Злой рок Олимпа

      После смерти Мамору каждый последующий день потерял в глазах Катсу свою индивидуальность. Отец позволил ему на некоторое время отменить свои дела, а рабочие обязанности младшего Такаги временно взял на себя другой человек. В это время оябун лишь наблюдал, как его сын сутки напролет проводил в запертой комнате, буквально прибив себя к кровати. Единственным, с кем общался младший Такаги, был его водитель, Сатоши Уэно — он и приносил время от времени подносы с едой, чтобы тот не довел себя до истощения. Мужчина понимал, что, ввиду возраста, для его сына была непривычной рутина смерти, однако обязан был как можно скорее вернуть его в строй — иначе бы вся семья усомнилась в правильности решений нынешнего оябуна, и это, несомненно, подорвало бы авторитет главы Такаги. — Катсу? — мужчина осторожно приотворил дверь в мрачную комнату. Окна спальни оказались закрыты и завешены плотными шторами — свету утреннего солнца не суждено было попасть внутрь. В комнате стояли затхлые запахи человеческого тела, дышать было несколько трудно из-за отсутствия надлежащей вентиляции. На широкой кровати, съежившись, лежал Катсу, одетый в толстовку и спортивные штаны — он не менял одежду уже несколько дней. — Катсу, — позвал он сына вновь, проходя внутрь, — Пора. Я дал тебе более чем достаточно времени на скорбь. Прошла уже неделя, и с завтрашнего дня тебе необходимо вернуться к работе. Катсу ничего не ответил, среагировав на слова отца лишь натягиванием на озябшие пальцы длинных рукавов толстовки.  — Расписание на следующие семь дней уже на твоей электронной почте. И еще… — мужчина положил на кровать пластиковую папку с документами, — Здесь кандидаты на замену. Китано уже позаботился, чтобы в этом списке оказались только лучшие из лучших, так что просто выбери кого-нибудь и сообщи сайко комону. Уже нет времени проводить собеседование, так что как раз посмотрим, какие они в деле. Не дождавшись какого-либо ответа от сына, старший Такаги, шумно вздохнув, покинул комнату. Как только дверь за мужчиной захлопнулась, Катсу вытянул из-под подушки свой смартфон и набрал в соответствующей графе «На завтра планы поменялись. Свяжемся позже». Отправив сообщение, он потянулся рукой к оставленной отцом папке. Внутри находилось десять резюме мужчин с ремарками профессиональных телохранителей, и один из них должен был стать заменой Сато. У всех них была надлежащая подготовка, великолепные рекомендации, а также внушительные послужные списки — и было даже удивительно, зачем кому-то вроде них понадобилось нести службу у якудзы. Тем не менее, для Катсу уже не было разницы, кто появится после Мамору, для себя он решил, что больше не станет пересекать черту деловых отношений со своими телохранителями. Младший Такаги рос вместе с Сато — возможно, в этом и крылась причина чрезмерной привязанности, но сейчас ему было уже двадцать четыре, и пора было оставлять детские сантименты. Перезвонив Китано, Катсу продиктовал ему имя из первого в папке резюме, их разговор был коротким и не затягивался на обсуждение личных тем.       Впервые за долгое время приняв душ и сменив комплект одежды на чистый, Катсу прошел по неизменно длинному коридору и, спустившись по лестнице, прошел к комнате, что еще не так давно принадлежала его бодигарду. Дверь устало отворилась, впустив парня внутрь, и от ее движения поднялось прозрачное облако пыли. Сдержанная полупустая комната была такой же, какой в последний раз ее оставил хозяин. Из его личных вещей на столе лежал закрытый ноутбук, наручные часы на эластичном ремешке, кровать была аккуратно застелена, а в шкафу развешены два комплекта костюмов для работы. На полке ниже располагались три пары спортивных штанов и столько же толстовок — все были либо черными, либо серыми, безо всяких надписей или принтов. Катсу осматривал содержимое шкафа, пытаясь зацепиться взглядом за что-то, что позволило бы ему оспорить официальную версию смерти Мамору. Собрав в большую картонную коробку немногочисленные вещи Сато, Катсу разочарованно вздохнул — в ванной он также не нашел ничего в пользу своего варианта, четко сформулировать который он сам пока не мог, однако главный его тезис заключался в том, что «это не был суицид». С завтрашнего дня в комнату должен был заехать новый человек, младший Такаги не помнил его имени, однако был уверен, что оно ему и не понадобится. По возвращению в свою комнату Такаги обнаружил, что там его ожидал Сехун. Шофер, устроившись на кресле у рабочего стола, смотрел на смартфоне очередное видео с «Формулы 1» и, заметив Катсу, поспешно спрятал его в карман и вскочил со стула.  — Аники! — его лицо едва ли выражало радость, — С тобой все в порядке?  — Да, — кивнул Катсу, указывая взглядом на коробку в своих руках, — Как видишь. Завтра приступаем к работе.  — Я знаю, расписание появилось.  — Взгляни, — младший Такаги разместил вещи Сато под столом, а затем подбросил в руки Сехуна папку.  — Что это? — удивленно вскинул бровью Уэно.  — Завтра придет новый телохранитель.  — Который?  — Первый в списке.  — Хмм, — взгляд шофера заинтересованно скользил по краске на бумагах, изучая информацию о новом человеке, — Йошики Сайто? Актер, что ли?  — Что думаешь?  — Что думаю? Наконец могу скинуть с себя чужие обязанности, — рассмеялся парень, откладывая резюме в сторону.  — Ты хорошо справлялся.  — Нет, аники. Я лажал. Я по-крупному лажал — признай. Не по мне это — неподвижно стоять целыми днями и молчать, оглядываться как параноик по пути от здания до автомобиля и наоборот. Я могу кое-как пользоваться только огнестрельным оружием, а в контактном бою от меня толку не больше, чем от бревна. Мы, конечно, друзья, но ради твоего же блага я желаю тебе кого-то получше. Да и сам я не хочу подставляться.  — Тогда почему сразу не отказался?  — Долг, аники. Семья — превыше всего. Ну, и мне как раз нужны были новые покрышки. Думаешь, я бесплатно рисковал жизнью?  — Меркантильный ты засранец, — Катсу легко пнул ногой Уэно, едва растягивая губы в усмешке, тот покачнулся, но улыбнулся в ответ.  — Я рад, что ты возвращаешься к норме, — шофер похлопал младшего Такаги по плечу, и, выдержав недолгую паузу, добавил, — Я пойду. Буду ждать дальнейших указаний.       Парень захлопнул дверцу своего автомобиля и, заведя мотор, двинулся с места. Его путь оказался недолгим и закончился у входа в бар «Будда», в котором любили проводить время члены клана. Естественно, оябун и его приближенные предпочитали места поприличнее, и вряд ли бы когда-нибудь ступили за порог подобного заведения, но для членов рангом ниже «Будда» приходился в самый раз. Сатоши довольно улыбнулся, завидев на противоположном конце барной стойки знакомого.  — Хозяин наконец спустил своего песика с привязи? — язвительно спросил Уэно, занимая стул рядом с Тэмотсу и заказывая у бармена бутылку пива, — Нечасто тебя можно увидеть в одиночестве.  — Завтра у меня выходной, — спокойно ответил тот, делая глоток какого-то крепкого напитка, — А вот ты, слышал, снова приступаешь к работе. Выпиваешь, — парень указал взглядом на бутылку, которую Сатоши прижимал к губам, — Ты ведь за рулем?  — Только не строй из себя мою мамочку. Раньше я мог выдуть хоть пять бутылок — и прийти первым к финишу, не задев ни одного миллиметра ограждения. Прежде чем приступил к работе в якудзе, Уэно являлся активным участником уличных гонок в Токио, он был известен в широких кругах под псевдонимом Сано, в котором заключались первый и последний слоги его имени и фамилии. Он тратил миллионы йен на совершенствование своего спорткара и на регулярное посещение съездов гонщиков не только Токио, но и всей Японии. Два раза Сатоши гонял в Пекин, чтобы посоревноваться с тамошними сорвиголовами, почти во всех гонках он приходил первым. Однако два года назад он внезапно оборвал все связи с прежним миром — звезда дорог Сано просто исчез в никуда, и слава его превратилась в одну из многочисленных городских легенд. Поговаривали, что Уэно банально разорился, потому как на гонках запрещено было зарабатывать, деньги курсировали лишь в одном направлении, однако истинная причина была известна лишь ему одному, и являть ее парень никому не собирался.  — Подпольные гонки и работа личным шофером — не одно и то же, — насмешливо обнажил зубы Абэ, — Тогда ты отвечал только за собственную шкуру, а сейчас от тебя зависит еще жизнь будущего босса якудзы.  — Я знаю свою меру. После одной этой бутылки смогу спокойно сесть за руль, добраться домой в целости и сохранности, а завтра еще и целый день отработать. Спасибо за беспокойство, — картинно склонил голову Сатоши.  — Как там Катсу? — поинтересовался Абэ, осушив свой стакан последним глотком.  — Аники? Скоро с ним снова все будет в порядке. Интересно, — Уэно взбалтывал содержимое бутылки и наблюдал за тем, как белая пена стекала по ее стенкам, — Твой босс так же убивался бы из-за смерти телохранителя?  — Не думаю, — коротко отрезал парень, вставая со стула и стягивая с его спинки пиджак.  — А ты? — Сатоши поймал на себе непонимающий взгляд, — Что будешь делать, если Макото умрет?  — Вспорю себе живот*. Ведь это будет моя вина.  — Верный песик, — Уэно попытался достать рукой до головы Тэмоцу, однако тот ловко увернулся и, надев свой пиджак и одним движением махнув рукой, вышел из заведения.       На следующий день, как и планировалось, к обязанностям телохранителя приступил новый человек. Йошики Сайто, если верить его резюме, был горазд и на рукопашный бой, его показатели как стрелка также были на высшем уровне. Ранее он пребывал на службе у чиновника на протяжении пяти лет, но по какой-то причине уволился, получив, тем не менее, хорошие рекомендации. Однако Катсу смущало то, что этот Йошики был уже немолод — сорок три года на счету мужчины значительно снижают его работоспособность; он постоянно супил брови на рассеченном длинным шрамом лбу (Катсу и решил называть его так — Шрамом, чтобы не вдаваться в подробности его настоящего имени) — случайно или умышленно — создавая иллюзию перманентной агрессии, и Катсу казалось, что его новый телохранитель вот-вот сорвется и начнет палить по первому попавшемуся прохожему, а это будет вести к кровопролитию, с чем младший Такаги желал встретиться в самую последнюю очередь. Также мужчина постоянно дергался, поправлял брюки, кобуру, волосы, каждые пять минут проверял время на наручных часах — и эта неусидчивость выводила младшего Такаги из себя. Конечно же, в первый день он не разбудил Катсу утром, не заучил его расписания, не успел запомнить даже имени Сатоши (или же Сехуна, как чаще всего его называл Катсу). Все впечатление Такаги о новом телохранителе можно было заключить в одном слове — раздражающий. На второй и третий дни также ничего особо не поменялось, хоть предварительно Катсу и провел небольшой инструктаж по поводу своих ожиданий от Шрама — тот был глух и слеп ко всему новому, и, казалось, программа, которую мужчине вшили на предыдущей должности, не подлегала обновлению. Когда тот в очередной раз потянул руку к кобуре и каким-то чудным образом порвал ремень, наделав шуму во время важного разговора, младший Такаги окончательно убедился, что не желает, чтобы такой человек все время находился рядом с ним, и что со Шрамом они сегодня же распрощаются. Стараясь быть как можно более сдержанным, Катсу объяснил ему причины своего недовольства и отправил восвояси. Администратор Китано с пониманием отнесся к просьбе позвать следующего кандидата, а до того времени взять на себя обязанности телохранителя вновь должен был Сехун. Один день в чужой роли казался ему вечностью, и Уэно было позволено в конце его выплеснуть свое недовольство Катсу за банкой пива.       Следующий по списку кандидат был несколькими годами младше первого, выглядел совсем иначе, нежели на фотографии в резюме. Он был не просто крупным, а накаченным и жирным, его движения ограничивала лишняя масса, и он не успел бы среагировать — он был медлительным, и это можно было бы заметить хотя бы по тому, как он чесал голову. Если Шрам, по видимому, искал в якудзе острых ощущений, то этот наоборот считал, что только глупцу вздумается напасть на преемника оябуна, поэтому ожидал легких денег. Или же наивно полагал, что его увесистой туши хватит, чтобы заслонить Такаги в случае покушения, не прилагая никаких особых усилий.       Все самые худшие качества последующих профессиональных бодигардеров** являлись Катсу еще до истечения недельного срока, они уходили, и Сехун снова и снова со страдальческим выражением лица был вынужден заменять их, прежде чем придут следующие. К счастью, на протяжении двух месяцев внутри клана все было спокойно, и Уэно ни разу не приходилось действовать в экстремальном режиме. Когда очередь дошла до последнего кандидата из списка, что также не устроил Катсу своими методами работы, младший Такаги решил не уведомлять об этом никого и оставлять рядом с собой Сехуна так долго, насколько это было возможно. Немые доводы Уэно о том, что кто-то должен наблюдать за автомобилем — иначе недоброжелатели могут подложить взрывчатку, сталкивались со встречным и не лишенным смысла аргументом о том, что транспортное средство необходимо проверять перед каждым отправлением. В итоге Сехун должен был смириться со своей участью, хоть он до конца надеялся, что та будет временной.

***

— … Ну, я его и спрашиваю «Так какого лешего, папаня, ты занимал деньги, раз не собирался возвращать?» — воодушевленно пересказывал события текущего дня один из коллекторов, — «Кто из нас еще мошенник? Мы помогли тебе, когда ты попросил, господин Хаши, а теперь всего лишь просим платить по долгам, а ты, папаня, нас ни во что не ставишь! И это нас еще называют бандитами!». Ну, он начал опять скулить, что вернет все через полгодика, сопли стал пускать — мол, жена у него, дети голодают — а мне пофиг, что он все деньги просадил в игровых автоматах. Головой думать нужно, нет? Придурок…  — Ты разобрался с ним? — поднял на него свой взгляд Катсу, откладывая в сторону просмотренные документы.  — Да, страховка есть, так что я сломал ему ногу, — младший Такаги старался не думать о том, был ли это закрытый или открытый перелом, — Продлил на две недели. Не найдет бабки — заберем его жену и с детьми что-то придумаем.  — А если он сбежит? Или наложит на себя руки? — Катсу откинулся на спинку офисного кресла и сложил руки на груди, — Семья для него не имеет значения, судя по всему, так что это вполне возможно.  — Да нееее, в нем один хер от мужика — кишка тонка себя убить.  — Я так не думаю, — возразил Такаги, — Вернись к нему. Сейчас же.  — Это еще зачем? — в искреннем недоумении замер коллектор.  — Забери его выплату по страховке. Отведи его в «Акихабара Голд», это еще одна ростовщическая контора. Есть риск, что мы не сможем получить свои деньги, так что просто спихни его на кого-то другого. Проследи, чтобы господин Хаши занял у них денег и не проболтался, для какой цели — ты и так сделал одолжение, сломав ему ногу, так что процент будет немного меньше. Пусть вернет то, что принадлежит нам по праву, а дальше — катится на все четыре стороны. Ты должен научиться действовать без ненужного применения силы и с наибольшей пользой для нас.  — Понял, — коллектор живо закивал, и казалось, что в его глазах младший Такаги был гением чистой воды. Как только тот парень выбежал из офиса, за спиной Катсу раздался громкий голос, заставивший его подпрыгнуть в кресле.  — Как это понимать? — старший Такаги быстрым шагом прошел в середину комнаты, небрежно бросив на стол кожаный кейс, — Где твой бодигард? Какого черта ты здесь делаешь, Уэно?! Сехун, явно не ожидавший встретить оябуна, отпустил самый низкий поклон, на который только был способен, и смиренно опустив голову, замер на месте. Он боялся поднять свой взгляд и лишь надеялся, что гнев оябуна обойдет его стороной, что, в принципе, было невозможно ввиду сложившихся обстоятельств. Он также был замешан в обмане — Уэно не оповестил главу о том, что очередной телохранитель был прогнан его сыном. Младший Такаги вскочил с кресла, судорожно сглатывая.  — Последний был придурком, — начал оправдываться Катсу, и его ладони стали липкими от пота.  — Как и предыдущие девять, я полагаю? — лицо отца выражало явное недовольство, он был зол не на шутку, — За два месяца ты сменил всех кандидатов из списка, что Китано составил для тебя!  — Ни один из них не справлялся с задачами бодигарда — удивительно, где их только нашли… — голос Катсу дрожал, выдавая его испуг. Оябун подошел вплотную к сыну и схватил его за воротник пиджака.  — Ты всерьез считаешь, что телохранителя может заменять сраный шофер, Катсу?! — Сехун вздрогнул и сделал несколько шагов назад, его спина коснулась холодной стены офиса, Катсу же стоял неподвижно, лишь незаметно вытирая потные ладони о брюки, — Слушай сюда: я позволил тебе самому выбирать, но, похоже, это тебе не под силу. Для меня это выглядит так, что ты намеренно придираешься к людям, которых мы к тебе приставляем. Если ты ожидаешь, что кто-то из них будет точной копией Сато — ты глубоко заблуждаешься. Если ты не способен взять эту ситуацию в свои руки, я сделаю это сам. Завтра я пришлю к тебе нового телохранителя. Уволишь его без моего ведома — отправлю сбивать деньги с должников и отрезать пальцы предателей, будешь ночевать в компании крыс и трупов, и с Уэно тебе придется попрощаться, потому что ходить будешь на своих двоих! На мгновение время остановилось, и тишина в комнате, словно скрежет когтей по стеклу, превратилась в мерзкий и оглушительный скрип, что, будто заточенная проволока, вонзался в тело, до самых костей. Старший Такаги тяжело дышал, нависая над сыном. Испуганные глаза Катсу, который смотрел на отца, словно кролик, загнанный в ловушку тигром, и ожидающий расправы, заставили мужчину расцепить пальцы. Катсу терпеть не мог кровь, не мог даже думать о ней, однако отец не знал об этом. Ссылка на подобную работу означала значительное понижение ранга, это был позор, и младший Такаги сглотнул твердый ком, подступивший к горлу. Он не мог себе позволить попасть куда-то, где нормальным было видеть отрубленные конечности.  — Надеюсь, я доходчиво объяснил? — уже спокойным голосом задал свой вопрос глава.  — Более чем, — покорно опустив голову ответил младший Такаги.       Наутро настойчивый стук в дверь разбудил Катсу, однако он не спешил вставать. Тогда за стуком последовал щелчок замка и эхо шагов по ровному полу комнаты. Кто-то аккуратно прошел к кровати и ровным голосом позвал парня:  — Господин Такаги, — прозвучал незнакомый тембр, — Господин Такаги, вам пора на встречу, — повторилось вновь, и тяжелая рука легла на плечо младшего Такаги, слегка тряся его. Удивленно распахнув глаза, Катсу обнаружил перед собой совершенно новое лицо, которое, парень был уверен, он не видел ранее. Над ним возвышалась стройная фигура в строгом костюме, а у шеи его свисал прозрачный наушник. Парень, по виду не многим старше самого Катсу, очевидно, пришел на смену своим непутевым предшественникам. Почему-то раздраженный тем, что кто-то вторгся в его личное пространство, Катсу приказал новому телохранителю покинуть комнату, и тот незамедлительно выполнил его волю. Мамору поступал так же — в его обязанности входило будить Катсу по утрам, и младший Такаги злился, когда предыдущие телохранители этого не делали, но почему-то в этот раз новый человек у кровати застал его врасплох. Сверив время и проделав все утренние процедуры, младший Такаги вышел из своей комнаты, у двери в которую его ожидал новый бодигард. Теперь, полностью проснувшись, Катсу мог хорошенько его рассмотреть: парень был выше Катсу почти на голову, тело его было сложено атлетически и не утяжелялось лишней жировой массой. На его подбородке располагался небольшой шрам, а само лицо не выражало никаких эмоций. Даже черные глаза не способны были выдать его мыслей.  — Простите, если сделал что-то не так, — парень услужливо поклонился.  — Все нормально. Твое имя?  — Меня зовут Ким Чонин.  — Ясно, ты кореец, — слегка склонил голову младший Такаги, не желая проводить глупый ритуал первого знакомства, он быстрым шагом шагал вдоль коридора, а бодигард, выдерживая небольшое расстояние, шел за ним, — Куда мы сейчас? — по привычке спросил Катсу, на самом деле не ожидая ответа.  — Мы должны быть в Роппонги*** к десяти утра, хозяин бара хотел договориться о сотрудничестве с одним из игровых залов клана, — безо всяких задержек ответил Ким.  — Ты запомнил расписание? — удивленно поднял брови Катсу.  — Да. Я позволил себе разузнать кое-что. Ваши люди сказали, как я должен себя вести и что делать. Если что-то не так — пожалуйста, говорите.  — Да уж скажу, не сомневайся, — с иронией в голосе ответил младший Такаги, — Такое ощущение, что раньше мне специально подсовывали идиотов, чтобы на их фоне ты выглядел смышленым.  — Сомнительная похвала, — подхватил настроение Чонин.  — Уверен, что пришел сюда не по знакомству? — слегка повернул голову Катсу.  — Надеюсь.  — Отлично. Посмотрим, как ты проявишь себя в деле.

***

      Ким Чонин въехал в дом Такаги всего пару часов назад, однако каждый сантиметр его новой комнаты выглядел знакомо; казалось, что Ким мог бы ориентироваться в ней даже с закрытыми глазами. Распаковав свои вещи, кореец взглянул на настольные часы, что показывали половину второго, а за окном все еще царила беспросветная тьма. Смирившись с мыслью, что этой ночью — впрочем, не впервые за последнее время — ему не удастся поспать, Чонин вышел в холл, где собрались четыре охранника и два водителя, весело распивая сакэ за круглым журнальным столом. Они без проявления излишней осторожности поприветствовали нового члена их семьи, каждый из них представившись — похоже, они были заранее осведомлены о прибытии нового человека, — и предложили корейцу пропустить стаканчик-другой вместе с ними. Чонин не сопротивлялся, ведь ему предоставлялась прекрасная возможность узнать больше о нынешнем окружении. Под влиянием алкоголя мужчины были болтливы, и стоило лишь молиться, чтобы им в таком состоянии не посчастливилось встретить врага. Братья клана поведали многое о предшественнике Чонина — то есть, о бодигарде младшего Такаги, что совершил суицид пару месяцев назад. Рассказали о том, сколько всего, не входившего в обязанности телохранителя, он делал для юного босса, как носился с ним, будто с писаной торбой; что Катсу Такаги на протяжении двух месяцев избавился от дюжины профессиональных бодигардов, которые неизвестно чем ему не угодили. Чонин пришел к выводу, что ему предстоит работать на избалованного сынка, и едва ли словам шофера младшего Такаги удалось его в этом переубедить:  — Он сейчас бесится не потому, что сам высокомерный и требования к персоналу у него завышенные. Они с Мамору были близки, аники считал его братом. Как все мы здесь, только еще больше похоже на настоящую родню. Семья — это вообще для аники больная тема. Так что просто потерпи его. Ибо черта с два я снова когда-нибудь соглашусь на подработку телохранителем! — недовольно свел брови Уэно.       Несмотря на ожидания, на деле все оказалось далеко не так страшно, как описывали члены клана. Требования младшего Такаги были скорее похожи на детские капризы, что не могло не радовать Чонина — это должна была быть легкая работа. Катсу и впрямь нуждался не в телохранителе, а в своего рода няньке, которая помогала бы ему выполнять домашнюю работу — в этом Ким был уверен на протяжении всей первой недели, пока в одну из ночей его некрепкий сон не прервали тихие шаги по лестнице. Чонин моментально вскочил с кровати, намереваясь проверить источник звука. Выглянув в коридор, кореец узнал в темном силуэте младшего Такаги, что воровато натягивал на голову капюшон своей куртки. «Малыш собрался на ночное рандеву?» — подумал Ким про себя, наспех засовывая ноги в кроссовки. Если с преемником что-то случится — первая голова, что полетит с плеч, будет принадлежать именно Чонину, так что, во избежание плачевного финала, кореец решил проследить за боссом. Осторожно выйдя через задний ход, как поступил прежде и младший Такаги, Чонин проследовал за парнем вглубь небольшого леса, что окружал его дом, пока тот, несколько раз помигав фонариком, не остановился у одного из деревьев, и, всмотревшись в кромешную тьму, можно было заметить автомобиль в десяти метрах от него. Место было выбрано достаточно хорошо — на таком расстоянии от дома звук мотора не был слышен, а добраться до него, в принципе, не составляло труда. Водитель ответно просигналил фарами, и младший Такаги вошел внутрь салона. Чонин аккуратно, стараясь как можно невесомее ступать по веткам под ногами, подобрался к автомобилю. Из-за звукоизоляции слов было почти не слышно, но, кое-что, все же, корейцу удалось разобрать:  — … Исходя из этого, я не выявил следов монтажа на записях или подмены. Передаю вам оригиналы и заключения экспертизы.  — Это точно?  — На все сто. Сато покидал дом в ночь непосредственно перед своей смертью, время на всех камерах совпадает и…  — Мне все ясно, — прервал незнакомца младший Такаги. Поняв, что разговор уже подбегал к концу, Чонин решил покинуть место тайной встречи прежде, чем его босс распахнет дверцу салона. Позаботившись о том, чтобы вернуться в дом раньше младшего Такаги, Ким запер дверь в свою комнату, и приглушенный щелчок замка эхом раздался в пустых коридорах. Во всем доме было на удивление тихо — даже те братья, которые, обычно, засиживались допоздна, уже давно видели десятый сон в своих узких койках. Катсу, по-видимому, заранее знал, когда у него появится возможность незаметно улизнуть, и вероятность быть обнаруженным снизится к минимуму, а это могло значить, что подобные «тихие ночи» являлись регулярными.  — Лучше бы ты по шлюхам ходил, — Ким достал из скрытого кармана спортивной сумки кнопочный телефон старой модели. Вновь тихо выругавшись, кореец по памяти вписал в строку получателя номер, а его пальцы набрали короткое сообщение: «Он что-то разнюхивает». * — харакири или сеппуку — ритуальное самоубийство путем вспарывания живота, произошедшее из кругов самураев. Совершается как наказание, по приговору или в случае позора чести и достоинства. Подробнее можно прочесть в Википедии. ** — « bodyguard» — личный телохранитель. *** — один из районов Токио.