Лежать и просто ждать весну

Его слишком раздражает имя, данное ему при рождении. Иногда он мечтает о том, чтобы его звали как-нибудь иначе. Матвей, Виктор, но лучше всего — Иван… Печаль в том, что Кириллы есть везде. Он бесконечно в них теряется. В последнее время ему очень трудно вставать по утрам — вообще ни на что нет настроения. Мысль, сопровождающая его все эти месяцы: «в жизни людей нет никакого особого смысла». Кроме того, на днях он пришел к ещё одной важной истине: всем на всех наплевать. Ему уже шестнадцать. Учится в десятом классе самой ненавистной им школы. Мечтать перевестись в другую — тоже пройденный этап, родители оказались против. Ему осточертели художественные книги, однако одна из них вновь оказалась в его руках. Почему? Он раздумывал насчет лицея, чтобы углубленно изучить курс английского и французского. Мать сказала, что она против. Она думает, Кирилл не осилит. Вечная неуверенность родителей в детях влияет на то, что спустя время дети сами начинают убеждаться в том, что они бессильны. Большую часть времени Кирилл проводит на интернет-форумах, может часами сидеть за просмотром аниме или чтением. Иногда у него получается писать что-то вроде рассказов или повести, но он считает себя слишком ленивым. У него практически нет друзей в реальной жизни. Есть только Кира, соседка. К слову, Кира до сих пор не знает про его увлечения. А друзья по сети — знают. В сети его всегда ждет Нойз. Кирилл без понятия, как его на самом деле зовут, они познакомились в чате форума, а теперь переписываются в личных сообщениях. Нойз никогда не рассказывал Одуванчикову, откуда он, сколько ему лет, но парень оказался по-настоящему приятным собеседником. Кира топчет кухню, сглатывая последние остатки чая. На часах полпятого. Родители обычно приходят к семи. Кира учится в университете, но халявит по полной. Кто знает, появляется ли она там вообще? Серебристые волосы, забранные в пучок, теплый бордовый халат, тапки. Она пришла к приятелю, к названому брату. Давно поняла, что он не смотрит на неё как на девушку. Кирилл вновь наполняет чайник водой, Кира спешит открыть форточку, потом достает Kiss с ментоловой кнопкой. Щелкает зажигалкой. Одуванчиков присоединяется. Ему плевать, что курить. Главное, чтобы дало. Вновь погружаться в собственные мысли. Чёрный омут. Невозможно выскочить. Начать думать иначе. Ему можно лишь заставить себя. Но насильно вычерчивать в себе новые моральные принципы и жизненные утверждения — бред, не правда ли? Насильно вырезать. Заставить. АНТРАДКИНА: «Не обязательно на отношениях между людьми. Кто-то шипперит животных. Хи» КРЕЗИ КИТТИ: «Привет, чем занимаешься?) Когда продолжение? Его вообще стоит ждать?) Месяц прошёл» Ему каждый день приходят какие-то странные сообщения. Почему пишет Китти — он знает, пусть и понятия не имеет, кто она. Когда-то в профиле он поставил на аватарку самого себя. Выглядел смазливо, пафосно, зажав в зубах сигарету. Китти пишет, потому что он ей приглянулся... и ей, будем откровенны, насрать на всякие фанфики, что он иногда сочиняет. Девушке просто хочется поближе с ним познакомиться. А вот зачем ему строчит мисс Антрадкина — вопрос. Фотографию он удалил тоже приблизительно месяц назад. Либо она всё это время следила за ним, и лишь теперь решила написать? Бред. Кира докуривает, Кирилл — уже. Они перемещаются в его комнату. Одуванчиков расстегивает школьную сумку, достает тетрадки и книжки. Она сидит на кровати, уставившись в свой мобильник. В дверь постучали. Одуванчиков, отложив учебники в сторону, спешит открывать. Соседка, знакомая матери. Собирают деньги на ремонт детской площадки за домом. Зачем они вообще существуют? Он не любит детей, не любит слышать их визги из окна, когда втихаря курит прямо в своей комнате и в это же время проветривает. Ещё пара слов: когда придёт мать, как дела в школе. Закрывает дверь. Он совсем не ожидал застать Киру за любопытным листанием его тетрадок. — Кира! — Блин, прости, интересно стало, — она усмехается, заметив, что Кирилл разволновался. — Да, молодец, можешь листать и дальше, можешь начать лазить по шкафам и прочитать все мои ежедневники за прошлые года, чего ты? — Правда можно? — с издевкой спрашивает девушка. — Ладно тебе, серьёзно. Я больше не буду. Но что такое «ФА»? — Ты о чём? — У тебя на полях сплошные «ФА». — Факультет архитектуры. Хочу поступить. Кира хихикает. — Не смеши меня. Ты даже рисовать не умеешь. — Не видела — не утверждай. Кира кривится. Тянется, словно не выспалась. Он убирает тетрадку подальше в стол, а потом они вновь идут пить чай. * * * Школа. Он постоянно видит, как на него смотрят сверстники. Ему кажется, некоторые его терпеть не могут, но молчат. Он пытается держаться на дистанции. Не хочет, чтобы они поняли, что на самом деле он чувствительный и слабый. Раскусят его и начнут язвить. Иногда замечает пристальный взгляд девчонок. Он понятия не имеет, как с ними себя вести. Зачем так долго пялиться? Чувствует, что сейчас к нему подойдёт Тетрадкина. Нет, пожалуйста. Уйди. Раздражаешь. — Рубцов! Один сидишь? — нервно выкрикивает Одуванчиков, схватив свои школьные принадлежности и сняв сумку с крючка. Он замечает, как Тетрадкина хмурится и двигает в сторону Мирославской. Вот, молодец, уходи. Паша уткнулся лицом в парту. — Не выспался, — бормочет он в ответ на вопросы Кирилла. Русский язык. А такое чувство, что обществознание. Учительница продолжает обсуждать всё и всех. Её раздражают ученики пятых классов, она говорит, что родители совершенно разучились воспитывать детей, покупают им гаджеты, дети тупеют. Говорит, Нахимову из восьмого отец купил скутер, и тот уже пару раз приезжал на нём в школу. Понтуется перед одноклассниками, считает себя королём, на уроках ноги на стол, выпендривается, хамит. А мать его до вечера шарахается по магазинам, совсем не уделяет внимание сыну, а с ним нужно хотя бы разговаривать, потому что кем он станет, когда закончит школу, если он вообще её закончит, учитывая, что домашние задания он почти не выполняет? И Кирилл думает: «боже, Александра Вячеславовна, какая же Вы сплетница. Это не от Нахимовых избавлять планету нужно, а от таких как Вы». Урок всё-таки заканчивается. Кирилл вновь ловит неоднозначный взгляд Ани, кривится, тихо шепчет Рубцову, пока тот ещё не покинул класс: — Паш, сиди на следующем уроке со мной. — Окей. Ну, хотя бы так. Туалеты, туалеты. Смыть с себя этот словесный понос преподавателя. Смыть с себя ощущение безнадежности от того, что дорогу в большой мир ученикам прокладывают узкомыслящие люди. Смыть с себя реальность. Он выходит, оглядываясь по сторонам. Трясёт руками, чтобы поскорее ощутить их сухими. — Ещё раз ты только сунешься к моим вещам… Оглядывается, замечая интересную картину. Алёна Мирославская кричит что-то их новому однокласснику, Феликсу Андрееву. Кричит, словно угрожающий ребенок... — А что ты мне сделаешь за это? — нахальным тоном отвечает Феликс и подходит к ней ещё ближе. — Пошёл к черту, больной. Алёна пихает его в сторону, спешит в соседнюю рекреацию. Андреев улыбается ей вслед, а потом его взгляд настигает Кирилла. Он вдруг шипит: — Чё зыришь, а? «Серьёзно? А не пойти бы тебе нахуй?» — хочет ответить Одуванчиков, но он лишь растерянно бурчит: — А это не твоё дело. Кирилл вздрагивает в растерянности. Впервые за всю школу ему кто-то посмел указывать, куда смотреть. «Больной ублюдок», — думает Одуванчиков, когда проходит мимо Феликса, а тот самодовольной ухмылкой провожает его.