может, дать совет… — Дать совет? — ужаснулся лорд Джеймс. — Что я могу посоветовать на этот счёт? — Не делайте вид, что вы совсем уж ничего не знаете, — ухмыльнулся сквайр Освальд, всё вальяжнее облокачиваясь о подоконник. — Может, лучше вы с ней поговорите? — осенило лорда Джеймса, он даже взглянул на советника умоляюще, но тот негромко рассмеялся. — Мне кажется, об этом должен говорить самый близкий человек. Но если из ваших слов она что-то не поймёт, я буду рад прийти на помощь в следующий раз. «Надо было поскорее найти дочери гувернантку и приказать ей объяснить всё это», — с досадой подумал лорд Джеймс. Но откладывать этот сложный в первую очередь для него разговор уже не хотелось: он всё утро на него настраивался, да и не в его привычке было отступать на полпути. — Лилиан бы справилась куда лучше, — вздохнул он и опустил взгляд. — Это очевидно, — кивнул сквайр Освальд с не менее скорбным вдохом. — Но теперь вы должны показать девочке, что даже после смерти матери она не осиротела. Лорд Джеймс ничего не ответил, лишь с невероятной тревогой в серо-голубых глазах взглянул на ближайшую лестницу: стоит миновать всего два пролёта, поднявшись на третий этаж башни, и окажешься у дверей комнаты дочери. И отступать некуда, да и не имеет права он отступить. Никогда лорд Джеймс Коллинз не позволял себе сдаваться, благодаря чему не проиграл ещё ни одной битвы. А тут… Грядущий щепетильный разговор с дочерью казался ему страшнее любого, даже самого безнадёжного боя. Сквайр Освальд легко похлопал его по плечу. — Я буду здесь, — сказал он. — Ох, лучше бы наоборот никто не становился свидетелем моего позора… — тихо проговорил лорд Джеймс и медленно направился к лестнице, не зная, где взять силы, чтобы преодолеть эти двадцать ступенек. *** Кристина сидела у окна и листала небольшую книжку, будучи не в силах сосредоточиться на тексте. По правде говоря, она даже не знала, о чём была эта книга: просто была с полки первую попавшуюся, чтобы хоть чем-то себя занять, но в итоге её мысли унеслись куда-то далеко, и ни яркие алые буквицы, ни затейливые иллюстрации не могли привлечь её внимание. Поэтому не сразу она услышала робкий стук в дверь — ещё и никого не ждала сегодня, с самого утра смирившись, что ей предстоит провести очередной день в одиночестве. Слуги не в счёт, а отец и господин Гленн в последнее время были вечно чем-то заняты, поэтому и уроков у Кристины стало меньше, и общения тоже сильно убавилось. Оттого появление отца на пороге её комнаты вызвало у неё немалое изумление. Они редко разговаривали наедине после смерти матери и недавней болезни Кристины, и поэтому теперь ей стало немного тревожно, словно в ожидании ссоры или наказания. Она отложила книгу, встала и внимательно взглянула на отца. Но он тоже выглядел растерянным, что было непривычно. Плотно закрыл дверь и прошёл в глубь комнаты, нервно подёргивая край своего светло-серого с серебром камзола. Кристина продолжала взирать на него полными удивления глазами, и этот взгляд ещё больше выбивал лорда Джеймса из колеи: его мысли путались, все советы сквайра Освальда вылетели из головы, он попросту забыл, с чего хотел начать и что вообще собирался говорить. Поэтому решил пойти проверенным путём: — Как ты, дорогая? Что читаешь? Чувствуя натянутость и вымученность этих вопросов, Кристина без особого интереса потянулась к книге, открыла титульный лист (на мощной, обтянутой кожей обложке названия почти никогда не писали) и негромко прочитала: — «Стихотворения о животных, собранные и записанные монахами нолдийской аллетской обители в 1000-е годы от Великого Затмения». — И… тебе нравится? Кристина пожала плечами. — Я пока не читала. Чувствуя, что разговор зашёл в тупик, лорд Джеймс сделал ещё пару медленных шагов, но Кристина не сдвинулась с места, лишь перетаптывалась с ноги на ногу. Тишина угнетала их обоих. — Послушай, дорогая, — наконец решился начать лорд Джеймс. — Я давно хотел с тобой кое-что обсудить, и, кажется, время пришло… Тебе ведь уже десять. Кристина, доселе избегавшая смотреть в глаза отцу, подняла голову, и лорд Джеймс нервно сглотнул. — И скоро… скоро… — Что скоро? — подняла бровь она, несколько раздражённая медлительностью отца, и скрестила руки на груди. — Скоро ты станешь взрослой. — Джеймс взглянул на Кристину сверху вниз с умилительной улыбкой — видит Бог, хотя бы она не была наигранной и неискренней. — И кроме некоторых новых обязанностей, новых знаний, с тобой произойдёт кое-что ещё… Я имею в виду… С твоим телом. Лицо Кристины от лениво-заинтересованного стало едва ли не испуганным. Она, и так маленькая, вся сжалась, словно её вот-вот изобьют, и Джеймс невольно рассмеялся. — Ты не просто будешь расти и меняться в некоторых местах, — продолжил он уже более расслабленно — волнение не исчезло, но слегка улеглось, ибо он почувствовал, что все его опасения оказались напрасны. — Я думаю, ты понимаешь, о чём я. Но свидетельствовать о том, что ты стала взрослой, будет кое-что ещё. — Он окончательно осмелел и заговорил громче, решив ничего не скрывать и объяснить так, как понимал он сам: — Понимаешь, у каждой… у всех женщин каждый месяц… — А, Господи! — Голос Кристины от облегчения зазвенел серебряным колокольчиком. Она расслабилась и позволила себе вновь усесться в кресло, откинувшись на спинку и уложив руки на подлокотники. — Папа, ты про лунную кровь что ли? Джеймсу хватило сил лишь на то, чтобы медленно кивнуть. Прямота дочери сбила его с толку и вернула тот ступор, которым он был охвачен с утра, с того момента, когда решил поговорить с ней обо всём этом… — Я уже всё знаю, — улыбнулась Кристина и чуть-чуть покраснела. Хотя она как будто даже наслаждалась оцепенением отца и была довольна тем, что смогла его так озадачить. — Читала, да и служанки у меня уже чуть ли не каждый день простыню проверяют, нет ли кровавых пятен… Так что не переживай. Когда у меня всё начнётся, я точно пойму, что не умираю и не истекаю кровью. Она вновь встала, подошла к отцу и немного неловко обняла его, обхватив руками его талию и прижавшись щекой к груди. — Но спасибо, что ты решил со мной поговорить об этом, — вдруг добавила Кристина. — Думаю, это было нелегко. Лорд Джеймс хотел было поблагодарить её в ответ за предусмотрительность, но так и не смог вымолвить ни слова. — Через час у тебя танцы, — напомнил он и тут же услышал недовольное сопение девочки. — Ну, не ленись! — Он постарался сделать тон строже, однако нежность и любовь к дочери уже заполонили всю его душу, заставили ласково погладить её по мягким каштановым волосам. И мельком Джеймс подумал, что быть одиноким отцом девочки-подростка — не так уж и плохо.