Нет привязанности?

Два года пролетели в каком-то сумасшедшем темпе. Время одновременно и тянулось медленно, и бежало вскачь впереди звездолета. Миссии следовали одна за другой, и редкие передышки между ними едва удавалось посвятить друзьям. Мастер Сорос был предельно рационален в этом вопросе, считая, что хорошая медитация лучше помогают восстановиться, чем эти встречи. Но у Оби-Вана было свое мнение, и он выкраивал время, чтоб все же пересечься с ними и хотя бы обменяться новостями. Но как-то так получалось, что с Сири Тачи пересечься совсем не удавалось. Иногда юноше казалось, что теперь она избегает его. Мерзкий привкус разговора после Мелида-Даан чудился ему. Тогда она считала его не лучше Брука Чана, помогавшему павшему Ксанатосу. Потом, конечно, были совместные миссии, и ему удалось изменить ее мнение в свою пользу. Она больше не считала его трусом из-за осторожности и деликатности. Даже, казалось, признала, что была излишне поспешной в той ситуации с наемницей на Кегане, и была благодарна за оказанную помощь. Оби-Вану очень хотелось верить, что все эти миссии сплотили их. Но пока факты говорили, что этого было недостаточно. И только узнав, что им предстоит совместная миссия с Ади Галлией и ее ученицей, он почувствовал затаенную радость от предстоящей встречи. Сорос был недоволен, и это только подогревало нетерпение Оби-Вана. На корабле он подошел тихонечко к Сири, чтобы переброситься парой слов, пока мастера обсуждали предстоящую миссию. — Привет. Давно не виделись. Как у вас с мастером Галлией дела? — спросил он, разглядывая ее. Из резкой и угловатой девчонки она превратилась в спокойную и мягкую девушку. Это читалось не только в округлости форм, но и в каждом ее движении. Если раньше ее бой на световых мечах казался ему атлетическим и высоко сконцентрированным, то теперь он подозревал, что туда могла добавиться и грациозность нэксу. — Привет, — Сири кивнула. — Все по-прежнему. Я бегу, а мастер меня за плащ хватает. Недавно парочку приемов выучила. — О, мастера они такие, — Оби-Ван ответил ей с улыбкой. — Парочку приемов? Покажешь? — Увидишь, — Сири многозначительно протянула, и у Оби-Вана отлегло от сердца. — А у тебя как? Я слышала от ребят кое-что. — Ну. Мастер сторонник превентивных мер. Так что я больше думаю о том, как бы снять плащ и побежать. А вообще, смотри внимательно, — Оби-Ван кивнул на фигуры наставников. — Думаю, эта поездка будет веселой. Сири фыркнула, скрывая веселье и переводя взгляд в указанном направлении. Действительно, посмотреть было на что. Мастер Галлия предпочитала следовать своим планам и очень не любила, когда в них кто-то вмешивался или сомневался. Но кажется мастеру Соросу было это неизвестно и сейчас он на полном серьезе пытался ей объяснить как она неправа, потом попытался подключить к этому падавана. Оби-Ван не собирался вмешиваться. Молодой человек уже слышал все аргументы и прочитал необходимые инструкции от Совета, а теперь разглядывал свою подругу. Та, подключившись к разговору, держала себя совсем не так, как он привык ее видеть. Определенно, в ней стало меньше агрессивности. Казалось, она была в ладу с собой, что сам Оби-Ван не всегда ощущал последнее время. У него появилось много вопросов, задать которые он не решался. Приходилось идти в архив. Казалось бы, простые вещи: исторические справки, порядок работа Совета, границы дозволенного падавану, последствия привязанности. Вот только стоило потянуть за одну ниточку, как за ней вылезал клубок еще больших вопросов. Орден оказался очень неоднородным, как и трактовки тех или иных моментов, и ему стало очень важно узнать меры пресечения преступлений и слежки за отступниками. Да и вообще все, чем можно было отгородиться от Сороса и его не в меру любопытных товарищей. Джакоста Ню — хранитель знаний и глава учебной части — радовалась любознательности молодого человека и даже давала советы, но его вопросы все еще висели в воздухе. Последнее время стало очень удобным немного отстраниться и предоставить действовать мастеру, а самому наблюдать. Прямо как сейчас. Они попали на Церрус, чтобы из-под самого носа у наемников вытащить свидетеля подготовки покушения на сенаторов. Мастера все пытались согласовать план, веселя Оби-Вана своими колкими комментариями. Сири же на этот счет была настроена серьезно. Он мысленно обратился в прошлое, стараясь припомнить, так ли взаимодействовал Квай-Гон с Ади. Почему-то казалось, что тогда быстрее находили компромиссы. И вот когда они добрались до свидетеля, которым оказался десятилетний мальчишка Телисан Фрай, выяснилось, что его родители не так уж хотят защиты, надеясь отвести внимание наемников от ребенка. Ади Галлия, которой порядком надоело, что кого-то надо уговаривать, обратилась к старшим Фраям, подкрепив свою просьбу Силой. Желай они реально покинуть сына, эффекта ее действия не возымели бы. Только оказавшись в летящем звездолете, родители Телисана очнулись от морока. Они несколько минут осмысливали происходящее, вцепившись в ребенка. Сири подошла к ним, принеся воды. Оби-Ван не слышал, о чем они говорили, но заметил, как безучастное вначале выражение лиц старших Фраев сменилось на непонимающее, потом на настороженное, но стоило появиться Сири и мягко заговорить с ними, как постепенно напряжение начало спадать. Нелия перестала так отчаянно сжимать руку сына, Грове расслабил шею и плечи. Один Тэлисан, кажется, не понял, что произошло, и был рад, что родители с ним. Оби-Ван должен был признать, что он поражен. Раньше ее навыки переговоров сводились к их агрессивному виду. А сейчас Сири не применяла Силу. Нет, она не стала дипломатом, но откуда-то в ней проступили аккуратность и деликатность. Если раньше у него в голове плохо укладывалось, как эта девчушка умудряется быть достойным соперником на поле боя и классе фехтования, то теперь ему стало интересно, с чего эта непримиримая и прямолинейная блюстительница правды так изменилась. Но долго удовлетворять свое любопытство у него не получилось. Гнавшиеся за ними наемники не давали расслабляться. Мастерам пришлось срочно искать, где бы скрыться, и решаться на жесткую посадку. А после в срочном порядке заворачивать подопечных в матрасы и одеяла. И так же быстро выкарабкиваться из мягкого плена и готовой взорваться посудины. Оказавшись на твердой земле вдали от раздавшегося взрыва, Оби-Ван отпустил ошарашенную Нелию и поспешно осмотрелся. Сири успела забрать Телисана, а мастер Галлия прихватила Грове. Мастер Сорос отряхнулся, окинул взглядом местность и потребовал идти за собой. Через пару минут Ади Галлия одернула Сороса, указав на возможность спрятаться в пещерах. Сорос недовольно поджал губы, но согласился. А когда Фраи оказались под защитой сводов этого подземного образования, мастера перекинулись парой колких фраз и удалились в город искать транспорт. Оби-Ван усмехнулся, отдавая должное Йоде: идея сводить несводимое пока давала свои плоды. И ему очень хотелось надеяться, что результат ему понравится. Пока же предстояло заняться Фраями. Оби-Ван заглянул в пещерку, отметив, что Сири взяла семью под свое покровительство. Фраи пришли в себя от очередного шока и принялись складывать прихваченные второпях одеяла и боеприпасы. Раз уж все были заняты делом, Оби-Вану тоже следовало чем-нибудь заняться. Он подошел к девушке и сообщил, что проверит периметр, и, взяв имеющиеся фляги, отправился на поиски воды. Когда он вернулся, Сири вовсю травила байки из их бурного прошлого. Он присоединился к ним и к своему удивлению через некоторое время обнаружил себя в позе для медитации. — Смотри, Тэли, экземпляр порядочного джедая во время отдыха, — Сири прервала свой рассказ о последних миссиях. — Интересно, он слушает или уже далеко отсюда. — Я все прекрасно слышу, — отозвался Оби-Ван, чувствуя некоторую досаду. Раньше он пытался увиливать от медитаций, хотя Квай-Гон и не поощрял такое. Но вот теперь вдруг молодой человек задался вопросом, насколько же сильно на нем сказалось обучение у Сороса. Между тем Сири озорно блеснула глазами, а Тэлисан даже не пытался сдержать смешок. — Но медитирую? — продолжала веселиться Сири. — Конечно. Эта история действует особо умиротворяюще, — не собирался сдаваться Оби-Ван и, когда Сири нехорошо прищурилась, добавил. — Тем более, когда у рассказчицы такой приятный голос. — Какие только таланты не обнаружишь у своих коллег. Ну что ж, Тэли, не будем мешать этому великому искусству медитации своими мирскими разговорами. Знаешь ли, возможности Силы хоть и огромны, тренировки по соединению с ней нельзя пропускать. Похоже, Сири устала развлекать подопечных и хотела переключить их внимание на него. Оби-Ван задумался: с последней их встречи произошло многое, но почему-то ничего веселого не приходило на ум. Все, что реально радовало его в последнее время, он предпочитал держать за ментальными щитами. Связь ученик-учитель с Квай-Гоном не порвалась, а только укрепилась в разлуке. Их редкие разговоры грели сердце и вселяли надежду на лучшее. Наверное, что-то такое промелькнуло на лице Оби-Вана, раз Сири, бросила на него обеспокоенный взгляд, хотя никак не прокомментировала. Где-то еще через час Оби-Ван воспользовался моментом и вышел наружу. Вскоре возле него появилась Сири, кутаясь в плащ. — Как-то похолодало. — Да, есть такое, — кивнул Оби-Ван. —Уже и темнеть начнет, — девушка обеспокоенно разглядывала дорогу к городу. — Пора бы им уже вернуться. — Может быть, — Оби-Ван пожал плечами. Зная Сореса, он ничуть не удивлялся возможной задержке. — Вот как, — Сири как-то странно посмотрела на него. Как будто бы неодобрительно. Не то чтобы он ожидал чего-то другого, но беспокоиться ведь не было смысла. Через некоторое время Сири начала собираться. — Ты куда? — остановил ее юноша. — Я пойду их искать, — недовольно выдохнула Сири, не скрывая, что старые привычки никуда не делись. Как и прежде, она все решила сама и собиралась действовать, не дожидаясь других. — Мы должны остаться здесь. Сири непокорно сверкнула глазами. — Оби-Ван, за все время, что мы знакомы, я уже сбилась со счета, сколько раз ты указывал мне, что делать. С одной стороны, Оби-Ван не понимал, с чего она так взвилась. С другой, у него в свою очередь неприятно кольнуло в сердце от ее замечания. Он сам негативно относился к Соросу, когда тот от него требовал соблюдения то Кодекса, то распоряжений Совета, то еще каких-то надуманных правил. Казалось бы, мастер был прав, но иногда он грубо лез в такие области, в которые Квай-Гон входил деликатно. — Иди. Я тебя не держу. — Они могут быть в беде. Тебе что, все равно? — Там может быть все, что угодно, Сири, — да, ему было бы немного все равно, если бы состояние Сороса не отражалось на миссии. Но не говорить же это. Или признавать, что связь с новым мастером была в таком состоянии, что проще было сказать, что ее просто нет. — У них может быть куча дел. А еще ты не знаешь Сореса. Ты же видела, как они цапаются? Я не удивлюсь, если они попросту не сошлись во мнениях и застряли. Так что мы защищаем Фраев. Мы должны это делать. А все остальное оставь мастерам. Сири одарила его недовольным взглядом, но наставить не стала, оставшись. Оби-Ван был удивлен, что такие простые вещи не доходят до Сири. Казалось, раньше она хоть и была достаточно несдержанна, но не позволяла себе такие глупости. Но может, он уже что-то просто забыл. Девушка ходила насупившаяся до тех пор, пока мастера не вышли на связь. Сигнал ловился плохо, но из полученного сообщения удалось понять, что еще пять дней им придется ждать фрахтовщика, прежде чем удастся улететь. Когда мастера вернутся, сказано тоже не было. Среди помех Оби-Ван уловил что-то отдаленно похожее на «не ждите». О чем и сказал напарнице. Но кого, чего — осталось неясным. Это была неприятная задержка, но Сири новость успокоила, хотя отстраненность ее не пропала. Оби-Ван задавался вопросом, неужели она так привязана к своему учителю. Но... Чем он лучше ее? И что следовало ей сказать или сделать, чтоб растопить этот лед между ними? Притом так, чтоб не ступить на скользкую тему Квай-Гона. Пока юноша разбирался со своими секретами, девушка направилась к семейству и сообщила новости. Фраи восприняли задержку с пониманием и с каким-то джедайским смирением. Оби-Ван не мог вспомнить навскидку, был ли кто из известных ему нечувствительных к Силе столь рассудительным. Это внушало уважение. Был еще один вопрос, который беспокоил его. Любому джедаю известно, что привязанности — это в той или иной мере желание обладания. Что, в свою очередь, по небезызвестной цепочке ведет на Темную Сторону. И она проявляется даже у нечувствительных к Силе, только последствия не столь значительны. Но Фраи были готовы расстаться с сыном ради его блага, хоть и любили друг друга достаточно сильно. Ему хотелось получить ответ на вопрос «Как?», но для этого следовало дождаться подходящего момента. Сейчас же следовало попытаться наладить контакт с Сири. — Где ты так научилась вести переговоры? — вышло как-то криво и Оби-Ван добавил: — Фраи тебе доверяют. Он уже собирался услышать что-то вроде «А ты сомневался?», «С чего интересуешься?» или еще какой едкий комментарий, который так бы подошел прошлой Сири. Но сейчас она просто удивленно на него взглянула, задумалась и, пожав плечами, ответила: — Научилась, — Оби-Вану показалась, что за её ответом скрывается гораздо больше испытаний, чем выпало на его долю. Но буквально одной фразой она разрушила его выводы, ехидства девушке было не занимать. — Это имеет значение? — Ну, для миссии, например, — Оби-Ван попытался состроить самое простое и доброжелательное лицо. — Для миссии? — Да. Переговоры последнее время не мой конек. — После дифирамбов моему голосу мне странно слышать это. — Хороший голос заслуживает того, чтобы его отметили. И сложно себе отказать в удовольствии. — Я не намерена тебя развлекать, Оби-Ван. — Я не понимаю, Сири. С чего ты на меня взъелась? — Все ты прекрасно понимаешь. Только врать не умеешь. — Было бы странно, если бы умел, — сказал он удаляющейся фигуре, желая, чтобы подвернулся случай более-менее наладить отношения. — Мы же джедаи. Необходимый ему момент представился вовсе не в той форме, в которой хотелось. Ночь для Оби-Вана выдалась тяжелая, он долго ворочался прежде чем уснуть: нехорошее предчувствие плясало на краю сознания. Проснулся он рано с ощущением сильно отдавленной руки и привкусом неизбежности происходящего. Он встал и, разминая пальцы, присел недалеко от Сири, но так, чтоб не влезать в ее зону чувствительности. Погрузиться в медитацию удалось достаточно скоро. Вот только замаячившее картины заставили его срочно завершить её. Между тем, их подопечные уже встали и приступили к завтраку. Оби-Ван смотрел на них, таких живых и непосредственных, и почему-то сентенция «Быть здесь и сейчас» оказалась очень кстати. Тэлисан с отвращением пережевывал свой паек: белковые капсулы по вкусу напоминали замазку. — Могло бы быть и хуже, — заметил Оби-Ван на гримасу мальчишки, а у самого от этих слов что-то царапнуло на сердце. — Что может быть хуже этих камней? — проворчал тот и запил белковую массу водой. — Риа-лу очень негостеприимное место. И наверно единственное, что там можно есть человеку без вреда для здоровья — это личинки местного шелкопряда. Они черные, толщиной с мизинец и покрыты желтыми ворсинками. И ладно бы вкус, как у рвоты, так они от укуса не прекращают извиваться, а щекочут язык своими волосами, — мальчишка скривился, а Оби-Ван добавил: — Я, когда их попробовал, целый день ходил с пакостным вкусом во рту. Хотя выпил 4 компота, 2 горьких чая и еще несколько раз полоскал рот. — Те экспериментаторы, кажется, всех юнлингов успели на слабо взять, пока воспитатели не пришли, — вклинилась в разговор Сири, кажется, забывшая свое недавнее недовольство или, наоборот, увидевшая для себя что-то и решившая дать ему шанс, на что Оби-Ван приободрился. — Как тебе сказать? Выхожу я из спальни и вижу, как какие-то падаваны угощают Бент этими личинками и мне предлагают. Уверяют, что для здоровья все безопасно. А я-то уже монкаламерских рачков у Бент из тарелки таскал и те синие водоросли ел. Почему бы не попробовать? Вон подруга стоит и их как семечки трескает. Ну я-то привычный, — он выдержал театральную паузу, и пещера окатилась дружным смехом. Когда все отсмеялись, Оби-Ван добавил. — Как я был не прав! Я не слышал, что там эти парни говорили про личный рекорд, вылетел из коридора, надеясь только на Силу. — Мы, кажется, тогда впервые познакомились, — доверительно сообщила собравшимся Сири. — Ага, — улыбнулся Оби-Ван. — Пока я радовался воде из-под крана, то заметил, что в открытой кабинке кто-то дерется. Заглянул и увидел, как белобрысая девчушка на два года меня младше держит за шкирку забившегося в угол мальчишку. Смотрит на него, будто сейчас молниями кидаться будет, и спрашивает: «Где? Где мой Мусик?». Я попытался ее вразумить, заметил, что джедаи так не делают. А она ко мне повернулась и припечатала «Джедаи не воруют. И не будут. Зови воспитателя.» — Его Муши звали. Это мой игрушечный джедай был, — пояснила Сири. — Мы на уроках рукоделия учились шить и игрушки себе создавали. Рыцаря я сделала, а потом мне попалась старая черная мантия, и я решила ему еще нексу сшить. Так эти рецидивисты спрятали Муши и, пока я его искала, стащили нексу. Потом еще отмазывались, у нас же все общее. Нет, чтобы самим потрудиться. — Ты говоришь, был? С ним тогда что-то случилось? — Нет. На миссии сенаторской дочке отдала обоих. Мы с мастером Галлией ее из карбонита достали. А стелу с ее матерью не смогли открыть. Девчонка рыдала, мастеру корабль от погони уводить мешала. Вот я и старалась ее успокоить. Доуспокаивала до того, что мой верный Кодексу джедай обзавелся за пару часов женой-сенатором и двумя детьми. И девочку не переубедишь, что это все на Темную Сторону ведет: «Нет, он у меня добрым будет! Ты же мне его подарила!» — А почему жена и дети на Темную сторону ведут? — интересуется Тэлисан. — Он же их любить будет и защищать. — Вот именно любить, защищать. А так же ревновать и бояться за них. Страх, гнев и ревность ведут на Темную Сторону, — слова Сири прозвучали как-то неправильно. Будто она в это не верила. Оби-Ван навострил уши, но Сири не продолжила. — Ну, не всякий гнев, страх и ревность, — заметила Нелия. — Было дело, ревновала. Но чтоб голову терять — не приходилось. Хотя знаю тех, кто и истерики устраивает, и ревнует по-черному. — Почему? — вопрос Оби-Ван задал раньше, чем сообразил, что задавать его несколько подозрительно. Нелия немного задумалась и ответила. — Мне всегда казалось, что если любишь, то хочешь, чтоб у любимого было все хорошо. И если ему с тобой плохо и он заводит интрижку на стороне, зачем себя навязывать и устраивать истерики? Проще разойтись. Грове улыбнулся, и супруги ласково переглянулись. — А как же быть с защитой любимого? — не унимался Оби-Ван. — Если вам придется выбирать между его жизнью и жизнью большого количества посторонних? — Мы готовы пожертвовать собой! — слова Грове прозвучали резко. Он с минуту молчал в напряженной тишине. — Это не тот выбор, который мы вправе или можем делать. Но очень хочется спасти своего сына. Легче от ответов не становилось. Ведь перед Фраями стоял вопрос не только спасения сына. От их действий зависели жизни не просто парочки политиков, до которых могло бы не быть дела, но двадцати сенаторов разом, как вспомнил юноша. Это могло вылиться в обширные секторальные конфликты. — А нам придется... — голос Оби-Вана дрогнул. Он резко встал и, извинившись, вышел на воздух. — Извините его, — криво улыбнулась Сири и, кивнув Фраям, вышла вслед за напарником. Тот уже сидел в медитационной позе, закрыв глаза. От него еще не веяло переходным к медитации флером, но он медленно дышал, пытаясь успокоиться. Сири не стала мешать. Когда Оби-Ван вернулся после медитации, спокойнее он не стал. Его лицо было напряжено, руки скрещены на груди. Он окинул собравшихся взглядом и сел на свое место. Сири вопросительно на него глянула, отошла от Тэли, который пытался зарядить свой датапад от резервной ячейки питания ее меча. — Все в порядке? — спросила она шепотом. Оби-Ван отвернулся. — Нашего задания это не касается. — Но ты нервничаешь. Оби-Ван вздохнул и откинул голову назад, прикрыв глаза. — Да. Но я буду в порядке, — и про себя уже добавил, — «Наверно, когда-нибудь». Сири села возле него, явно не веря его словам. — У тебя было видение? Он повернулся и глянул на нее, раздумывая, говорить или нет. Страх. Очень сильный страх. Дело было даже не в Кодексе и запретах Ордена. Ему не хотелось показывать этот страх перед ней. — Пойдем к роднику, — опередила она, подхватывая юношу под локоть. Оби-Ван заметил, как Фраи смотрят на них, и повиновался. По дороге к роднику он начал жалеть, что вообще не остался снаружи. Но все-таки Сири должна была знать о возможных рисках. Возле родника они спрятались за валун, который специально поставили здесь еще вчера, чтобы скрыть по максимуму своё присутствие. Юноша умыл лицо и повернулся к Сири. — Это не касается нашего задания напрямую. — Видениям не стоит... — Это не видение, это происходит сейчас, — Оби-Ван вздохнул и, набравшись смелости, произнес. — И связано с Квай-Гоном. Он ментально сражается с каким-то темным. Я закрылся от них, так что тебе не о чем волноваться. Сири выглядела шокированной. Не то чтобы существовал прямой запрет на множество ментальных связей или требование обрывать их после ухода одного джедая из Ордена. Но сам факт наличия подобного ставил действия Оби-Вана и его верность Ордену под сомнение. Ему последнее время слишком часто напоминали о пути Ксанатоса. Он как-то не наделся услышать что-то, уж очень отличное от того, что уже слышал, и приготовился к обвинениям, заранее соглашаясь с ними. — Что? Квай-Гон где-то рядом? — Э? То есть? Я не знаю, где он. — Ну... Тогда при чем здесь настоящее? — У нас с ним ментальная связь, — нетерпеливо пояснил юноша. — И? Это не может быть чем-то еще, кроме видения. Знаешь, с тех пор как я стала смотреть на Силу как на живую, мне стало легче ощущать ее и живых существ. И мастер Галлия особо отмечала это перед Советом, когда нас назначали на миссию. Но даже так я не могу почувствовать мастера в ближайшем городе. А ты мне говоришь, что чувствуешь кого-то за несколько парсеков отсюда? Оби-Ван озадаченно на нее уставился. — Подожди. Ты хочешь сказать, что это ненормально? Я столько читал об этом в библиотеке, у каждого второго джедая была подобная связь. — Эм, ты случайно не хроники великих листал на досуге? — Нет. Однозначно нет, — усмехнулся юноша, попутно соображая, что могло привести к такому непониманию. — Ни у кого из знакомых мне падаванов нет такой связи. И еще. Ты говоришь, что закрылся от него. Откуда тебе так хорошо известны ментальные техники? Это мог бы изучать кто-то, работающий с темными голокронами. Я знаю тебя, ты не стал бы таким увлекаться, и мастер Джин уж очень переживал из-за Ксанатоса. Тебе бы просто такие знания не попались в общем доступе библиотеки. Теперь Оби-Ван окончательно завис, поскольку уж очень все происходящее походило на бред. — Сири, это абсурд. Я говорю, что ощущаю какого-то левого темного и это может быть опасно, а ты сомневаешься в реальности происходящего? — Оби-Ван, ну действительно. Даже если принять во внимание, что Квай-Гон — мастер Живой Силы. Такие вещи действуют в обе стороны. — В обе стороны? Он меня даже послал, чтоб я не мешался и не подвергался опасности. И тут Оби-Вана осенило. То, чего не было у большинства падаванов, то, что было только между ним и Квай-Гоном. Привязанность. И если вспомнить Кодекс ситхов, который Оби-Ван слышал краем уха, то получалось, что их эмоции усиливали имеющуюся связь многократно. Юноше стало жутко от накатившего понимания. Его проблемой был не просто какой-то темный. Его проблемой было то, что он уже ступил, куда не следует, и действует практически как ситх. Кажется, мастер Сорос был прав. Тысячу раз прав, сравнивая его с Ксанатосом и сомневаясь в методах Квай-Гона. — Эй! Оби-Ван, прием! — Сири помахала ладонью у него перед глазами. — Я идиот, Сири. Какой же я идиот, — практически прошептал он, прикрывая рот ладонью. — Я должен уйти из Ордена. — Эй, не говори глупости, — но Оби-Ван ее уже не слушал, пытаясь отцепить трясущимися руками меч от пояса. Получилось только с третьей попытки, да и то, сбросив его в воду. — Что ты делаешь? Девушка покосилась на него обеспокоено, подняла меч. — Забери его. Он должен быть у тебя. — Оби-Ван... — Сири хищно втянула носом воздух, сжала в руках подобранный меч и, развернувшись, пнула закрывающий их валун, пытаясь выпутаться из захвативших ее чужих эмоций и Силы. Когда она повернулась к Оби-Вану, взгляд у того опять стал расфокусированным. Если бы только он не пытался дышать медленно, то дела бы были совсем плохи. Становиться таким, как Ксанатос, Оби-Ван не собирался ни в коем случае. Никогда. Одна мысль, что Квай-Гон этого не перенесет, вызывала столько боли и отвращения к себе, что казалось, лучше уж совсем избавиться от ментальной связи. Вырвать ее с корнем. Какая-то красноватая мгла, сразу же появившаяся перед глазами от одной только мысли, и какая-то боль под сердцем сработали как переключатель. Образовался совершенно другой страх: «Что тогда будет там, на той стороне? Не ударит ли это по Квай-Гону?» И Оби-Ван принялся убеждать себя, что должен собраться, он не смеет расклеиваться, когда Квай-Гон в опасности. Он должен успокоиться. Строчки джедайского Кодекса легко всплывали в сознании и прокручивались раз за разом. Постепенно паника отступила, и появилась возможность привычно отпустить эмоции в Силу. Юноша осознал себя сидящим среди камней. Возле него все еще находилась Сири, неверяще смотрящая на него. — Как? Что это было? — Эммм. Смотря, что ты имеешь ввиду. — Мда, действительно, — Сири размяла переносицу. — Так, это действительно есть. И ты это контролируешь? Оби-Ван прислушался к себе, поверяя щиты, и уверенно кивнул ей в ответ. — Тогда все не так уж плохо. И в аптечке у Нелии есть успокоительное, так, на всякий случай. И мне надо помедитировать. А у тебя дежурство. Поговорим потом. — Да. Хорошо. Они вернулись в пещеру, и девушка сразу же завалилась спать, не обедая. А Оби-Ван, находясь под воздействием от задвинутых в Силу эмоций, не чувствовал ни сожаления, ни стыда за случившееся. Его мозг как будто бы перезагрузился как компьютер и теперь обрабатывал полученные данные в ускоренном режиме. Когда до рассвета оставалось всего ничего и Фраи еще глубоко спали, Сири поднялась, села возле него и принявшись жевать белковую капсулу. — Ты как? — спросил Оби-Ван, крутя в пальцах камушек. — Нормально. Теперь я готова слушать. — Эмоции усиливают любую технику Силы. А привязанность замешана на эмоциях. Так наша связь с Квай-Гоном и образовалась, — сказал он устало: адреналин давно спал, как и техника устранения эмоций в Силу. Было неприятно это признавать, но джедай из него вышел паршивый. Мысль о том, что Сири может негативно воспринять подробности, уже не приходила. Ближе к ее пробуждению стало больше волновать, как сгладить эффект от недавней истерики. Сири же на это только кивнула. — Понятно, — сказала она, задумчиво глядя на медленно светлеющее небо. — Это многое объясняет. — А у меня только вопросы появились. Я привязан к Квай-Гону. Ты тянешься к мастеру Галлии. Так ведь? — начал перечислять он и, получив от девушки еще один кивок, продолжил. — Оставлять предыдущие ментальные связи никто не запрещает. Джедаев в хрониках с подобными связями многовато. На учение о Живой Силе запрета нет, хотя оно и вызывает много вопросов. А запрет на эмоции и привязанности есть. Где-то в этом уравнении ошибка. Но все переменные истинны. Сири обхватила колени и уткнулась носом в складки плаща. Какое-то время она сидела молча, а потом тихо заговорила. — У нас была миссия вытащить одну шишку из пекла и вывезти подальше. Но с ним оказались и простые люди, которые взяли его в заложники, чтобы привлечь внимание к своим проблемам. Мы пришли, отбились, а граждан просили успокоиться, а тут мне одна тетка кричит, что у нас сострадания нет. Я возразила, что есть. А она мне: «Но эмоций нет — это как же так?». И тут еще один подхватил: «Твари бесчувственные, вы моего сына убили». Нас слушать тогда никто не стал, еле ноги унесли. А я все не могла забыть их голоса. Хотела понять, что делать нужно. У мастера Галлии про сострадание спрашивала, она только еще раз подтвердила, что джедаи должны проявлять милосердие и не привязываться. Но как это совместить? И я решила, что Живая Сила — это то, чего мне не хватает. Тогда я, кажется, все что только можно перерыла, но ничего не нашла, кроме абстрактного: «Она во всем живом и соединяет живое с Высшей Силой. И основана на личной воле всех живых существ». Я хотела обратиться тогда к Квай-Гону, но он уже ушел. Пришлось разбираться самой. Слушать разговоры рыцарей о Квай-Гоне, о Силе. Оби-Ван слушал ее с замиранием сердца, ловя каждое слово. Но девушка замолчала. — И ты что-то для себя решила? Девушка пожала плечами. — Мы ведь джедаи. А Кодекс не на пустом месте возник. Так что мое мнение о пользе эмоций может оказаться ошибочным. — Хм. Мастер Сорос высказался однажды, что сострадание ведет к привязанности. А мы должны верно исполнять свой долг. Я у Йоды переспрашивал, он то же что и мастер Галлия ответил. Но ничего конкретного не услышал. Вроде Йода прав, вот сейчас я справился со своим страхом. И это вроде хорошо. Но все равно за Квай-Гона беспокоюсь. И прекрасно понимаю, это все очень опасно. Не сейчас, так потом. А то, что я не хочу выбирать между долгом и ним, если не ослабит Орден, но точно не принесет больше стабильности в галактику. — Но сейчас ты же выбрал, не ринулся его спасать. — Просто не хочу вас подставлять, и он бы это не одобрил. А я его уважаю. — Но от этого не легче? Юноша кивнул, подкинул камешек, тот описал дугу и последовательно отскочил от трех камней, будто спустился по лестнице. Девушка взяла сколок породы у себя из-под ног и попыталась повторить. Но камень забился в щель между ближайшими булыжниками. — Я не знаю, что и думать, если он падет или проиграет. Живая Сила, такая непредсказуемая. Но всегда меня выручала. — Да, непредсказуемая... И Квай-Гон предпочитает следовать ее зову, — Оби-Ван криво улыбнулся. — Не люблю, когда он так делает. Сири хихикнула и ответила на возмущенный взгляд друга. — У мастера Галлии бывает такое же лицо, когда схватить меня за плащ не успевает. — Да уж, последователи Живой Силы, — фыркнул Оби-Ван, представив, как он пытается поймать Квай-Гона за плащ, понял, что будет просто болтаться на нем, и усмехнулся. Они еще долго перешучивались. И на следующий день и после. Все не могли наговориться. Ему казалось, что время остановилось и они замерли где-то на краю вечности. Не было сил и желания прояснять, что же скрывается за ментальными щитами.