Ближе

Он открыл глаза и тут же пожалел об этом, лучше бы умер во сне. Голова раскалывалась, а во рту было сухо, как будто туда насыпали песка. Он мысленно проклял себя. Рождество - это семейный праздник, который нормальные люди отмечают возле ебучей елки, пожирая вкусную домашнюю еду и слушая мамины рассказы о том, как она гордится своим сыном. А не в загаженном баре с полузнакомыми друзьями друзей, заливаясь текилой на скорость и крича бармену «намешай мне чего-нибудь на свой вкус». Конец вечера тонул в тумане, он не помнил ничего после бара, поэтому не особенно удивился, почувствовав шевеление у себя за спиной. Отлично, значит он привел домой бабу. Скорее всего, незнакомую, потому что знакомых там, вроде, не было. Значит, скоро рядом с ним проснется посторонняя женщина и начнёт приставать с расспросами «ой это же ты тот парень из того сериала». Вряд ли, кстати, в своем вчерашнем состоянии он был на многое способен. Значит, она, скорее всего, будет его к тому же презирать. Просто прекрасно. Он почему-то вспомнил, что люди в кино в таких ситуациях заглядывают под одеяло, чтобы проверить, есть ли на них одежда. Он начал было развивать эту мысль, но в этот момент из-за спины раздался голос. Ни капельки не женский. И отнюдь не незнакомый. - Который час? Кэмерон подскочил как ошпаренный. Да, это был Ноэль. Сонно потирающий глаза, щурящийся от заливающего комнату солнечного света Ноэль. В его кровати. Кэмерон изумленно разглядывал его, пока он потянулся за своим телефоном и, зевая, уставился на экран. - Ноэль, - почему-то шепотом спросил он, - Какого хера ты тут делаешь? Ноэль поднял на него взгляд, усмехнулся: - Ты ничего не помнишь? Видимо, на его лице отразилась паника, потому что Ноэль поспешно добавил: - Нет, в смысле, там особенно нечего помнить, то есть… Черт. Ну, я приехал, потому что ты попросил. Тебе было плохо, или что-то вроде того. Кэмерон молчал, пытаясь переварить информацию. Ноэль поднялся с кровати (Кэмерон отметил, что он полностью одет), подошёл к зеркалу, начал приглаживать волосы. Кэмерон лежал, наблюдая, как он пытается справиться с белой прядью над левым виском, которая упрямо торчала, никак не желая укладываться в общую композицию. Он давно знал, что у него есть замечательная способность сделать любую неловкую ситуацию ещё более неловкой. Вот и сейчас этот талант, разумеется, дал о себе знать. Не успев подумать, как это прозвучит, Кэмерон осведомился: - Почему ты одет? Ноэль замер, посмотрел на него через зеркало (как он ненавидел это насмешливо-снисходительное выражение на его лице – полуулыбка, поднятая бровь). - Ты бы предпочел, чтобы я спал в твоей кровати раздетым? Кэмерон вытянулся на кровати, пытаясь не думать о том, что вообще происходит и почему это заставляет его чувствовать себя так странно. - Просто это негигиенично, - сказал он, - Ты в этих штанах ходишь по улице, а потом лезешь на постель. - Прости, мам, - пробормотал Ноэль, - Черт, у тебя есть какая-нибудь хрень для волос? Ну там, чтобы намазать сверху. А то я выгляжу, как будто всю ночь… - он запнулся, - Как будто всю ночь картошку копал. Кэмерон решил не удостаивать его ответом – его ужасно раздражало то, что Ноэль как будто совсем не смущен, в то время как он сам готов был на стенку лезть от неловкости и странности всего происходящего. - Как думаешь, почему люди в кино когда просыпаются вместе, смотрят под одеяло, чтобы проверить, есть ли на них одежда? – браво, Кэм, очень уместный вопрос. Ноэль удивленно взглянул на него. - Почему ты спрашиваешь? - Ну, гораздо удобнее же… пощупать себя. Ноэль пожал плечами. Он уже оставил надежду справиться с волосами и теперь пытался застегнуть часы у себя на запястье – одной рукой сделать это было трудно, застежка то и дело соскальзывала. - Думаю, так нагляднее. На экране не будет видно, как человек себя щупает под одеялом. Но, согласен, это довольно тупо. Он подошёл к Кэмерону, который всё ещё лежал на кровати, протянул ему руку. - Застегнёшь? Кэмерон медленно поднял на него взгляд. Нет, в этой ситуации не было абсолютно ничего… Ну, такого.И мелькнувшая в голове мысль о том, что в этом есть что-то такое – в том, как Ноэль возвышается над ним, протягивая свою слишком белую руку со слишком синими венами на ней – эта мысль выбесила просто ужасно. Он грубовато схватил его за запястье, затянул ремешок часов. - Слишком туго, - сказал Ноэль. - Переживёшь, - пробормотал Кэмерон, вылезая из кровати и начиная одеваться (отвернувшись спиной, чтобы Ноэль не заметил его возбуждения, которое, конечно, было исключительно обычным утренним возбуждением, ничего больше). Ноэль только приподнял брови, но ничего не сказал. Он вышёл в прихожую, и Кэмерон вышел за ним, по пути напяливая майку. Наблюдая, как Ноэль завязывает шнурки, он спросил чуть более резко, чем ему бы хотелось: - Зачем ты приехал? Ноэль поднял голову. - Потому что ты попросил. Я же сказал. - А если я тебя попрошу с моста прыгнуть, ты тоже прыгнешь? - Нет, ты точно решил побыть моей мамой сегодня, да? – пробормотал Ноэль, застегивая куртку. - Со мной всё было бы нормально, ясно? Ты не должен был приезжать, - раздражение накрывало мутной горячей волной. - Я знаю, - тихо сказал Ноэль. У двери он помедлил и бросил через плечо, усмехнувшись: - Поосторожнее с колесами. И вышел. Закрыв за ним дверь, Кэмерон со всей дури ударил по ней кулаком, а потом устало прислонился к стене. Он не знал, зачем позвонил Ноэлю вчера. Нет, серьезно, никаких идей. Чтобы это ни было, это было глупо, неразумно, неправильно. Так же глупо и неразумно, как, например тот поцелуй, о котором, как он надеялся, Ноэль не помнит. Так же глупо и так же бессмысленно. И это так же абсолютно ничего не значит. И ничего подобного больше не повторится. Не должно, не может повторяться. Кэмерон вздохнул и поплелся на кухню, по пути давая себе торжественные клятвы больше никогда в жизни не пить и уж точно не звонить среди ночи кому попало.