Нет привязанности?

Оби-Ван возвращался с гулянки, устроенной Квинланом по прибытии с миссии. Основным предлогом к ней послужили стукнувшие теперь и Гарену шестнадцать лет, что по орденским меркам было практически совершеннолетием, которое осталось только подтвердить рыцарством. На вопрос, где Квинлану удалось достать спиртное, паршивец загадочно отмалчивался. Набор из коллекционных бутылочек с виски, коньяком и каким-то ликером закончился как-то очень быстро. Если бы не связь с Силой, выворачивало бы сейчас Оби-Вана знатно. В ослабленном спиртом сознании Оби-Вана еще теплилась мысль, что следует незаметно проникнуть к себе, не разбудив учителя. И сейчас он осторожно прощупывал Силой стены. Комнаты в храме имели избирательную проницаемость в Силе, для защиты спящих от чужих желаний и страхов, когда контроль особо слаб, что даже в трезвом состоянии позволяло разглядеть только присутствие джедая и очень сильные темные эмоции. Получив хоть какое-то неопределенное подтверждение в Силе, не включая света, юноша пробрался внутрь. Попытался тихонько пройти к санузлу и быстро напиться из-под крана. В его голове немного просветлело. Омыв лицо и почистив зубы, юноша решил, что этого вполне достаточно. Выбравшись из уборной, падаван осмотрелся и заметил, что дверь в комнату учителя приоткрыта. Двери были автоматические и всегда закрывались полностью, поэтому подойдя ближе, Оби-Ван увидел, что двери мешает закрыться что-то из одежды. Он наклонился за вещью, открывая дверь шире, и, распрямляясь, увидел на полу лежащего учителя. В переплетении светлых и темных пятен ему почудилось изломанное тело. — Мастер! — испуганно воскликнул Оби-Ван, резко трезвея от адреналина. Но открывшаяся реальность оказалось куда занимательней видения. В переплетении покрывал, одеяла и джедайских роб на спущенном на пол матрасе лежал вполне живой Квай-Гон и возле него заворочалась Тала. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Но вскоре Оби-Ван понял, что он здесь лишний, и мигом умчался к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, юноша привалился к ней спиной, пытаясь утрамбовать в мыслях увиденное, чуть слышно выдохнув. Там, на Эпсолоне, он начал что-то подозревать. Все же он не был слепым. Те события опять встали перед ним, оживая в памяти. То, как учитель закрылся с Талой и обсуждал что-то важное, после объяснений оказавшееся такой обыденностью. То, как Квай-Гон нервничал после похищения, как не желал видеть подкрепление, но все-таки согласился оповестить Орден. То, как рьяно бросился ее спасать, не обращая внимание на окружающих, как прижимал к себе ослабленную подругу. Потом Оби-Ван убедил себя, что ему привиделось, показалось, ведь он тоже бы волновался за своих друзей. И постарался игнорировать замечания целителей о частых визитах учителя к больной. Но теперь все это сложилось в единую картину и обманывать себя не выходило. Его учитель нарушал Кодекс. И вот уже как 3 месяца нарушает, а он, Оби-Ван, просто смотрит и молчит. Казалось бы, это мог быть просто секс, который не был запрещен в Ордене. Насколько знал юноша, организация приватных встреч среди джедаев для снятия сексуального напряжения и поддержания физиологии осуществлялась чуть ли не централизованно. И дети от таких связей не были редкостью. Поговаривали, что Йодель была то ли внучкой, то ли дочкой самого Йоды. Но вот столь близкое общение между друзьями, мягко говоря, не приветствовалось, поскольку могло привести к привязанности. А это уже прямая дорога из Ордена, в лучшем случае. Про худший вариант думать совсем не хотелось. Но в памяти всплыла картинка того, как Квай-Гон, обуреваемый жаждой мести, заносит меч над Балогом. Хорошо что этого не видел Мейс Винду, который появился, когда учитель взял себя в руки и спокойно скручивал пленника. Иначе бы Оби-Ван уже давно обзавелся новым мастером. Юноше пришлось признать, что он слишком уж не хочет терять своего учителя. Когда он еще юнлингом представлял, как будет биться плечом к плечу с этим ниспровергателем устоев, флер романтики прикрывал неприятные последствия, которые теперь замаячили на горизонте. Мысль, что придется все бросить, его не радовала. Бент, Гарен, Квинлан. Почему-то вспомнилась Сири — девчонка, бывшая самой младшей в их классе фехтования, но с отменно поставленным ударом и непростым характером. Их всех придется оставить тут. А так же полеты, турниры и миссии. Вот так вот просто, за раз, из-за привязанности учителя? И его к учителю? Это было несправедливо. Потом Оби-Вана осенило, что для остальных его привязанность может быть не столь очевидна. Но... Оби-Ван забрался на кровать и попытался медитировать. Освободиться от нервного напряжения удалось, и тут как раз в дверь постучали. — Оби-Ван, мы можем поговорить? — спросил Квай-Гон, голос его был спокойным, вроде как обычно. Юноша вышел из комнаты. Мастера уже были одеты, дверь в противоположную комнату заперта, а чайник тихонечко закипал. Учитель пропустил его к столу и сам начал готовить чашки. Тала уже сидела за столом, перебирая в руках салфетку. Ее слепые глаза двигались, будто она была в глубокой задумчивости, а над верхним краем несколько небрежно надетой робы виднелся свежий засос. Оби-Ван поспешно отвел взгляд от свидетельства чужой близости. Неловкая тишина опустилась на маленькую кухоньку. Чай готовился медленно. Квай-Гон бренчал посудой, шуршал упаковкой чая, периодически замирая. В Силе его нельзя было прочесть, и Оби-Ван прислушивался в каждому шороху. Юноша чувствовал себя идиотом, ему хотелось прервать этот неприятный момент, но в голову приходили какие-то не такие вопросы: «Почему вы Кодекс нарушили?» или «Как вы могли?», «Вы теперь уходите?», «А как же я?», «Можно уйти с вами?». Оби-Ван ссутулился. Квай-Гон подошел и поставил чашки, нежно коснувшись ладоней Талы, показывая где ее. Та отблагодарила его легкой улыбкой, а у Оби-Вана стало кисло на душе. — Оби-Ван, — между тем нарушила молчание Тала, — вижу ты удивлен тем, что твой учитель и я... — Нарушаете Кодекс, — встрял юноша, пока она подбирала слова. Тала кивнула, а Оби-Ван продолжил: — Я догадывался. — Как давно ты догадывался? — уточнила Тала, пристально смотря на падавана, а потом и на своего любовника, будто была зрячей. — С вашего похищения. — Ну что же, теперь ты знаешь наверняка, — как-то неопределенно протянул Квай-Гон, смотря куда-то в сторону. — А вы планировали мне сказать? — полуспросил-полувозмутился Оби-Ван на тон учителя. — Нет, — отрезал мастер. — Почему? — голос предательски сел и вопрос прозвучал жалко. — А зачем? Ты не задаешь вопросов, значит ответы тебе не нужны. И последствия, которые могут быть, — равнодушно произнес учитель. — А что я должен был спросить? Мастер, вы нарушаете Кодекс или нет? А... А если я ошибся? Это что же получается, я не доверяю своему мастеру?! Я думал, вы мне скажете. — Квай-Гон, ты ему скажешь или я? — Завтра мы покидаем Орден. Тебе выдадут другого учителя. — И это все? — возмутилась Тала, а Оби-Ван мог только хлопать глазами и глотать воздух. — Будущему рыцарю больше знать и не надо, — Оби-Вану показалось, что в словах Квай-Гона промелькнула тень злости и обиды. — Вы... Вы планировали меня просто бросить?! Я думал, мы друзья. В силе искрило напряжение. Оби-Ван во все глаза смотрел на учителя, пытаясь разглядеть хоть что-то на непроницаемом лице, и, не выдержав, выскочил из-за стола. Тала вздрогнула и пролила чай. А Квай-Гон обхватил голову руками. — Это была идея Йоды. Тебе бы сказали, что мне потребовалось покинуть Орден. Через время тебе бы предоставили другого учителя, сославшись на то, что я не выхожу на связь. И то, и другое было бы правдой, а ты бы подумал, что я мертв. И никаких некрасивых историй с нарушением Кодекса. Оби-Ван замер, повернулся и подошел к учителю, касаясь его плеча. — Учитель, я... — Падаван, я хотел бы взять тебя с собой, — лица Оби-Вана коснулась улыбка, Квай-Гон сжал пальцы юноши. — Но здесь у тебя друзья, дело. В Ордене лучшее образование для одаренных. У тебя прекрасный потенциал, ты можешь стать великим джедаем. Ты достоин большего, чем просто шляться за своим непутевым учителем. Без веских причин оставлять все это не стоит. — Я привязан к вам. — Это достойная причина, — голос Квай-Гона дрогнул. — Веская. Но так же ты привязан к Ордену. У меня был список, около ста двадцати пунктов... — Сто двадцать пунктов, чтоб покинуть Орден? — Нет, все за и против. Любовь к тебе и Тале там играла важную роль. Есть те, кто готов отказаться от любви ради Ордена. Я не из них. И мой список все рано бы увеличивался после каждого спора с Советом. Будь ты рыцарем, я бы принял любое твое решение. Но сейчас у тебя нет причин, чтобы сделать осознанный выбор. Считай это последним наставлением, падаван. Пойми, где ты действительно нужен, и что нужно тебе. *** — Он ушел из Ордена, — тихо произнес Оби-Ван, пряча взгляд от друзей. Игра в молчанку и так уже сильно затянулась, и он сдался под напором Квинлана и Гарена, пообещав рассказать все в приватной обстановке. Заказав в столовой завтрак на вынос, молодые люди разместились в пустующем зале для медитаций. — Да ладно тебе. Пару деньков погуляет, чтоб неповадно было, вернется и вы помиритесь, — фыркнул Квинлан, считавший, что получить за ночные посиделки скучную работу в архиве то еще наказание. Оби-Ван, просидевший без сна и какой-либо надежды остаток ночи, почувствовал, как ком опять подбирается к горлу, а в глазах мутнеет от слез. Друзья замерли и разом присмирели. — Эй, Оби-Ван, — Гарен сжал плечо друга и заглядывая ему в лицо. — Это правда? Оби-Ван смог только кивнуть. — Вот предатель! Пытался смыться, пока тебя не будет! — Квин, помолчи. — Но! — Квин, на самом деле, сейчас и без твоих комментариев тошно, — заметил Гарен. Квинлан сконфужено замолчал. Молодые люди уставились на свои пайки, но тишина длилась недолго. — Привет, алконавты! А я вас везде ищу, — противно бодрым голосом обозначила свое присутствие Бент, выглядывая из-за створок двери. Ей вчера не досталось спиртного и то только потому, что монкаламари его не пьют, хотя почему-то она этот факт ставила себе в заслуги. — Что такие хмурые? — Садись, Бент, у Оби-Вана тут... — С мастером поссорился? — Если бы... — Эй, никто же не умер? — осторожно уточнила она, присаживаясь рядом. — Его мастер ушел из Ордена. — Что?! Вы шутите? Оби-Ван покачал головой, печально рассматривая упаковку салата и потом тихо спросил. — Когда я ушел, было так же паршиво? — Ээээ, ну... — красноречие Гарена оставило. Бент стиснула походную сумку. — Понятно. Не надо мне было вам это говорить, извините, — заключил Оби-Ван, отстраняя от себя так и не тронутую еду. — А почему он ушел? Он что-то сказал? — Из-за мастера Талы. Падаваны переглянулись, работа мысли читалась на их лицах. Между тем двери приоткрылись и к ним вошли мастер Толм и Кит Фисто — новый учитель Бент. Он взял ее в падаваны пару месяцев назад, когда стало ясно, что Тала не сможет исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. — Что за тайное собрание, падаваны? Те молчали, выразительно косясь на опечаленного друга. Мастер Фисто подошел к юноше, внимательно посмотрел на него. — Я знаю мастер Фисто, они тоже, — ответил на немой вопрос юноша, а мастер Толм недовольно вздохнул, но его реакцию не заметили. — О чем ты? — Мастер Тала сказала, что выслала вам письмо для Бент. Кит Фисто достал свой датапад и открыл почту, по мере прочтения письма лицо его становилось все более невыразительным. — Ясно. Это не то, о чем следует распространяться, Оби-Ван. Но думаю, вам всем это послужит хорошим уроком. Оби-Ван сглотнул от такого заявления. В бытность юнлингом, его порывистость и желание как можно быстрее добиться победы едва не закончились прозябанием в сельхозкорпусе. А потом был уход из Ордена из-за войны на Мелида-Даан. Как когда-то сказала Сири, это бросило тень недоверия к падаванам. Оби-Вану всегда казалось, что Кит Фисто и Квай-Гон Джин были чем-то похожи. Вот теперь бунтарь Квай-Гон ушел. И к кому тогда еще ослабнет доверие? Между тем учитель Бент немного подумав добавил: — Единственное, что могу посоветовать — не говори прямо, что произошло. Чем меньше рыцари будут знать, тем меньше будут думать о том, чтоб взять в ученики. Пойдем, Бент. Бент нехотя поднялась и покинула друзей, скомкано попрощавшись, так и не сказав, зачем их искала. Между тем, мастер Толм стоял, скрестив руки на груди и обводя их пристальным взглядом. — Рыцарь Фисто прав, следует молчать о таких подробностях. И дело не только в возможности получить другого учителя. Все намного сложнее, — сказал Толм и, видя непонимание в глазах юношей, пояснил: — Квай-Гон и Тала слишком известные джедаи, чтоб их уход не восприняли превратно. — Вы хотите сказать, это могут воспринять, как политический шаг? — спросил Оби-Ван, припоминая как его удивил отклик самого Мейса Винду на просьбу помочь спасти Талу от Балога. И наверное, есть что-то еще, чего он не знает или не замечает. — Но почему? — Именно. Магистр Дуку чей учитель? — когда на лицах молодых людей отразилось понимание, мастер Толм добавил: — я надеюсь, вы будете достаточно разумны и эти сведения останутся в этой комнате. — Да, мастер, — нестройным хором ответили юноши. — Что же, раз вы такие понятливые, поднялись, собрали вещи и в архив. — Мне тоже? — уточнил Гарен. — Тоже, с твоим учителем мы договорились. Падаваны добрались до архива в полнейшем молчании, где их передали в руки библиотекарей, которые в свою очередь уже нагрузили их работой. Казалось бы, архив был полностью автономен, и помощники в него не требовались, но это только на первый взгляд. Хоть дроиды и умели выполнять большой объем работы, но вот составить подборку необходимых сведений с применением Силы они не могли. Это и стало основным заданием падаванов на следующие дни. Разговаривать практически не приходилось, все же тишина в библиотеке стояла не на последнем месте. Падаваны изнывали от нескончаемого потока цифр и букв, а обсудить недавнее происшествие очень хотелось. Два дня прошло в напряженной обстановке. Оби-Ван был неразговорчив, так что Квинлану и Гарену пришлось довольствоваться компанией друг друга. К концу второго дня юноши собирались все же вытащить друга в столовую, но вдруг очень быстро отстали. Оби-Ван не сразу заметил, что на него смотрят. Когда обернулся сказать друзьям, что все же останется тут, заметил стоящего возле него Йоду. — Гранд-мастер, вам помочь? — Хм, справлюсь сам в архивах с поиском. Но есть дело одно, да. Поговорить можем мы? — Э, да. — Пройдемся? Архив опустел к ужину, и они остались практически одни. Они прошлись по залу и встали у окна в одной из ниш, образованных полками с голозаписями. — Опечален ты решением учителя своего? — Как сказать?.. — неуверенно начал Оби-Ван. Магистр молчал, склонив голову немного в бок и мягко смотря на падавана. — И да, и нет. Я много думал и... Все так быстро произошло. Скорее сожалею, что потратил время впустую. — Хмм, — Йода, казалось, выглядел довольным. — И что же сделать хотел бы ты? — Поговорить по-нормальному, а не в последний момент. Почему вы были против, чтоб он рассказал все заранее? Йода двинул ушами, вглядываясь в даль. — Дело опасное поддаваться эмоциям. Разум туманят они. Сожалеть заставляют многие решения во власти их принятые. К гневу и ревности ведут привязанности, и к стороне Тёмной подойти близко можно. — Но если бы я считал его мертвым, я бы злился на себя, что меня не было рядом. Мне было бы тоже больно. — Больно было бы все равно. Но отпускать привязанности и принимать смерть научиться следует. — Вы хотели сделать мне больнее. — Сделать сильнее боли и гнева, — удар трости об пол заставил вздрогнуть юношу. На него смотрел гранд-мастер серьезно и твердо. — Научить управлять собой. Коль Кодекс преступил учитель твой, показаться может, что нет опасности в том. Раз нет для него опасности на миссиях — страха потери нет. Но уход из Ордена отсрочка только. Поджидать его ревность может и во тьму увести. Бывает хотя, пропадает когда опасность, то и привязанности слабеют. Но гарантий нет у нас. — Кажется, я понимаю. — Хорошо, что понимаешь, — Йода вздохнул. — Учителя найдем мы тебе. Но подождать придется. Занятие есть у тебя? — Да, гранд-мастер. Учебный план мне восстановили, и тут помогаю в свободное время. — Хорошо, — голос Йоды смягчился. — Копаться в архиве увлекательное занятие. Вроде живу долго, а новенькое все равно находится. *** К удивлению Оби-Вана и в противовес словам гранд-мастера, новый учитель ждать себя не заставил. Буквально на следующее утро он появился в дверях еще недавно общей с Квай-Гоном квартиры. Это был высокий синекожий твилек в аккуратно выглаженной белой джедайской робе. Он стоял, заложив руки за спину, и, когда ему открыли, вначале придирчиво окинул взглядом помещение и только потом представился. — Я рыцарь Сорос. А ты, я так понимаю, Оби-Ван Кеноби. — Да, мастер, — отозвался юноша, не совсем понимая, что от него хотят. — Я буду твоим учителем. На такое заявление Оби-Вану сказать было нечего. Хотя и подмывало спросить не указ ли это гранд-мастера. Но что это дало бы? Да и отказываться было как-то довольно глупо в его положении. Помимо того, что нежелание принимать учителя ставило под сомнение самого ученика. Юноша пропустил его в помещение. Твилек вошел, осмотрелся еще раз и спросил. — Где его комната? — Мастера Джина? — Теперь я твой мастер, — жестко ответил рыцарь. — Так где? — Там, — указал Оби-Ван. — Зачем вам? Но твилек уже вошел внутрь. Кому-то могло показаться, что Квай-Гон и не уезжал. Все так же вились цветы под потолком, была аккуратно заправлена постель, одежда висела в шкафу. Поливочный дроид тихо гудел в своем уголке, заряжаясь. Разве что датападов не было видно. Меч был, похоже, у Йоды или магистра Дуку и походный набор, как предполагал Оби-Ван, тоже был где-то там. Рыцарь Сорос некоторое время стоял в центре комнаты, осматриваясь и прислушиваясь к Силе, как вдруг стремительно направился в комнату Оби-Вана. Там их застал творческий беспорядок, убирать который у юноши последнее время не было сил. Сорос поморщился и, не спрашивая разрешения, принялся открывать шкафы и полки, прощупывать мебель, закачал на его датапад какую-то программу. — Эй! Что вы делаете? Это моя комната! — Это комната Ордена. Ты лишь ее занимаешь. — Это не дает вам право меня обыскивать! — Я твой мастер, этого вполне достаточно. — Вы меня в чем-то обвиняете? — Джин — отступник, и у меня нет желания еще год вылавливать запрещенные вещи. Оби-Ван почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Между тем Сорес закончил осмотр помещения и приступил к разбору датападов. Оби-Ван сорвал со своего пояса комлинк и собирался позвонить, но замер не зная чей номер набрать. Вчерашние слова Йоды так и стояли у него в ушах: «Сделать сильнее боли и гнева». Он опустил руку, чувствуя, что остался совершенно один во всем Ордене. Какая-то часть его, что так доверяла древнему магистру, соглашалась с оценкой ситуации. Все его считали ребенком, не способным отвечать за собственные действия. Становилось донельзя обидно. Хотелось доказать свою самостоятельность. Другая его часть, что возмущалась всей несправедливостью происходящего, требовала выхода. Эти две части схлестнулись, но в столкновении объединились. Оби-Ван пронзил взглядом фигуру нового учителя, обещая себе стать сильнее и начиная свой собственный список причин. Когда рыцарь Сорос закончил с проверкой информационных носителей, то заметил на полу в дверном проеме фигуру своего нового ученика в медитационной позе.