Французский шторм

      Море вновь искрилось за бортом. Рико счастливо ухмыляясь наблюдала за командой, что по её мнению неумело работала на палубе. Трое мужчин безуспешно пытались завязать узел на канате, но им определённо не хватало сноровки и сил. Ри всячески пыталась сдержаться от ругательств и не поправить матросов.       — Госпожа, не хотите ли чая?       — Нет, спасибо. Тина, подойди к тем мужчинам, пусть темноволосый начнёт вязать узел как начинал до этого, а тот что справа продолжит. Разложили один на два, тупицы.       Шатенка наблюдала как Тина робко передаёт слова и краснеет. Кажется один из матросов хотел выругаться, но его благоразумие все же оказалось на месте.       — Не знал, что вы разбираетесь в узлах, — раздался мягкий баритон, и перед взором Ри появился Алекс. За два часа пути он почти не появлялся, оказалось, что слаб к морской болезни. И все же, мужчина рискнул подняться на палубу.       — Я несколько лет прожила у берега моря, у отцовского друга, — на ходу сочиняя, женщина равнодушно смотрела в серые глаза. — Развлекать меня он не мог, и потому учил вязать узлы. Что умел сам, — пожав плечами, она откинула распущенные волосы за спину и облокотилась на борт.       — Мадмуазель, дорогая, не стойте там. Я переживаю за вас! — слегка побледнев воскликнул Вудседж. Мысленно злорадствуя, Ри оттолкнулась так, что сперва перегнулась телом за борт, а затем сделала шаг вперёд. Она знала, что от вида воды морская болезнь только усиливается.       — Госпожа, вам велели передать благодарность, — вмешалась Тина, вызвав недовольную гримасу у Алекса. Он с первой минуты знакомства с новой горничной был раздосадован и зол.       — Спасибо. Тина, я хочу чай. Подай его в моей каюте. До прибытия ещё полтора часа.       — Откуда вы знаете? — удивлённо вскинув брови поинтересовался Алекс.       — Об этом говорили те прелестные джентльмены, — женщина кивнула на моряков.       Осторожно подхватив юбку, Ри отправилась в каюту. Это было то самое платье с пятном. Тина очень выручила, вычистив ткань, и теперь женщина могла без вреда для репутации отправиться в нем. Пусть в Англии её все же сводили к портнихе, сняли мерки и выбрали ткань, но платья еще не были готовы. Алекс настоял на натуральном льняном чинце, хотя Ри согласилась бы и на самый обычный хлопок в той лавке, все равно и он там стоил бешеных денег.       — Позвольте составить вам компанию? — учтиво прозвучало в след. Ри нахмурилась.       — Простите, но нет. Вам сейчас следовало бы лежать, от любого вида еды вам будет нехорошо.       — Вы правы.       Алекс остался на палубе, прикрывая рукой лицо от солнца, он осматривался, стараясь не видеть моря. Ярко голубое небо и темно-синее море. Рико любила это всей душой и лишаться не хотелось, но если рядом находился такой назойливый тип как Вудседж… Это вынуждало прятаться в каюте и пить чай, любуясь морем в маленькое окошко закрытое мутным стеклом.

***

      Очередная карета, обитая нежнейшим бархатом. Вудседж усмехаясь, поглаживал набалдашник новой трости в виде шара из хрусталя. Рико напряжённо выпрямив спину устроилась напротив и мелко покусывала губу. Чем ближе было к дому мужчины, где был подарок отца, тем больше она нервничала. Корсаж отвратительно жал на лёгкие, мешая дышать. Тина постаралась на славу.       Париж встретил их хмурым небом в тучах. Лёгкий моросящий дождик. Сотни людей в разнообразных накидках. Алекс попросил провести мимо самого красивого здания Парижа, его гордости. Собор Нотр-Дам де Пари. Величественное здание заставляло чувствовать себя муравьишкой. Маленьким никчёмным насекомым, не способным противостоять времени.       Рико вздрогнула.       — Господин Вудседж, прошу, остановите карету, я хочу зайти в собор.       — Как пожелаете, дорогая, — учтиво кивнув мужчина постучал по крыше и лошади остановились.       Выйдя первым мужчина помог спуститься капитану и повёл её под руку в церковь. Огромные двери, невысокая лестница и тяжесть каменной кладки. Глубоко выдохнув, Рико отпустила руку Алекса и прошла в распахнутые створки. Перед Девой Марией стояла монахиня. Её чуть пухлые губы быстро двигались в такт молитве. Рико давно позабыла как следует себя вести. Быстро окунув пальцы в кропильницу и перекрестившись она опустилась на место сестры и тихо зашептала. Много лет прошло с того дня, когда она молилась в последний раз. Она потеряла веру в бога вместе с отцом. И лишь теперь, когда незримая тень Сантоса стояла за её спиной она решилась вновь переступить порог церкви. Алекс тактично сел в тень колоны на скамью и задумчиво смотрел на яркий, даже в пасмурный день, витраж.       — Мадам, не стойте так долго на голом полу, — вдруг раздался вкрадчивый голос, едва Рико затихла. Молитва кончилась, и она смогла поднять кроткое лицо на мужчину в рясе священника. Мало кто мог видеть капитана такой. Давно потерянный образ женщины, по-своему наивной и доброй.       — Святой отец, прошу прощения, — ухватившись за услужливо поданную руку Рико встала.       Слегка отряхнув подол она вновь взглянула в лицо священника. Добрые карие глаза, чуть с проседью тёмные волосы и мягкая улыбка. Мужчине было не больше пятидесяти лет.       — О, простите, я так виноват, — неожиданно удивился священник. — Мадмуазель, ведь так? — он глянул на пустые пальцы левой руки.       — Да.       — Не желаете ли исповедоваться?       — Простите, но я спешу, и пока ещё не готова к этому. Слишком постыдно, слов не найти.       — Понимаю. Мадмуазель, знайте, отец Викторио на вашей стороне и вы всегда можете прийти ко мне.       — Спасибо…       Раскланявшись Рико потупив взор вышла на улицу. Церковь давила. А предложение на исповедование выбило из колеи. С кривой усмешкой женщина представила, какое лицо было бы у святого отца при её рассказе. Только сейчас она поняла, что разговор шел на английском, пусть монах и растягивал слова, проглатывал окончания, но говорил вполне понятно.       — Вы закончили?       — Да, сэр, простите, мосье.       — Дорогая, говорите как вам удобно.       — Да… — отозвалась женщина и опустилась на бархатную скамью. Карета вновь затряслась по булыжнику, но вид в окошке больше не волновал и не интересовал Рико, она погрузилась в себя, пыталась понять, как её, пирата, не покарали небеса за осквернение столь древней церкви.       — И все же бога нет, — шепнула женщина, окончательно убеждаясь в своей правоте.       Алекс сделал вид что не услышал её, или же и правда не обратил внимания на слова, ведь они уже подъезжали к большому особняку в черте города, окружённому кустами сирени. Дубовые двери распахнулись и из дома выскочил дворецкий. Почтенный пожилой мужчина с густыми бакенбардами и тонкими усиками. Он распахнул карету и помог выйти хозяину с гостьей.

***

      Богато обставленная просторная комната. Сплошное золото, невообразимые статуэтки и цветистые гобелены. Рико поморщилась и прикрыла глаза. Тина уже ослабила корсаж, дышать стало заметно легче. Все та же Тина наливала чай, с улыбкой рассказывала что, пока ожидала её из церкви, встретила брата и его друзей. Все складывалось как нельзя лучше.       — И Тито мне рассказал, что у него с учёбой наладилось и с завтрашнего дня ему дают неделю на подготовку к защите какой-то большой работы! Он у нас просто гений!       — Хорошо-хорошо. Тина, утихни. Я устала. Безумно устала. Сегодня остаёмся здесь. Завтра я…       Стук в дверь прервал Ри.       — Мадмуазель, вас зовёт месье! — в помещение заглянул дворецкий и тут же отошёл в коридор, ожидая её.       Нахмурившись Рико кивнула служанке. Она слишком плохо знала французский, что бы разговаривать с местной прислугой, но понимать в общих чертах вполне могла. Женщина оправила платье и последовала за дворецким.       Длинные коридоры, пара лестниц и вот, кабинет на самом верхнем этаже. Вид из окна поражал, половина города словно на ладони. Серый камень зданий, яркие украшения, муравьи-женщины в дорогих платьях и муравьи-мужчины во фраках виднелись вдалеке. Ри закусила на мгновение губу, но затем перевела взгляд на Алекса. Он сидел на диване у камина и листал книгу. Несколько других томиков лежало на столике рядом.       — Мадмуазель, вы пришли. Простите мою ошибку, — по-обыкновению деловых людей начал первым он. — Я отослал уже слугу за свертком. Он остался в моем загородном доме. Привезут завтра вечером.       Мысленно выругавшись женщина равнодушно оглядела Вудседжа.       — Сэр, я поняла. Чтож, подожду. Вы все?       — Не составите ли мне компанию? — он указал на свободное кресло.       — Благодарю за приглашение, — грациозно ступая по мягкому ковру, опустилась в предложенное место.       Тихий перезвон колокольчика и вскоре на столике оказался поднос с кофе и бутербродами с паштетом. Рядом опустилась тарелка полная фруктов.       — Угощайтесь, — усмехнулся мужчина.       — Уг… Кхм… Благодарю.       Шелестели страницы книги, Ри медленно попивала кофе, наблюдая за мужчиной. Светлые волосы, в которых было сложно заметить седину, настолько она была схожа цветом. Лишь Ри, чей зоркий глаз художника ловил мельчайшие подробности, видела что Алекс скорее мужчина в возрасте, чем старик. Усы забавно топорщились при соприкосновении с чашкой. Он не был красавцем, но обладал необъяснимой харизмой. При нем Рико забывала, что она сильный пират и снова чувствовала себя маленькой девочкой, что лишь разик прокатилась с отцом на корабле. Все года в море стирались. Женщина рядом с Алексом была неопытной, невнимательной… Легко поддающаяся сомнениям.       Безумно невнимательной.       «Он даже симпатичный…» — мелькнуло в голове. Рико замерла и оглянулась на огонь, словно оттуда пришли неправильные слова.       — Не останетесь ли на приём? — спросил Алекс, меня книгу.       — Какой приём?       — Я устраиваю каждый месяц небольшой приём только для семьи и близких друзей.       — Боюсь не подхожу…       — Оставьте… Дорогая, — пресловутое слово уже не раздражало капитана. Она даже подумала, что неплохо было бы и согласиться. — Вас это ни к чему не обязывает.       — Мой багаж скуден. И, боюсь, я не смогу влиться в ваше общество. Отец оставил мне не так уж и много.       — Знаю, ведь именно со мной он вёл дела во Франции. Мадмуазель, я дерзнул и заказал вам два выходных платья. Утром их доставят сюда.       — Благодарю… — Рико притихла, размышляя. — И что же, вы меня представите как…       — Как дочь моего хорошего друга, конечно же!       — Папá? — в кабинет пробралась маленькая девочка. Она удивлённо уставилась на Ри. — Здравствуйте. Прошу прощения, — мгновенно сменилось удивление на чопорно вдумчивое выражение лица. Девочка сделала лёгкий реверанс и собралась выйти.       — Останься, Анжелика. — Остановил её Вудседж. Мужчина мягко улыбнулся и поманил дочь к себе. Девочка осторожно приблизилась и вдруг оказалась на коленях отца, он тут же стал поглаживать маленькие ладошки, сцепленные в замочек. — Дорогая, познакомьтесь, моя дочь Анжелика. Ей десять лет, и следующим вечером она будет вашим сопровождающим. Увы, я не смогу все время быть с вами, а Анжелика согласится скрасить ваше одиночество, ведь так? Она замечательно разговаривает по-английски. Милая, ты же поможешь мадмуазель де Майро?       — Да, папа, — мгновенно поняв задачу по-английски отозвалась девочка. Она заметно картавила и ошибалась в ударениях, но это вызвало лишь умиление у Рико. — Мадмуазель де Майро, я надеюсь вам понравится. Папá обещал устроить фейерверк. В прошлом году он устраивал его на мой день рожденье!       В голубых детских глазах плескалось искреннее счастье и предвкушения красоты. Рико с некоторой завистью подумала как похожа на неё была Анжелика, до того как Ри похоронила мать и впервые оказалась на судне как юнга. Девочка ещё что-то рассказывала, а женщина, улыбнувшись откинулась на кресле, слушая разговор отца и дочери. Мысли уносили ее далеко в прошлое, к первому празднику на борту.

***

      Маленькая Рико подскочила в гамаке. Громкий звон обеденного колокола отдавался в ушах. Обычно он лишь пару раз позванивал, и все матросы собирались на камбузе. Девочка ошарашенно оглядела каюту отца и заметила что его гамак пустует, а за окном ярко светит солнце. Внутри все помертвело от страха. Неужели проспала? Быстро одевшись и испуганно глянув на часы, она замерла. Одиннадцать утра. Одиннадцать! Подъем в семь-восемь, а за прогул получают наказание даже самые старые матросы! Закусив губу она полетела стрелой к Альфу, что отвечал за нее.       Палуба была тоже на удивление пуста. Даже у руля не было никого. Колокол продолжал звенеть, верёвка от него вела к камбузу. Обеспокоенная девочка медленно прошла вдоль неё и замерла. Приглушенные разговоры пробивались через скрип досок. Услышав знакомые голоса Ри обрадовалась и распахнула дверь. Удивлению не было предела, когда её подхватили на руки и громкий гул мужских голосов грянул словно шторм. Все наперебой её поздравляли. Тёплые, сильные руки отца и привычный запах табака. Рико счастливо оглянулась и в свете сальных свечей и тусклого солнца увидела как все радостно улыбаются. Старые и молодые мужчины, закалённые морем сейчас вели себя словно добрые родители и дарили ей подарки, кто во что горазд. Платье, серьги, кукла, книга… столько всего, что даже не умещалось в руках Рико.       — Ну, с днём рождения, дочь, — последним дарил отец. Он поставил ее на пол, толпа поредела: надолго оставлять корабль без присмотра чревато. Из большого кармана был вытащен свёрток. Сантос осторожно вложил его в детские ручки и потрепал по волосам, — Надеюсь, тебе понравится. Сегодня ты свободна. Беги в нашу каюту, рассматривай подарки, — тёплая улыбка, такая редкая на лице сурового мужчины.       Ри, счастливо чмокнув щетинистую щеку, побежала наверх.       В помещении был большой стол, на который девочка вывалила дарёное. Куклу она долго рассматривала, пытаясь понять зачем же ей, юнге, такое сокровище. Но вскоре, не придумав лучшего, она положила Анабель, как окрестила куклу, в гамак. Следом она схватила сундучок с маленьким замочком, искусно украшенным резьбой. Добрый Дик, рулевой «Скарлетт», часто мастерил что-то из дерева и продавал на рынках во время стоянок. Дома его ждала такая же как Ри девчушка, только вот у неё была мама, которая не пускала вслед за отцом.       В свёртке Сантоса обнаружилась книга. Библия. Единственная книга взятая ими из дома. Отец верил в бога и каждый вечер молился. А семейная Библия была для него важнейшим предметом. Ри заворожённо поглаживала тиснёные буквы, раскрашенные жидким серебром. Камни, украшавшие корешок, сверкали в свете солнца. Она была богата и таинственна, первая книга, которую прочтёт Ри, и первая, которую хотелось бы забыть…