Мелодия жизни

      Асока села в позу лотоса и положила его голову себе на колени. Она запела тихо, печально. Так, как поёт отчаявшийся, тот, кто в один миг потерял смысл всей своей жизни.

Wait a second, let me catch my breath Подожди секунду, дай мне перевести дыхание. Remind me how it feels to hear your voice Напомни мне, как это, слышать твой голос? Your lips are movin', I can’t hear a thing Твои губы шевелятся, но я ничего не слышу

      Энакин бредит. Он шепчет что-то несвязное. Асока не вслушивается в его слова, она знает, что они не имеют смысла, пусть даже иногда он произносит её имя. Девушка хочет слышать его голос, хочет, что бы он снова назвал её таким приевшимся к её личности прозвищем «Шпилька». Эту кличку дал ей Энакин в первый же день их знакомства, она же, в отместку, прозвала его «Скайрокер». Но вместо этого с его губ срывается лишь тихий, невнятный шёпот. Слова, не имеющие значения. Энакин её всё: её солнце и дождь, рассвет и закат. Скайуокер заражал девушку своим оптимизмом и удачливостью. Он — художник её жизни. Он раскрашивает её яркими красками, а без её весёлого «Скайрокера» жизнь будет казаться серой и мрачной. Асока словно плавает в какой-то пустоте, в бесконечном пространстве космоса… Не даром говорят: «Человек умирает столько раз, сколько теряет дорогих ему людей». Вот и Асока не чувствует себя ни живой, ни мёртвой. Она выводит слова на автомате, а в мыслях она уже далеко-далеко. «Шпилька» смотрит на всё отрешённым, равнодушным, холодным взглядом. Девушку одолевают воспоминания минувших дней. Разве она просит многого? Она желает, что бы он положил ей руку на плечо, обнял, как тогда, на Мортисе, или выкинул парочку своих фирменных шуточек, смеяться над которыми её святая обязанность. Но теперь такие привычные жесты остались далеко в прошлом, стали несбыточной мечтой…       Обычно Асока живёт сегодняшним днём и мало думает о том, что будет завтра, но этот день кардинально изменил её взгляды на многие вещи. Что будет с ней потом? Её определят в падаваны к кому-нибудь другому, к Оби-Вану, например. Девушка продолжит обучение, получит звание Рыцаря-джедая. Но то, что раньше было целью её жизни, потеряло смысл. Мысли Асоки сейчас только об одном: она не может понять, как это, когда человек, который несколько часов назад разговаривал с ней, смеялся, может вот так просто уйти, исчезнуть из этого мира. Был и нет. О, Сила! Как ей хочется, что бы всё это было лишь страшным сном! Вот она сейчас откроет глаза и окажется снова в своей уютной постельке в храме, потом в её комнату влетит Энакин и крикнет, что у них новая миссия. Асока лениво потянется и пойдёт к освежителю. Но, к сожалению, это не сказочный сон, а жестокая реальность — чуда не будет, это факт. Его дыхание затихает. Удары сердца раздаются всё реже.

Livin' life as if we had a choice Живём так, как если у нас был бы выбор

      А выбора нет. Разве она хотела такого развития событий? На Асоку и так свалилось достаточно страданий и душевных, и физических, ведь она всего лишь 14-летний ребёнок, так быстро повзрослевший во время войны. Девочку кинули в самую гущу сражений. Ещё бы! Она падаван одного из лучших джедаев! Где Скайуокер, там и она.       Эта война не щадила никого. Она, такая маленькая, сражается наравне со взрослыми. Девушка, даже не смотря на юные года, была коммандером Галактической республики и вела отряды клонов к победе, конечно, когда Скайуокера не было рядом. Но Асока, разумеется, не ангел, потому и ей нередко достаётся за невыполнение приказов, а Энакин всегда выручает её из подобных ситуаций. Но всё же она во многом ещё ребёнок. Асока учится и растёт прямо на передовой, под залпы орудий. Она радуется жизни и ловит счастливые моменты, даже несмотря на постоянные битвы, миссии, спасательные операции… Но она умеет быть и серьёзной, когда дело касается войны.       Самое страшное, что конца-края этой войне не видно. Из-за неё каждый день погибают солдаты-клоны, джедаи и простые мирные люди. И вот, ещё одной жертвой борьбы между Республикой и Сепаратистами пал Энакин Скайуокер… Асока должна отпустить его — так учат джедаи. Ей придётся отпустить вместе с ним кусочек своего сердца. Её и без того израненного суровой войной сердца. Но девушка понимает, что не сможет. Она слишком сильно привязана к нему, Энакин слишком дорог для неё. Он один из немногих людей, за которыми Асока готова хоть в ад спуститься. Она сделает всё, чтобы Скайуокер остался жив.       Девушка продолжает петь. Она задыхается от подступивших слёз, в горле стоит комок, её губы дрожат, но слова выходят звонкие и чистые. Будто это поёт не Асока, а её сердце. Она выплеснула в музыку все эмоции, всё, что накопилось за время долгой безжалостной войны. Её карамельные губы выводят слова, диктуемые сердцем, она ведь не знает этой песни, и даже язык, на котором девушка поёт, ей незнаком.

Anywhere, anytime Где угодно, когда угодно, I would do anything for you Я бы сделала всё ради тебя, Anything for you Всё ради тебя, Yesterday got away. Вчерашний день ускользнул.

      Все слова больно колют сердце, ведь они — чистая правда. Когда её родители погибли, девушка попала в Храм джедаев. Пожалуй, за все двенадцать лет что Асока находилась в храме, она не чувствовала себя так хорошо, как рядом с ним. Она полюбила его беззаветной, детской любовью. Энакин заменил ей отца, брата. Он стал ей лучшим другом.       Сейчас, смотря на его мертвенно-бледное лицо, Асока вспоминает дни, проведённые вдвоём, миссии, победы, одержанные вместе. Вспоминает и его голос, и небесно-голубые радужки, некогда сверкавшие жизнью и счастьем — теперь тусклые и печальные.       Девушка грустно улыбается. Она чувствует прилив сил. Воспоминания восстанавливают баланс в её душе. Асока черпает энергию для песни из гармонии. Ведь гнев и отчаяние не могут исцелять. Или могут?

Melody stuck inside your head Мелодии засели у тебя в голове,

A song in every breath Одна песня на каждый вдох.

      Это песня души Асоки, и потому она её никогда не забудет. Даже когда в результате ложных обвинений её мечты разобьются о жестокость реального мира, эта песня будет жить как маленький радужный осколок того радостного прошлого, когда она была счастлива в окружении друзей, когда была рядом с учителем. Воспоминания будут жить, чтобы иногда всплывать на поверхность и греть душу и в тоже время причинять боль от горького понимания того, что эти чудесные моменты навсегда остались в прошлом и она теперь будет прикрываться маской улыбки. Асока вырастет из маленькой задорной девчонки в женщину. Но даже когда она впервые встретит Энакина как Вейдера, узнает его и сойдётся с ним в решающем поединке, эта песня будет с ней. Мелодия будет звенеть в ушах и отдаваться эхом в сердце и разуме, которые сейчас тщетно пытаются спасти друга. Звать на помощь? Поздно. Да и кто ее здесь услышит? Глядя на товарища, Асока не может сдержать слез. Терзает чувство безысходности и беспомощности. Хочется прямо сейчас пойти и спрыгнуть со скалы, только чтобы больше ничего этого не видеть. Возможно, этот ритуал ее спасенье и на этом кошмар закончится. А если не поможет? Что тогда? Как быть? Есть ли ещё способ? Наверное, если есть, то о нем уж точно никто не знает, как и о том, что применяет сейчас девушка.       Мастер Йода говорил что-то про тёмную сторону? Вот Асока сейчас была как никогда близко к ней. «А что? Если Тьма действительно сильнее? Если она поможет? Всё-таки на кону жизнь Энакина…»

Sing me to sleep now А теперь убаюкай меня, Sing me to sleep Убаюкай меня. So sing me to sleep now? Убаюкаешь меня сейчас? Sing me to sleep Убаюкай меня.

      Раны на теле Скайуокера постепенно затягиваются, оставляя лишь небольшие шрамы, но этот ритуал восстановил лишь телесные повреждения. В сознание Энакин так и не пришёл. Асока чувствует боль, будто эти раны красуются на её коже. Может, она отдаёт свои жизненные силы ему? Девушка уже говорила, что умрет за учителя, если потребуется. И сейчас, на грани жизни и смерти, она не отступилась от своих слов. Джедаев с детства учат превозмогать боль, и Асока с этим успешно справляется, ведь это всё ради того единственного, для которого она сделает невозможное возможным.

Remember me now, time cannot erase Вспомни меня сейчас, время не изменишь…

      А если бы можно было… Асока так опрометчиво оставила его. Если бы она знала, что так будет, она осталась бы с ним, бросилась бы под пули, но не дала погибнуть самому дорогому на свете человеку… Это она должна сейчас умирать на его руках, но не он… Энакин во что бы то ни стало должен выжить.

I can hear your whispers in my mind Я слышу твой шёпот в своей голове

I’ve become what you cannot embrace Я стала тем, что ты не сможешь принять.

Our memory will be my lullaby Но наши воспоминания будут моей колыбельной

      Аура Асоки, что до этого светилась бледно-золотым и синим, вдруг потухла, будто её и не было. Всё на миг превратилось в пустоту. Но вдруг она снова ослепительно вспыхнула, теперь ярко-алым — девушка решилась. Решилась на то, что для джедая считается преступлением. Она прикоснулась к тёмной стороне, подошла слишком близко. «О да, ты не сможешь принять меня Энакин, ведь ты джедай, а я уже, наверное, нет… Ну и ладно! Если это цена твоей жизни, пусть будет так, даже если ты возненавидишь меня!»       Асока сидела с закрытыми глазами, будто боясь увидеть себя новую. Лицо девушки искривила злобная усмешка. Глаза распахнулись и зажглись красными огнями. Нет, они были не жёлтыми, как у ситхов, а именно красными — налитыми злобой и отчаянием глаза, некогда глаза цвета моря, которые минуту назад были полными слёз. Она оставит слёзы здесь, эти глаза больше не будут плакать. Никогда!

Sing me to sleep now А теперь убаюкай меня, Sing me to sleep Убаюкай меня. Won’t you sing me to sleep now? Убаюкаешь меня сейчас? Sing me to sleep Убаюкай меня.

      Песня закончилась, но она ещё долго отражалась эхом от стен. Асоку вдруг накрыла такая волна отчаяния от осознания того, что Энакин может больше никогда не проснуться. Маленький огонёк жизни всё ещё теплился в нём, с каждой минутой угасая. Она впивалась алыми глазами в бледное лицо Скайуокера, кусая губы, чтобы не закричать. За такое короткое время девушка успела сознательно обратиться и к светлой, и к тёмной стороне Силы. Кто бы там что не говорил, тёмная сторона не сильнее, ведь даже она не смогла помочь. Асока вдруг осознала свою беспомощность перед лицом смерти. Почему она всегда забирает тех, кто нам дорог? Глаза её наполнились нежностью. Тогрута коснулась его щеки. Кожа его была холодной, как лёд. Очень холодной… Она приблизила своё лицо к его лицу, коснувшись лбом его лба. Какой смысл был в джедайской «волшебной» Силе, если она не могла помочь Энакину? Не могла исцелить его? — Прощайте, Учитель. Возможно, навсегда…       Асока уже остро почувствовала тоску по нему. Почувствовала потребность в его улыбке, совете, в его небрежной похвале. Она поняла, что с этого момента её жизнь сломана. Девушка только что потеряла самого дорогого ей человека, ради которого пожертвовала принципами джедаев, шагнув снова на тёмную дорожку.       Тогрута уже не сможет вернуться в Храм и жить дальше. Сам только его вид будет напоминать Тано о её потере. Умиротворительная тишина храмовых коридоров станет зловещей и негостеприимной. Лучше уйти сейчас или даже сбежать, если, конечно, она сможет выбраться из этой треклятой пещеры. Чтобы забыть… Её вдруг переполнил страх. Страх остаться одной. Страх пути одиночки, который она сама для себя выбрала. Но Асока быстро справилась с замешательством. Теперь только она и её месть. Никто её не остановит. В глазах девушки блеснул нехороший огонёк. Она поднялась.