Лежать и просто ждать весну

7 октября. 08:11 Ко мне сегодня пристроилась Тетрадкина, воспользовавшись тем, что Линда сидит с Ульяной. Краем глаза заметила, как недовольно она посмотрела на Кирилла, вновь сидящего с Рубцовым. Выглядит как пятиклассница. Интересно, если в это же время анализировать происходящее от лица наблюдателя, я тоже выгляжу как глупая влюбленная школьница? 08:17 Я и есть глупая влюблённая школьница. Вот сейчас он просто положил руку на край парты, а я не могу оторвать взгляда от его запястья. Пальцы, пальцы, пальцы. Я хочу разглядеть сквозь его кожу вены на руках. Не знаю, существуют ли в мире слова, которые могли бы передать каждую мою эмоцию… Мне просто очень хочется с кем-то о нём поговорить. Карина сегодня за одной партой с Яном, который, кстати, оказался корейцем по дедушке — мы перед уроками сидели с ним и Ульяной, болтали о всяком. Ян обычно сидит с Феликсом, а его нет. Я с самого утра высматриваю этого ублюдка. Должно быть, он сегодня не придёт. Но я ему обязательно отомщу. Паразит. 9:02 Начало второго урока. Пишу это на математике. У меня внутри все бурлит. Ненавижу. Мне повезло, что после первого урока я моментально вышла из класса. Остальные залипли на объяснении домашки. Я все равно не шарю — спишу с решебника, а потом спрошу у Линды, что там им объясняли. Заметила Андреева в коридоре, когда он нервно озирался по сторонам. Наверное, не хотел попасться учителю на глаза. Он подошел к расписанию — вероятнее всего, посмотреть, какой урок он пропустил. Прогульщик. Чтоб тебя действительно кто-нибудь поймал… Я подошла к нему сзади и схватила Феликса за руку, чтобы развернуть к себе. Он обернулся, увидел меня, вновь осмотрелся по сторонам, поднял указательный палец вверх в знак того, чтобы я потерпела, и снова посмотрел на расписание. Нет, это наглость! Я взяла и толкнула его — да так, что он сразу пошатнулся. Какая же ты пушинка, Феликс… Не зря мне показалось изначально, что передо мной девчонка. Он поворачивается вновь и невозмутимо, скорее даже с какой-то почти невидимой ухмылкой смотрит на меня. И я почему-то пугаюсь этого взгляда. И я замахиваюсь вновь, но он моментально перехватывает моё запястье, да так сильно, что оно начинает болеть. — Чё надо? — фыркает он, до сих пор крепко держа мою руку. — Какого черта ты сделал с моей курткой? Он начинает ухмыляться. — Кто? Я? Даже не старается скрыть своё наигранное удивление. — Ты, блять. Я очень редко ругаюсь матом. Мне кажется, или это сейчас прозвучало… не очень? Он пускает усмешку, а потом серьёзным тоном продолжает: — Ты как маленький ребенок, которого только что научили плохим словам. У меня болит запястье. — Отпусти мою руку, — подобно змее шиплю я, а он с таким же серьёзным лицом отрицательно мотает головой. — Мне просто понравилось, как ты реагируешь. Хорошо бы почаще подкалывать тебя подобным образом, — на последнем слове он усмехается, и мне дико хочется дать ему пощёчину. Я поднимаю вторую руку и пытаюсь замахнуться, у меня практически получается. Но он настолько быстро успевает перехватить и её, что мне остаётся лишь нервно сглотнуть. — Не смей меня бить. Я тебя и пальцем не тронул, — медленно произносит он, врезаясь ногтями в мои запястья. «Мудак», — думаю я. — Мудак, — огрызаюсь вслух. — В отличие от тебя, я на людей не кидаюсь. Больная, — шепчет он мне в лицо, сильнее сжимая запястья. Я собираю все силы, что сейчас скопились во мне, и сильно дергаю руками. Феликс в этот момент очень быстро их отпускает, и я из-за своих стараний чуть не падаю на пол. — Ещё раз ты только сунешься к моим вещам! — А что ты мне сделаешь за это? — Пошёл к черту, больной! И я просто бегу в поисках Линды или Ульяны, бесит, хочется всё им высказать. Хочется возмущаться вместе. Никого не нахожу. Линда напару с Ульяной заявляется только к началу урока. Со мной вновь сидит Тетрадкина. Единственный плюс — Одуванчиков снова присел с Рубцовым на парте передо мной. Но мне от этого не легче. Внутри всё кипит. Я ищу взглядом Карину. Мне очень хочется с ней поговорить… Жаль, что мы так и не помирились. До сих пор странно это осознавать, особенно потому что она перешла в мою школу, в мой класс. И сидит от меня в двух метрах. Ладно, я и так уже весь урок тут пишу. Тетрадкина скоро поймёт, что это нифига не домашка по матану. 10:32 Привет. Меня зовут Алёна. И все, что переполняет меня сейчас — ненависть к поганому Феликсу. Кирилл мне так и не ответил, хотя он периодически виснет в телефоне… Это ещё сильнее оживляет мою внутреннюю драму. вне дневника Алёны: В классе стоял гул. Постоянные разговоры и смешки. Ульяна весь урок о чём-то сумбурно рассказывала Линде. Широкалов вновь хохотал, раздражая своего соседа, тихоню Сашу Кулакова. Феликс с Яном обсуждали какие-то истории про моды в ГТА. Каширин, почёсывая пузо, громко объяснял соседу пройденную тему. Химичка молчала — она всегда боялась делать замечания, зато без особых проблем выставляла нам хорошие оценки. Все мы мешали стоящей у доски Тетрадкиной — она периодически бросала в адреса наших балбесов взгляды с упреками. Меня умиляло её недовольное лицо. А потом началась биология, и наша «вторая мать» явилась в класс напряжённой. Вероятно, химичка всё-таки настучала на нас за шум и болтовню, и Валентина Михайловна собралась всех пересадить. Что за бред? Мы же не в пятом классе. — Широкалов и Косарева меняются местами, — говорит Валентина Михайловна, размахивая в воздухе руками, как дирижер. — Ну нееет, — пищит Ульяна, — оставьте меня с Линдой… — Можно лучше меня к Ульяне? — Денис широко улыбается, но, поймав неодобрительный взгляд, покорно движется к Линде. — Останина с Яковлевой меняются местами… Маша, а ты к Владу… Каширин улыбается в ожидании, Мария брезгливо глядит на него, но начинает собирать вещи с парты. Её бывшая соседка оценивающе смотрит на Влада. — Ян, ты идёшь к Никольскому. Ян переглядывается с Феликсом — первый пожимает плечами, второй отмахивается рукой. — Одуванчиков… Слышу, как в классе тикают часы. Я жду с замиранием сердца. — Аня, пересаживайся к Одуванчикову. Всем встать. Суд идёт. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Что ж, Тетрадкина, твоя взяла. Нет, боже, не делай такое лицо, словно сбылась мечта твоей жизни... — Валентина Михайловна, — Рубцов, поправляя цветастый галстук, пытается намекнуть, что рядом с Кириллом сейчас сидит он. — Я вижу, Паша. Иди сюда. Жди у доски. Антонова! Давай всё-таки к Воронцову... Я просто нервно озираюсь по сторонам и предполагаю, кого ко мне сейчас могут подсадить. Хорошо бы, кстати, Карину… — Карина! Вы читаете мои мысли! Ну же, давайте, Валентина Михайловна. Позвольте мне получить надежду на возвращение в мою жизнь лучшей подруги... — Паша, давай к ней. Рубцов, кивая, тащит свой рюкзак и задницу. Блин. Рыжий очкарик. Смесь Поттера с Уизли. И почему я сегодня такая злая? — Феликс… А ты к Мирославской. НУ СУУУКА. Почему? Зачем? И, самое главное, за что?! Прочитайте мои мысли, пожалуйста, не делайте этого, я ненавижу Андреева! Он ублюдок. Почему нельзя посадить к нему Тетрадкину? Тетрадкина так улыбается, словно сейчас взорвётся. Кириллу было бы со мной куда комфортней… Феликс, ухмыльнувшись, подходит ко мне и демонстративно плюхает сумку на стол. Блять. Блять. 11:51 Ко мне посадили урода Феликса. Учительница предупредила, что теперь каждый урок будет заходить и проверять, чтобы никто не посмел поменять своё местоположение. Нервно чешу запястье. Хорошо, что я пишу уже после урока. И что чёрт меня не надоумил достать дневник на физике. Андреев иногда поворачивается к моей тетрадке и нагло смотрит в неё, чтобы списать. Он не успевает, так как половину урока просиживает в телефоне. Я несколько раз пыталась его оттолкнуть, но теперь он как шкаф. Подвинула тетрадку поближе к себе, закрываю её от Феликса. Но он просто берет и вырывает мои каракули из рук. — Мирославская, прекратите! — кричит физичка. «Это не я, это наглый урод Андреев, отсадите его от меня, он уже достал!» — хочу сказать я, но вместо этого мямлю: — Да нет, это мы просто… — Мирославская, следи за доской, на дворе не март! — При чём тут март, блин, - возмущённо шепчу. Феликс усмехается. — Всё из-за тебя, идиот. На следующем уроке пойду к Валентине Михайловне, — угрожающе цежу сквозь зубы. — А чего ждать до следующего урока? — спокойно спрашивает Феликс. — Я тебя не поняла. — Иди прямо сейчас. И в эту секунду я чувствую, как его рука, подобно скале, обрушивается на мою коленку и скользит вверх по ноге, от чего я просто вскакиваю и мне хочется перевернуть парту и ОТДУБАСИТЬ ЭТОГО УБЛЮДКА!!! Или хотя бы стулом! — Мирославская! Ты прекратишь сегодня ёрзать?! Феликс не может сдержать смеха - он затыкает себя, прижав ко рту пальцы и отбросив ручку, которая скатывается по парте вниз. Он прячет лицо в ладонях, и теперь я вижу лишь его волнистые темные волосы и длинные пальцы. Потом он зарывается ими в волосах, отворачивается к окну. А меня поражает, что я сейчас загляделась на это. Я оглядываю весь класс, замечаю странный взгляд Кирилла. Неожиданно. Он вообще обычно не поворачивается ко мне. И чего Одуванчиков на нас уставился? — Ещё только тронь меня, — шепчу Феликсу. — Мне насрать, ты ничего мне не сделаешь, — отвечает ещё тише он.