Механический рассвет

«I wanna fuck the world I'm gonna make it hurt I'll stand here all alone I'm gonna watch it burn…» Hollywood Undead — Fuck the World

Я хочу отыметь этот мир, Я заставлю его страдать, Я останусь здесь один И буду смотреть, как он утопает в огне…

Да, усесться на полу балкона и начать собирать солнечную энергию за неимением более эффективных источников питания — мысль очень хорошая. Особенно, когда то самое солнце окончательно загородили нависшие над головой тяжёлые тучи. А потом ещё и дождь полил. Саске чувствовал себя самым удачливым в мире, сидя на бетонной плите и уткнувшись лбом в железные перила, пока упругие холодные струи били в лицо, скатываясь с подбородка крупными каплями. В принципе, одна энергоячейка зарядилась аж наполовину из-за скачка напряжения, и этого хватит сравнительно надолго, если не растрачивать энергию зря, как час назад. Однако Учиха посчитал это недостаточным, и теперь терпеливо ждал, когда эти идиоты разберутся с электричеством. Сами виноваты, сами пусть и чинят. Он отнял голову от перил, упираясь взглядом в горизонт, на котором сквозь плотную стену дождя вырисовывались силуэты высоких и не очень зданий. На фоне пафосно разросшихся высоток, строение этого захолустного райончика напоминало гетто. Даже люди, редко проплывающие под зонтами внизу, в этом месте не такие как «там». Простые. Здесь будто остановилось само время, жизнь. Жизнь… Саске вытянул ладонь в тёмной резине тонкой перчатки к дождю, поворачивая тыльной стороной к себе и разглядывая её. А что такое жизнь? Под слоем металла провода вместо вен. За грудной клеткой механизм вместо сердца. И дрожи от холода он никогда не почувствует. Просто знает, что холодно. И всё. Он мотнул головой, желая вытряхнуть из неё гнетущие мысли и заодно надоедливые капли с волос, из-за которых изрядно намокшие чёрные пряди противно липли к лицу. Действительно противно, почти по-настоящему. Те самые дяденьки в белых одеяниях потрудились на славу. Да, здесь действительно спокойно. А время застыло на моменте его детства. Казалось, с тех пор изменился только город, и технический прогресс не успел извратить этот крохотный уголок-отголосок прошлого. Люди научились строить дома ещё выше, создавать машины ещё быстрее, роботов ещё сильнее. Только вот сами они… Учиха неслышно хохотнул. … не изменились. Разве что изменился их вред окружающему. В отрицательную сторону. Это да. — Ты так и будешь сидеть и мокнуть на балконе? — ворвался звонкий голос в болезненную идиллию из шума дождя и ностальгии, моментально расталкивая утихшее было раздражение. Наруто, не решившись вылезти на балкон, озадачено глянул на вымокшие волосы, что в сухом состоянии забавно топорщились на затылке, а теперь как-то опали. Андроид не расщедрился притвориться, что его волнует присутствие или отсутствие того. — Да, — безразличное. — В полном одиночестве? — Да. — Может, под козырёк залезешь? Льёт как из ведра, — он вздрогнул от метко упавшей прямо на нос капли. Тишина. Узумаки удручённо вздохнул, складывая руки на груди и подпирая плечом дверной косяк. — Ладно, мистер «мне на всё наплевать». Может, возьмёшь хотя бы зонтик? Ты же вроде бы чувст… Что-то изнутри иллюзорно резануло. — Блядь, Наруто, иди отсюда, — бесцветный голос внезапно разорвался злостью. Учиха рывком повернулся, поднимая голову на парня и одаривая его презрительным взглядом. Тот надменно фыркнул, глядя сверху вниз. Словно это как-то возвышало его. — Вообще-то, это — мой дом, — холодно напомнил барахольщик. — Тебе мало жилплощади? Я занял только балкон, — прошипел Саске, уже подумывая, а не перемахнуть ли ему через перила, чтобы смыться отсюда, раз он так мешает. Всё равно даже не поцарапается. Узумаки ещё долго сверлил взглядом бледное лицо в обрамлении чёрных прилипших прядей волос. По нему скатывались крупные, беспощадно холодные капли воды, а тринадцатый всё равно продолжал сидеть на балконе, будто… будто отчаянно пытался почувствовать себя живым. На миг показалось, что в чёрных глазах сверкнуло нечто непередаваемо болезненное, но и оно погасло, не справившись с каким-то могильным холодом. Однако обида взяла верх над внезапно разыгравшимися чувствами. — Знаешь, Саске… — тихо начал Узумаки, — Ты говоришь, что ты кусок металла, но характер у тебя дерьмовый по-человечески. Высказавшись, Наруто отлип от дверного косяка и развернулся обратно, хлопнув дверью. Ещё и закрыл на шпингалет, — отголосок прошлого. Как и этот дом под снос. Пусть дальше сидит. Захочет — постучится.

***

— Сволочь! — выпалил Узумаки и зло пнул ни в чём неповинный пакет с вещами. — Просто. Сволочь. Мало того, что он сожрал наверняка огромное количество электроэнергии, и теперь Наруто боится увидеть счета, так ещё и с другом поссорил! Тот, конечно, помог с выбитыми пробками, но как только они разобрались, Киба молча ушёл. Про разбитые лампочки и сгоревшие микроволновку с чайником он старался не думать. — Притащил на свою голову, — какая-то безнадёжная злость залила лицо красным, и Наруто, уже не зная как её выплеснуть, повалился на кровать. — Ладно там благодарность… хоть бы извинился! Хмурый взгляд вгрызся в потолок, в тысячный раз изучая все неровности и трещинки. Он привык выказывать свои чувства стенам. А кому ещё? Этому засранцу, который не только не станет слушать, но ещё и плюнет в попутку? Слюны у него, конечно, нет, но вот расплавленным свинцом плеваться он умеет неплохо. Чтобы убедиться в этом, белобрысому хватило вчерашнего дня. В голову снова начали робко закрадываться мысли о том, что лучше выгнать Саске и забыть об этой большой язвительной проблеме навсегда. Он поджал губы и гулко выпустил из носа воздух. Нет. Лучше пойти и чего-нибудь съесть. Сегодня же зарплата…

***

Близился вечер. Поминутно то тут, то там зажигались янтарные огоньки, окрашивая тёмное серо-синее небо в коричневатый. Дождь не перестал тарабанить по окнам, разве что немногим тише, а Саске так и не попытался попасть в квартиру. Наруто успел уже и поесть, и вздремнуть, и телевизор посмотреть, и понять, что насчёт простуды не ошиблись — точило горло. Даже с подарком друзей поигрался в попытках занять себя чем-то. Но его случайный сожитель, видимо, не собирался подавать признаки жизни или всерьёз облюбовал балкон в качестве места жительства. Парень сел на кровати и грустно глянул на балконную дверь, чувствуя, как всё его нутро пронизывает порицанием совести. Может, тот обиделся на Узумаки или вообще решил сбежать? Он вздохнул и почесал затылок. Каким бы засранцем этот Саске ни был, Наруто всё равно чувствовал себя виноватым, словно это не его почти прогнали из собственной же квартиры, а он выгнал нуждающегося. Абсурдно, конечно, но угрызений совести от этого не убавилось. Поэтому он, поборовшись пару минут с самим собой, всё же встал, подходя к балкону и тихо открывая его. Представшая перед глазами картина вызвала неоднозначные чувства. Учиха остался сидеть на том же месте, обняв ноги и уткнувшись лбом в колени, а дождь продолжал обмывать металл. — Эй, — тихонько позвал Узумаки и опять не удостоился никаким вниманием. Парень поёжился: хоть начало осени и выдалось довольно жарким, к середине её дыхание уже ощутимее кусало холодком, особенно к ночи. А он вышел в одной футболке. Протянутая к андроиду рука замерла на мгновение, когда ту обдало исходящим от металла теплом, но всё же коснулась плеча. — Саске, приём, — также тихо проговорил он, и только тогда SS-013 вздрогнул, поднимая голову. Учиха некоторое время смотрел вперёд, будто не знал, где он находится, а следом повернулся, как-то сонно щурясь. — Ты что, спал? — удивлённо вопросил Наруто с лёгкой улыбкой. Несколько пустой взгляд постепенно набирался узнаваемости и одновременно привычного раздражения, и Саске дёрнул плечом, скидывая руку, которую сразу понятливо убрали. — Странный кусок металла, правда? — безэмоциональное. Наруто протяжно выдохнул, но говорить по этому поводу ничего не стал. Смысл объяснять что-то стене? — Пойдём в дом. Здесь холодно. Какой отходчивый. — А разве я не потеснил тебя? — вскинул брови андроид. — Бывало и теснее, — отмахнулся хозяин жилища. — Вставай давай. — В смысле? — холодно спросил Учиха и всё-таки поднялся, заходя домой. Обернулся на закрывающего дверь Наруто, вопросительно глядя. — В детдоме из твоего только кровать, — пожал парень плечами. — И то не факт. Саске без зазрения совести уселся на край чужой кровати, подогнув одну ногу под себя, и окинул застывшую посреди комнаты фигуру странным взглядом. — Сирота? Наруто, намеренно пропустив вопрос мимо ушей, долго смотрел куда-то в середину металлической груди, смотрел на то, как по-человечески выглядят жесты того, кто так упорно пытается доказать, что неживой. И лёгкая, немного глупая улыбка накрыла его губы. — Я сейчас, — тихо буркнул он, скрываясь в темноте коридора и возвращаясь через минуту с пакетом в руках. Узумаки вытащил оттуда какую-то чёрную тряпку, кидая андроиду. Тот ловко поймал её. — И что это? — недоверчиво проговорил тот, раскрывая перед собой… толстовку с капюшоном. — Усуратонкачи, ты серьёзно? — скептическое. — Усура… Блин, Саске, ты можешь хоть раз обойтись без своих высказываний?! — возопил Наруто, доставая следом джинсы на пару тонов светлее и тоже кидая их засранцу, — на. Их Учиха уже из принципа ловить не стал, просто отклоняясь в сторону, чтобы те пролетели мимо, упав на кровать. — Зачем это МНЕ? — прошипел он с заблестевшей за радужкой злостью. — Просто надень. — Зачем, — сквозь зубы жёстко зашипел Саске, и Узумаки решил, что лучше смотреть в лоб, а не в сдирающие кожу живьём глаза. — Пожалуйста, — продолжал гнуть своё парень. На удивление, Учиха сдался под этим щенячьим взглядом, но страдальчески простонать не упустил возможности. — Не думай, что я это делаю из-за того, что ты мне глазки строил. — Не думаю, — уже легкомысленно выдал Наруто. SS-013 ещё раз недоверчиво оглядел выданные ему шмотки и раздражённо подхватил толстовку. Она напоминала андроиду прошлого его. Что задумал этот придурок? Что хотел сказать этим? Для чего?.. Внутри поселилось странное чувство. Оно скребло своими острыми коготками всё то эфемерное нутро, которое должно было изгнить вместе с человеческим телом. Его телом. Почему эти странные до ненастоящей горечи на корне языка чувства бьют по темечку? Саске тряхнул головой, прогоняя противные мысли. Он — чудовище из стали. Он мёртв. А чувства… эхо ненастоящего. Похороненного. Они донимают временами, но с каждым разом всё реже. Скоро и их не останется. Короткий вздох, и Учиха нехотя натягивает на себя успевшую стать ненавистной толстовку под выжидающим взглядом Узумаки, который уже почти ощутимо отпечатывался на такой же ненастоящей коже. — Всё? Доволен? — безжизненно проговорил сожитель, глядя перед собой. — Нет, — мотнул головой Наруто, кивая на валяющиеся на кровати джинсы. — Вот ведь заноза… — Ты её себе чисто физически посадить не можешь. Надевай. Ещё один вздох, и суровый взгляд мазнул по не обделённому солнечными лучами лицу, пока Саске нерасторопно тянулся за штанами. Первый подпёр лопатками стену, уже устав наблюдать за тем, как медленно и нехотя его сожитель натягивает на себя джинсы. Тот изо всех сил делал вид, что они на него не налезают, но парень задумчиво уставился в потолок, якобы не видя. Учиха просто не хочет. Но разве это остановит твёрдо решившего что-то для себя упёртого барана? — Теперь доволен? — также безжизненно выдохнул человек-не-человек, неосознанно запихивая руки в карманы толстовки. И этот ещё один, именно человеческий, жест не остался незамеченным. Засветившийся чем-то необъяснимым взгляд голубых глаз скользнул по разительно поменявшемуся виду андроида, и Наруто уверенно кивнул: — Да. Пойдём. — Да ты достал! — рыкнул Саске, в чьей груди что-то иллюзорно сжалось от злости. По старой памяти. — Какого хера тебе от меня нужно?! — Прекрати, — терпеливо выдохнул Узумаки, начиная понимать, что это напряжение каким-то образом заразительно проникло в его кровь, — Я просто хочу показать тебе кое-что. Если верить тяжёлому чернильному взгляду — его сейчас либо хорошенько саданут по роже, что с механической дурью Учихи может закончиться летально, либо размажут по стене той самой пушкой, которую ему «посчастливилось» увидеть. Если стена вообще выдержит. Точнее дом. Но страха отчего-то не было. Поэтому Наруто уверенно шагнул к затаившемуся андроиду, подхватывая под руку и насильно подводя к зеркалу, висящему в коридоре. Парень включил свет, оборачиваясь и замирая, завидев чужой взгляд в отражении. Бледное хмурое лицо мгновенно разгладилось, а вся надменность и безразличие сошли на нет, сменяясь странной растерянностью. Воспоминания… Порой они охватывают разум липкой паутиной, насквозь пропитанной жгучим ядом. Из неё не выбраться — твоё тело слишком крепко удерживают эти хрупкие на вид шёлковые нити. И вот-вот по венам потечёт серная кислота, выжигая на своём пути всё, будь у него те самые вены. Воспоминаний, казалось, тоже не было. Они каким-то волшебным образом испарились с перерождением, оставляя где-то там, за несуществующей душой, безликое пепелище. Наруто, не выдержав этой завывающей пустоты за чёрной радужкой, опустил взгляд, пиная носком пол. Он хотел сделать как лучше, стоило увидеть тот проблеск необъяснимого, который отпечатался в памяти, и который легко можно было спутать с чем-то иным. Может, ему вообще показалось? Слабое шевеление перед ним привлекло внимание, и Узумаки проследил за тем, как Саске, вытянув руку, спрятал её в рукав. Потом вторую. И снова замер, смотря на себя, а потом переводя взгляд на стоявшего чуть позади. — Ну вот, видишь, — зачем-то начал тот тихо, подходя ближе и робко улыбаясь, — Ты человек. Такой же, как и я. Учиха, поморщившись, промолчал и снова упёрся глазами в отражение. Наруто же случайно заметил досадную разницу в росте и телосложении. Нет, всем этим его природа не обделила, но на фоне андроида, что был выше на пол-головы, тот яро почувствовал себя доходягой и карликом. Про то, что даже если его лицо и не отличается от реального, то с телом могли помудрить, он как-то не подумал. За внезапными, совсем неуместными раздумьями о своей неполноценности Наруто не заметил, как мёртвый чёрный взгляд обратился в ненормальный, как Саске склонил голову набок, с вызовом глядя на себя же. Не заметил и странной нарастающей вибрации в груди. В ушах резко запищало от непонятного давления на мозг, в виски врезались острейшие спицы, и Узумаки ошарашено глянул на жуткие засветившиеся в отражении глаза, такие же, как той ночью. — Саске! — хотел было выкрикнуть парень, но горло будто бы сжало чем-то. — Ч…что ты д-делаешь?.. Зрачок серо-фиолетового глаза расширился, по бледной щеке стекла тёмно-алая капля, заставляя Наруто с ужасом осознать, что зеркало медленно покрывается мелкими трещинами. Тело переставало слушаться из-за исходящих от андроида ледяных волн, что норовились впечатать другого в стену. Пересилить себя. Сдвинуться с места… Саске медленно обернулся на корчащегося в боли теперь во всём теле Наруто, который изо всех сил пытаться побороть пригибающие к полу волны. В чудовищно горящих глазах по кольцам образовались точки, и волны ударили по хрупкому человеческому телу сильнее прежнего. Ещё одна волна — тело сломается тростинкой, не выдержав неестественной нагрузки. Учиха резко вздрогнул, глаза погасли и кольца собрались обратно в чёрную радужку. Осознание себя пришло быстро, стоило только по-другому взглянуть вперёд. Узумаки хрипло вдохнул, едва не падая бесполезным мешком с мясом. Выступившие на шее вены медленно исчезали, взгляд постепенно набирался узнавания и страха… — Ты бы… предупреждал хоть, — жалобно начал Наруто, отдуваясь. А Саске и след простыл. Барахольщик не успел даже прийти в себя от судорожно сжимающихся и разжимающихся мышц. Впору было бы бежать отсюда с истошными воплями, но он, проморгавшись и отдышавшись, осторожно ступил по скрипящим половицам, заглядывая в свою комнату. Пустая. И лишь покусывающий за ноги холодок из приоткрытой балконной двери говорил о том, где сейчас находится внезапно агрессивно настроившийся андроид. Вздох. Вместо того, чтобы с воплями прогнать его или вообще вызвать наряд, Узумаки надеялся, что тот не спрыгнул и не сбежал как можно дальше. Проверять и выставлять себя в ещё более идиотском свете не очень хотелось. Ощущения, конечно, не из приятных, да и мышцы противно подрагивали ещё несколько минут, но Учиха же не специально, правда ведь? Это же всё программа… как её… ЧД. — Хотел как лучше, а получилось как всегда, — недовольно пробормотал неудавшийся энтузиаст, опускаясь на кровать и разминая шею. Зато теперь он знает, что Саске не дружит с зеркалами…

***

С момента второй возможной попытки убить его прошла неделя. Редкие, обезображенные под гнётом трудных условий выживания, деревья окончательно растеряли свои листья, и теперь ночью пугали своими жуткими силуэтами. Как в ужасах, в местах, где живут всякие киношные вурдалаки. Небо утратило свою по-осеннему глубокую лазурь, надолго спрятавшись за монотонным серым полотном, периодически хлестая по лицу мелкими каплями-иголочками. А Наруто снова окунулся в такое же монотонно-серое одиночество. Нет, его сожитель не сбежал, каким бы правильным поступком оно ни было, просто старался как можно реже попадаться на глаза. За всё это время они не перекинулись даже десятком фраз. Иногда Саске уходил куда-то на всю ночь, возвращаясь с рассветом на своё, как оказалось, действительно излюбленное место. Не через дверь, как нормальные люди, а через балкон. На третий, мать его, этаж. Узумаки понимал это по слабому грохоту перил. Каким образом тот делал это — оставалось только гадать. С Кибой же оказалось всё гораздо проще. Какой бы сильной обида его ни была, дай ему бутылку пива и поговори по душам — всё, он снова твой друг. Даже извинился. Не перед Учихой, конечно, но ошибку свою частично признал. Кто же пойдёт с дебильными шуточками на машину для убийств, которая, к тому же, ещё и разумная? Простуду свою парень тоже вовремя предупредил. Не дорогостоящими таблетками чуть ли не от всех болезней, как обещала реклама, а старым дедовским способом: молоко с мёдом, подаренный шарфик на растёртую греющей мазью шею с грудью, и под одеяло. Всего лишь после двух дней, пестрящих всеми оттенками эмоций и встрясками, Наруто наконец осознал, какой же его жизнь была тухлой. Поэтому… — Эй, Саске! — ворвался однажды в такое же глухое, только балконное одиночество звонкий голос, лишая желанного болезненного покоя. — Что? — каркнули в ответ. Наруто нахмурился, почти отвыкнув от этого тона и пожалев, но поспешил натянуть обратно свою широкую улыбку, которая вскоре стала неподдельной: — Ты тут уже совсем заржавел. Вон, скоро мхом покроешься. — И что? — раздалось безразличное. Снова не оборачиваясь. — И ничего. Прогуляться можно. Вот теперь Учиха обернулся, иронично вскидывая брови: — Ты решил спросить у меня разрешения? — Я решил вытащить тебя на улицу, придурок, — фыркнул Узумаки. — Зачем? — тут же припечатали в упор, но интереса в голосе не было. От слова совсем. — Не знаю. Зачем люди гуляют? — А-а-а, — глубокомысленно протянул Саске, насмешливо окидывая взором яркую фигуру, — Я понял. Что, усуратонкачи, свидание? А где цветы, конфеты? Наруто успел пожалеть о своём порыве во второй раз: — Кто из нас тут ещё гомик. — Не я же тебя лапал, — едко напомнил и пожал плечами андроид, предпочитая разглядыванию тупого лица тёмный горизонт. — Ну и хрен с тобой. Наруто спешно вышел с продуваемого всеми ветрами балкона, уже порываясь закрыть дверь, как вдруг до его слуха донеслось почти неразборчивое, заставившее остановиться: — Ладно. Пойдём.

***

Он думал, что заставить этого засранца одеться в те вещи будет самым сложным на этот день испытанием. А потом Узумаки предложил ему для полной маскировки обуться… Саске сопротивлялся долго. Ещё немного, и он бы запихал эти несчастные кеды очень глубоко предлагающему, но под конец сдался, согласившись с тем, что лучше ничем не отличаться от прохожих, чем бесшумно передвигаться. Теперь они просто шли по подсвеченной фонарями пустой дороге. Шли молча. Такое бывает, когда два абсолютно разных человека снимают свои маски желания поговорить, просто находясь рядом. И на этот раз тишина, в которой ветер приносил откуда-то издалека приглушённый лай собак, не давила на белобрысого. Да, на улице было холодно, но янтарные отблески в лужах на дороге создавали тот неуловимый уют, всколыхнув что-то из глубоко похороненного внутри прошлого, хоть Учиха здесь ни разу не был. Вроде бы. Он всё время меланхолично вглядывался куда-то, внимательно изучал местность, провожал взглядом изредка проезжающие машины. А сейчас внезапно остановился, задрав голову и выдохнув облачко пара. Наруто отметил про себя, что дыхание Саске необходимо ровно так же, как и сон. Пусть последнее и гораздо короче, чем у простых людей, но требуется. — Ты здесь бывал когда-нибудь? — тихо спросил парень, тоже останавливаясь. Собеседник отрицательно мотнул головой, продолжая разглядывать что-то в фонаре. — Или бывал. Не помню. — У тебя, наверное, здорово отшибло память после всего этого, да? — Узумаки совершенно не хотел поднимать эту тему, только вот рот открылся раньше, чем тот успел поймать себя на этом. — Частично. Саске достаточно налюбовался на кучку из трупиков мошек в лампочке, которые когда-то прилетели погреться, но, забыв про то, что тепло способно не только согревать, сгорели заживо. Он опустил голову и посмотрел на несколько растерянное лицо. Совсем по-детски наивное. А ещё тупое. Когда тот пытается улыбнуться. Двинулся вперёд, по привычке запихнув руки в карманы. — Зачем ты притащил меня к себе? — холодно поинтересовался Учиха, когда за ним пошли следом. — Ну… Если честно, я сначала хотел тебя продать, — виновато почесав затылок, глупо хохотнул Узумаки. — И что помешало? — без какой-либо злости спросил Саске, скосив взгляд. — Людей не продают. Да, я бы урвал такие деньги, которые мне и не снились, но… — лицо Наруто нахмурилось, выражая крайнюю степень мыслительного процесса. — Но я не так уж и плохо живу. Он повернулся к бледному лицу. И снова эта лёгкая улыбка. Настолько светлая и чистая, что ещё чуть-чуть, и его причислят к лику святых. — Да ты же нищий, — беззлобная усмешка. — Ой, а ты у нас с золотой ложкой во рту родился. Вот где ты жил раньше, а, Саске? Тёмные брови сошлись над переносицей, и тот, как-то пусто посмотрев перед собой, кивнул головой в сторону. Наруто проследил за этим кивком, впериваясь взглядом в белёсые огоньки высоких зданий, чьи крыши спрятались за низко нависшими облаками. — А… — понятливо выдал через некоторое время парень. — И как там? — Никак, — внезапно прыснул Учиха. — Здесь лучше. — Разве? — Да. Мир там — дерьмо. Люди — дерьмо. Работа — дерьмо. Зарплата, конечно, раз в десять повыше твоей, но тем не менее. — Один ты у нас не дерьмо, — прищурился Наруто, усмехнувшись. — И я дерьмо. — Не будешь дерьмом, если перестанешь так дерьмово себя вести. Саске лишь неопределённо хмыкнул, потеряв интерес к абсолютно бесполезному диалогу. — Мне на работу скоро, — как-то грустно опомнился барахольщик. — Ну так иди. — Ключи дать? Протяжный вздох. Учиха медленно повернулся, кривя губы в такой улыбке, словно перед ним находился пятилетний отсталый ребёнок, а не человек, прекрасно знающий о его мастерстве уходить и возвращаться в дом, не коснувшись двери. — Ладно-ладно, понял. До завтра. Внутри поселилось тревожное чувство. Слишком навязчивое, чтобы игнорировать его, но и вместе с этим слишком неуловимое, чтобы распробовать на вкус. Саске нахмурился, постояв так немного. И, плюнув, побрёл в сторону дома Наруто.

***

Снова ночь. Снова балкон. Снова взгляд на безлюдную улицу. Снова желание покурить. Давно он не чувствовал этот горьковатый привкус на языке, да и не почувствует больше. Никогда. Чем-то схожая с человеческой, дыхательная система у него есть, только вот толку с этой сигареты не будет. Он может хоть испарениями ртути дышать — никакой реакции не последует. То чувство продолжило расползаться внутри неровной кляксой, что порядком раздражало, потому что Саске до сих пор не мог понять, чем оно вызвано. Какое-то неясное ожидание, запертое в металлической клетке для механизма. Оно давило, оно дёргало за раскалившееся добела подобие нервной системы, оно заставляло покусывать нижнюю губу по очередной старой привычке. А ночи дают размах всё шире… И вот внизу, наконец-таки, появилась медленно плывущая фигура, которая могла бы стать отличным объектом для отвлечения. К тому же пьяная, если судить по отрывистым шагам. Настолько редким, что, выставив ногу вперёд, человек пошатывался, и только потом делал следующий шаг. Он внимательно оглядывался, будто бы в почти непроглядной темноте можно было разглядеть хоть что-то. В ней даже Саске практически ничего не видел без активированного ночного зрения. Отвлечься не вышло. Ощущение тревоги усилилось, смешиваясь с незнакомым доселе зовом… Учиха задумчиво нахмурился. В правом глазу зашевелились кольца, расходясь от немного расширившегося зрачка и обращая глаз в сероватый. Пригляделся. Наверное, будь у него сердце, оно непременно пропустило бы несколько ударов. Саске смотрел на существо внизу распахивающимися всё шире глазами. Оно тоже заметило его. Почуяло, сморщив нос и повернувшись в сторону балкона. Тогда-то тринадцатый и увидел эти отсутствующие белки, наполненные непроглядной мглой, эти тёмные вены, опутывающие шею, глазницы… Ни повернуть голову, ни шелохнуться — всё его тело удерживали сверхпрочным железом. Руки расставлены в стороны, закреплены прутьями к стенам. Согнутые в коленях ноги напрочно приковали к полу. На шее — фиксирующее кольцо. На видящих больше чем есть глазах — повязка. Дёрнешься сильнее — искусственное тело пронзит таким разрядом, которое оно неспособно легко перенести. Но и не погибнет. И чей-то шипящий, до иллюзорной тошноты омерзительный голос… — Не вырывайся так, тринадцатый… — усмехнулось оно, и подбородка коснулись холодные пальцы. Оно не боялось обездвиженного объекта и могло без страха максимально приближаться. — Ты думаешь, что весь мир настроен против тебя? SS-013 ощерился, пытаясь дёрнуть головой так, чтобы скинуть чужие руки с лица и не пострадать. — Ошибаешься… — хриплая усмешка, эхом оттолкнувшаяся от стен. — Мы делаем как лучше. Мы спасаем мир от неминуемой гибели. И ты должен стать его лекарством. Это существо… оно живое. Объект не видел его, он знал: оно скользкое, оно извивается подобно змее. Чувства, ощущения себя… те ещё не до конца покинули его, заставляя чувствовать, как горький ком подкатывает к горлу. А потом пропадают, стоит только вспомнить, кто он. — Ты почувствуешь, когда начнётся охота… Саске почувствовал. Так ярко, что по автоматически переходящему в атакующий режим телу прокатилась ненастоящая дрожь. Выдуманная, но оттого не менее правдоподобная. Он навёл раскладывающуюся руку на мутанта. Охота началась.

«Look at what you made An ugly world of pretty grade And you're praying now, baby But you prayed a little late I was born to burn it down… »

Посмотрите на ваших рук дело: Безобразный мир первоклассного сорта. И теперь вы молитесь, А не поздновато ли? Я рожден, чтобы все это обратить в пепел…