Мелодия жизни

      — Рекс, есть что-нибудь?       — Нет, поиски продолжаются уже третий час, и никаких следов генерала Скайуокера. Он как сквозь землю провалился! — с волнением ответил девушке клон.       — Да, Рекс, я тоже волнуюсь. Его так долго нет… Я опасаюсь худшего…       — Асока, я уверен, что он жив! Мы найдём его. Я обещаю.       — Я знаю. Он жив. Пока… Я чувствую его в Силе, но так слабо… Рекс! Нужно продолжать поиски! А что если он серьёзно ранен? Каждая минута на счету! Бери ребят, и идите на север, а я пойду на юг.       — Одна?! Асока, это может быть опасно!       — Я знаю, но я уже не маленькая девочка. Я могу вести за собой отряд клонов, так почему же мне нельзя пойти одной искать учителя? К тому же так будет быстрее.       — Ладно, — он положил руку ей на плечо, — удачи, малышка.       — Спасибо, Рекс. Отправляемся сейчас!       Девушка продолжает не замечать прозвище, которым её наградил Рекс. Обычно она отвечает что — то вроде: «Я давно уже не малышка!» — и начинает спорить с клоном. Этот спор может длиться вечно, пока их кто-нибудь наконец не разнимет. Чаще всего этим занимается Энакин. Он и сам нередко вступает в подобные конфликты, за что получает гору обвинений по поводу «не надо лезть в наш разговор», и начинается перебранка. Но как могут поссориться три лучших друга? Конфликты их часто заканчиваются ещё не начавшись.       Воспоминания об учителе причиняют девушке боль. Она трогается с места и идёт в указанном направлении. Во время этой миссии бесследно исчез Энакин Скайуокер. Вот уже три часа его падаван и отряд клонов под командованием капитана Рекса предпринимают бесплодные попытки найти пропавшего джедая.       Асока идёт не спеша, но как только Рекс и клоны скрываются из виду, она срывается с места и несётся, что есть силы, вперёд. «Это могут быть последние минуты его жизни», — проносится в голове у тогруты.       Нужно бежать. Спешить туда, откуда доносится слабое мерцание ауры учителя. Асока мчится не останавливаясь и не переводя дыхание. Ветки густых деревьев и кусты царапают руки, врезаются в лицо и хлещут по ногам. Она не замечает этого. Есть ещё надежда! Он жив! Она найдёт его. Спасёт, заберёт домой — в храм. Ощущение учителя в Силе растёт с каждым шагом тогруты. Асока продолжает свой путь.       Девушка остановилась. От быстрого бега грудь часто вздымалась, а сердце билось как бешеное, казалось, что оно вот-вот выскочит из груди. Девушка перевела дыхание и выпрямилась. Перед взглядом Асоки предстала невысокая скала. В её каменной стене виднелась дыра — вход в пещеру. По форме она была как ворота в храм джедаев, только раза в четыре меньше. Конечно, не самое крепкое сооружение. Вход держался на тоненьких каменных подпорках, так что потолок мог в любой момент обрушиться и завалить проход. На раздумья времени не было, и потому девушка неуверенно шагнула в темноту пещеры. Когда глаза тогруты привыкли к полумраку, она огляделась. В пещере очень влажно. С потолка сбегают тоненькие струйки воды и с глухим стуком ударяются о каменный пол. Нет никаких признаков жизни. Девушка уже собралась развернуться и уйти, как вдруг послышался сильный шум. Каменные колонны не выдержали и треснули. Асоке чудом удалось уклониться от летящих сверху осколков потолка. Они падали и с оглушающим грохотом разбивались о землю. Как девушка и предполагала, она оказалась заблокирована в пещере.       — Класс! И надо же было этому случиться прямо сейчас! Что, нельзя было потом сломаться, когда я уйду?! — она нервно пнула камень, как будто он виноват во всех сегодняшних злоключениях. «Долго оставаться здесь нельзя. Воздух в пещеру не проникает, так что можно и задохнуться! Надо попробовать дозвониться Рексу. Надеюсь, тут есть связь».       — Чёрт! Комлинк сломан! Ну что за день! — у тогруты появилось желание стукнуться головой об стенку.       Асока исследовала каждый сантиметр обвала, но так и не придумала, как можно снести эту преграду, стоящую на её пути. Как вдуг из глубины пещеры послышался тихий стон:       — Асока…       Этот голос… Такой родной… Он принадлежит тому, кого вот уже почти четыре часа ищет 501-й легион и она — Асока. Девушка кинулась туда, откуда слышался голос. На каменном полу пещеры без сознания лежал Энакин. Асока упала на колени рядом с ним. На груди Скайуокера зияла рана, прожжённая бластером. Так же девушка насчитала с десяток несерьёзных ранений на руках и в районе плеч. Тёмная роба Энакина побагровела от пятен крови. Глаза тогруты наполнились ужасом. Наверное, если бы у неё были волосы, они встали бы дыбом. Но к счастью, на её голове находятся монтралы, а по плечам спускаются полосатые лекку. Девушка не боялась крови. За время сражений она уже привыкла к убийствам. Она боялась не крови. Она боялась за его жизнь. Тогрута осторожно расстегнула ремень на его поясе и сняла с него рубашку. Так как у неё не было с собой медицинских бинтов, пришлось импровизировать. Девушка резкими движениями порвала рубашку Скайуокера на длинные полосы и стянула их на его груди, чтобы хоть как-то остановить кровь. Её ладони окрасились в алый. Но ей было всё равно. Девушка боролась за жизнь дорогого человека, и ей ничего не помешает.       Что она могла сделать? Ничего. Разве что остановить кровь. Но он так много её потерял, что надежды на счастливый конец таяли с каждой секундой. Асока просто сидела перед ним на коленях, плакала и смотрела, как он умирает у неё на руках. Она не успела… Он уходит от неё. Асока попыталась взять себя в руки и успокоиться, но слёзы непрерывным потоком текли из глаз и капали на пол и на бледное лицо Скайуокера. Она должна что-то сделать. Что угодно! «Что ты можешь Асока? Давай думай!» — упрекала себя мысленно девушка, стуча кулаком по лбу. Но голова, как назло, не хотела ни о чём думать. Как вдруг ей на ум пришло воспоминание из прошлого. Просто так, из ниоткуда вдруг вспомнилось что-то давно забытое.

***

      Года два назад, когда Энакин только взял юную тогруту в ученицы, она пыталась доказать другим, и в первую очередь себе, что достойна называться ученицей своего учителя. Девушка часами сидела в архиве и занималась, пока уже не начинала кружиться голова от усталости. В один из свободных от миссий и военных походов дней, она снова ходила по архиву, выбирая информацию, которой можно загрузить себя на весь день и, наконец, забыть про войну. Тогрута зашла в какой-то Силой забытый уголок архива. «Похоже здесь не убирались со времён Дарта Ревана, — чихая подумала девушка, — столько пыли я ещё не видела».       По виду, это был такой же отдел архива как и все (не считая толстого слоя пыли). Но на полке, среди прочей информации, лежала книга. Не голокрон, не чип, а обычная печатная книга. Тогрута с роду не видела подобного. Она лёгким движением руки стряхнула пыль с обложки. Поистине странная вещь. Мало того, что её никуда не надо втыкать, чтобы прочесть, так ещё и язык такой, что даже ни один магистр не разберётся что здесь написано. Асока решила взять её с собой и никому не показывать. Она сама её переведёт. Тогда она точно докажет, что она лучше всех! Дни и ночи Девушка провела в тщетных попытках перевести хоть слово. Ну вот, начало получаться. Каждая строчка давалась с трудом, но Асока продолжала уверять себя, что это того стоит. Спустя два месяца книга всё же была переведена и записана на электронный чип — для большего удобства. На обложке было написано «Мелодия жизни». Книга описывала древний ритуал, который позволял силой голоса заживлять глубокие раны, исцелять неизлечимые болезни и, в крайне редких случаях, даже воскрешать мёртвых. Повторить этот ритуал могли только действительно сильные форсьюзеры. Асока не считала себя особо одарённой в этом плане, но всё же прочла эту книгу и сохранила её — на всякий случай.

***

      Асока вытерла мокрые от слёз глаза и улыбнулась. Она знает, что делать. Нужно только спеть, но не всё так просто. В эту песню нужно вложить все свои эмоции, отдать всю себя этой песне. Но когда на твоих руках умирает близкий человек, с эмоциями проблем не будет. Девушка раньше никогда не пела. Она никогда не слушала музыку. Но только для него, сейчас, она готова сделать это. Только теперь тогрута поняла, как он много значит для неё. За Энакина девушка готова отдать самое ценное что у неё есть — свою жизнь.