Сказки Соловьёвки

Сегодня, как и вчера, как и всегда, я покорно выхожу из темноты сна без сновидений на знакомый голос Молко, льющийся ледяным молоком в пустой хрустальный бокал моего сознания. Baby... did you forget to take your meds?.. О нет, мой дорогой Брайан, этого я никогда не забываю. Семь сорок утра. Время начинать новый рабочий цикл. Открываю глаза, привычно не глядя мазнув пальцем по экрану смарта, чтобы отключить будильник, и ровно шестьдесят ударов сердца смотрю в ненастное серо-синее весеннее небо за панорамным окном. Поддеваю ногтями крышку таблетницы, которую крепко сжимаю в руке всё время ночной перезарядки. Глотаю по одной разноцветные облатки, коротко выдыхая после каждой. Ничего... доктор сказал, что скоро уже всё. Курс будет закончен, и тогда я смогу жить дальше. Ещё примерно сто рабочих циклов, плюс-минус десяток. И Брайан Молко перестанет напоминать мне о том, что я и так отлично помню. Семнадцать минут - по количеству проглоченных таблеток - я сижу в испарине, ожидая, когда пройдёт дрожь. Потом встаю, привычно бросая себя в приятную утреннюю рутину. Выпить стакан тёплой воды с ложечкой мёда. Запустить мультиварку. Сделать разминку. Принять контрастный душ с натуральным грейпфрутовым мылом, поставив фоном одну из опер Пуччини. Под "Ore dolci e divine" неспешно позавтракать овсяной кашей со свежей голубикой, глядя в панорамное окно на то, как мимо и прочь текут жемчужные облака, несущие в себе апрельские дожди. Столица уже запустила мудрёные механизмы делового дня, но моя смена - с полудня до полуночи, могу пока никуда не торопиться. Полчаса на чтение нового романа Лю Цысинь. Час на пробежку по набережной. Ещё один заход в душ. Пока я расслабляюсь под плотными струями горячей воды, весьма немузыкально подпевая Магде, на полочке коротко вякает смарт: координаты точки сбросили. М-м, сегодня я дежурю на Электрозаводе, вполне приемлемо. Конечно, это не Башня "Федерация. Восток" в Сити, но, с другой стороны, и не заброшенный завод на пустырях под реновацию, где на десять вёрст окрест нет ни одного веганского кафе. Выбравшись из душа, готовлю и собираю бенто-ланч, туда же, в холщовый шоппер, отправляются термос с саган-дайля и запасной тёплый свитер. Одиннадцать. Пора идти. Гулкая полутёмная проходная Электрозавода встречает эхом голосов и запахом сухой извёстки. Я прикладываю смарт к сканеру турникета, и он послушно проворачивается, пропуская меня в этот лабиринт из километровых коридоров и лестниц, перила которых покрывает полувековая пыль. Где нужный мне лифт, я уже знаю - пятый этаж, семьсот метров от центральной лестницы, поворот налево. Чугунные плиты пола отзываются неявным гулом на мои шаги, словно Электрозавод пытается о чём-то поговорить со мной - но я никогда не вслушиваюсь. В беспроводных наушниках поёт бесподобный Роберто Аланья. Я усаживаюсь на древний стул с засаленным сиденьем, вытягиваю скрещенные ноги, закрываю глаза и погружаюсь в перипетии любовного треугольника парижской куртизанки. Ненадолго, впрочем - вибрация смарта сообщает о прибытии первого за эту смену пассажира. - Ясного света, - вежливо приветствует меня коллектор, молодой остроносый парень в сером худи с принтом в виде листьев папоротника. Сопровождаемая им полная дама не здоровается, просто трясёт в мою сторону многочисленными подбородками. Я встаю: - Ясного света, Орляк. Поздравляю, кстати, ты нынче первонах. Давай транспортную накладную. Я сканирую своей камерой QR-код с экрана протянутого мне смарта, дожидаюсь, когда блямкнет подтверждение корректного оформления сопроводительных документов, и вдавливаю массивную, слегка оплавленную кнопку активации лифта. Со скрежетом, куда более уместным в низкобюджетном фильме ужасов, нежели на столичном заводе, кабина поднимается на этаж, и я вручную открываю тяжеленные створки дверей. - Мне надо туда? - впервые разлепляет чрезмерно ярко накрашенные губы полная дама, принципиально не глядя в кабину, покрытую струпьями тёмно-зелёной танковой краски и освещаемую угрожающе гудящей галогеновой лампой. Из шахты пахнет смесью смазочного масла и какой-то вяленой тухлятины. Орляк вежливо улыбается, хотя тёмно-серые глаза остаются абсолютно ледяными: - Да. Соблюдайте подписанные Вами правила поведения при транспортировке, и всё будет нормально. Также попрошу передать нашему уважаемому оператору доставки плату за предоставляемые услуги. Удачного пути. Ника, увидимся. Я салютую двумя пальцами и провожаю взглядом фигуру в сером худи, растворившуюся в коридорном полумраке. Обычно коллекторы не разговаривают с операторами, но есть и приятные исключения. Честно говоря, Орляк мне даже нравится. Когда-нибудь я всё же наберусь храбрости и угощу его домашним овсяным печеньем с клюквой. Думаю, ему должно понравиться. По крайней мере, клюквенный морс он пару раз при мне пил... - Так мы едем, или где?.. - недовольно окликает меня полная дама, и я прихожу в себя. Натягиваю на лицо улыбку силиконовой куклы и открываю таблетницу: - Будьте любезны, вначале оплата. Таковы правила. Дама с некоторой брезгливостью вытряхивает из свёрнутой салфетки столь же ярко-красную, как и её губы, облатку на мою подставленную ладонь, и я аккуратно убираю её в таблетницу. С вежливым полупоклоном пропускаю пассажирку в кабину, вхожу сама и прикладываю смарт к панели управления лифтом, активируя маршрут. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - ??? Да, мы никогда не знаем конечной точки доставки. Это вполне разумно, если вдуматься. Кабина берёт с места так плавно, что невозможно понять вектор её движения. Впрочем, скрежет, от которого скулы сводит круче, чем от лимонного сока с имбирём, никуда не девается. Я мысленно напеваю арию "Parigi, e la citta dei desideri", стоя навытяжку возле дверей и устремив стеклянный взгляд куда-то в пространство. Полная дама, брезгливо кривя губы, колупает ярко-красным когтём отслаивающуюся краску на стене кабины. Думаю, будь у неё такая возможность, она поставила бы нашему сервису ноль звёзд, и ещё и жалобу бы накатала. К счастью для меня, такой возможности у пассажиров нет. Вновь вякнувший и мигнувший экраном смарт информирует о прибытии, и я с усилием открываю двери лифта, за которыми уходит в розоватый полумрак коридор, как две капли воды похожий на тот, из которого мы уехали четверть часа назад. Разница лишь в цвете стен - там они были тёмно-зелёные, а здесь - какие-то тухловато-розовые, словно форель второй свежести. И пахнет дешёвым парфюмом из ларьков в подземных переходах под площадью Трёх Вокзалов. Не удостоив меня ни словом, ни взглядом, полная дама уплывает прочь по коридору. Я снимаю короткий клип для отчёта, прикрепляю к накладной и кидаю их на проверку и утверждение. Хватаюсь за створку двери, мрачно размышляя о том, на что будут похожи мои руки к концу смены - на переваренные спагетти или на конечности Хагги Вагги. Ладно, это всё равно лучше бренных останков завода ЗИЛ, куда меня распределили на прошлой неделе... Лифт уносит меня обратно к засаленному стулу - и уже ожидающему следующему пассажиру, мнущемуся в компании всё того же Орляка. К сумеркам, знаменующим середину смены, в моей таблетнице уже двадцать облаток. - Давно у меня не было такого аншлага, - замечаю я ещё одному коллектору, мужчине в шикарном сером кашемировом пальто на деловую тройку, который постоянно катает во рту эвкалиптовые леденцы. Имени я его не знаю, но мысленно называю Стонкс. - Ретроградный Меркурий, - весомо отзывается тот, протягивая айфон последней модели. У него сразу четыре QR; возле лифта потерянно стоит целая семья, время от времени зачем-то отряхивая друг другу одежду. Я киваю в ответ со столь же весомым умным видом и собираю плату за проезд. Взрослые выдают мне по капсуле кеторола, а девчушка лет пяти протягивает витаминку в виде мармеладного мишки. Стонкс смотрит в айфон и дёргает уголками губ: - Сейчас ещё с двумя вернусь. - Рекомендую выждать с четверть часа. А то Вам и третий раз вызов на тот же объект придёт. Это ни в коем случае не указание с моей стороны. Просто... дружеский совет, основанный на служебном опыте. Стонкс бросает на меня пронзительный взгляд холодных тёмно-серых глаз, и тут айфон тренькает ещё три раза. Я выразительно пожимаю плечами, приглашая семью в кабину. - Допустим, спасибо, оператор, - сквозь зубы цедит Стонкс и растворяется в темноте. Спустя три ходки мы со Стонксом сидим на засаленном стуле, привалившись спиной к спине, и молча смотрим каждый в свою сторону коридора. Он протягивает мне пакетик с эвкалиптовыми леденцами, я благодарю и беру одну штучку. Пять минут отдыха, и коллектор вновь исчезает, несколько неловко взмахнув мне рукой напоследок. Я чутко прислушиваюсь к сунутому в карман джинсов смарту, но он молчит, и тогда я позволяю себе наконец-то развернуть платок, которым обёрнута коробочка с бенто. То и дело бросая взгляды в коридорную даль, я торопливо жую омлетные роллы и помидорки черри и думаю, что сегодня мне бы точно пригодилась вторая таблеточница. Когда я добираюсь до термоса с травяным чаем, чугунные плитки пола под подошвами наполняются ощутимой вибрацией - и только потом я замечаю бегущую в мою сторону фигурку. Девчонка лет двенадцати, в расстёгнутой куртке и футболке с Сатору Годзё, длинные светлые волосы мотаются за спиной, на плече подпрыгивает школьный рюкзак. Я смотрю на экран смарта, но он равнодушно сообщает мне, что сейчас 20:24 и что в столице десять градусов тепла и переменная облачность. Но какого тогда?.. Кто пустил школьницу без сопровождения на завод с жёсткой пропускной системой и охраной?.. - Извините, - уже издалека кричит мне девчонка, - Вы ведь оператор лифта, да? Я сижу неподвижно и молча, чувствуя, как мне сводит нервным тиком уголок левого глаза. То, что я сейчас наблюдаю - откровенно внештатная ситуация. А в моей работе ещё ни разу их не происходило. Всё чётко по регламенту. Никаких там... внезапностей. Девчонка между тем достигает лифтового холла и останавливается в дверях, часто дыша от быстрого бега и уперевшись ладонями в колени. - Мне надо к моей семье, - говорит она, не разгибаясь. - У меня вся семья... там... Вы же можете меня отправить к ним? Вы знаете, куда они попали после... после... Её голос срывается, и девчонка глухо всхлипывает, впиваясь ногтями в джинсовую ткань на коленях. Я молча отрицательно мотаю головой, неотрывно глядя на согнутую фигурку с ворохом встрёпанных светлых волос, невольно вжавшись лопатками в протестующе скрипящую засаленную спинку стула. Все инструкции о том, как оператору полагается себя вести в случае чрезвычайных происшествий, разом покинули моё сознание, оставив его пустым и звонким, словно хрустальный бокал. - Вот Вы где, Виктория, - раздаётся в холле неожиданно очень высокий, вибрирующий от собственной силы голос, и я, вздрогнув, каменею ещё сильнее, чем мгновение назад. Через пространство трепещущим полотном, словно северное сияние, проходит холодный бело-голубой свет, из которого выступает, обретая антропоморфные черты, угловатая фигура с крыльями, будто выплавленным из старого стекла. Ещё одна мерцающая волна света, и напротив нас оказывается долговязый тощий парень в голубых джинсах и белой оверсайз футболке с надписью "Не прислоняться", как на двери вагона метро. - Вам рано туда, Виктория, - говорит он на уже относительно приемлемых частотах, хотя от его голоса мой мозг всё равно пытается покрыться хрустящей поджаристой корочкой. - На Вас нет документов и не оформлен наряд. Вам необходимо вернуться. Пойдёмте, я провожу Вас обратно. - Я не хочу обратно! - девчонка поднимает голову и бестрепетно смотрит на собеседника блестящими от слёз глазами. - Вы что, не понимаете?! У меня вся семья... уже там... что я здесь буду делать - одна?! Я же, я... должна была поехать с ними, но меня наказали за тройку в четверти... это несправедливо! Ну хоть Вы ему скажите... Я еле разлепляю пересохшие губы - и вместо положенного по регламенту "Успокойтесь и выполняйте указания сотрудника Службы сопровождения" внезапно выдыхаю жалкое: - Ну может... - Не может, - вновь взлетевший до невыносимой высоты голос отсекает все возражения, отлично заточенным ножом входя в сознание. - Виктория, у Вас есть конкретное место в структуре реальности, и его преждевременное оставление неизбежно приведёт один из секторов системы к хаосу, а Вас лично - исключительно к пагубным последствиям. Вы что же, хотите на неопределённое количество рабочих циклов застрять в операторах Службы Х, как эта сущность, утратив право перерождения и следующей жизни из-за несвоевременного самовольного ухода из актуальной? Даже не знаю, как это допустили сотрудники службы С в госпитале её района. Ну, видимо, не всем дано быть такими профессионалами, как я... Я вскидываю голову, на миг встретившись взглядом с прозрачными ледяными глазами парня - и тут же зажмуриваюсь, сжимаюсь, сворачиваюсь в тугой эмбрион, обняв себя. Бесполезно. В темноте крепко сомкнутых век я вижу, как трясётся моя ладонь с горкой таблеток, и я чувствую, как нервно вздрагивает горло, когда я глотаю одну за одной, запивая энергетиком из липкой алюминиевой баночки, и я снова слышу хрупкий сладкий голос Молко, раз за разом повторяющий "Baby... did you forget to take your meds?.." - Э-эй? - окликают меня откуда-то извне, и я отчаянно вцепляюсь в эту реплику, словно в протянутую руку. Выныриваю, часто дыша и всё ещё ощущая на языке вкус сладко-химозного арбузного энергетика и фенобарбитала. Моё запястье крепко обнимают чьи-то очень холодные пальцы, и это неожиданно успокаивает. Я рискую открыть глаза. Валяющийся под ногами на траектории взгляда смарт сообщает, что до конца моей смены ещё час. Ни Виктории, ни сотрудника Службы сопровождения в холле уже нет. А рядом со мной на корточках сидит Орляк, снизу вверх внимательно заглядывающий мне в лицо. - Так, Ника, дыши глубже. Ты что... вспомнила? Я не могу издать ни звука, только коротко киваю. Орляк всматривается ещё глубже: - Ох ты ж вечная ночь, ну и напыщенный паскуда этот Треотральве из больницы святого Владимира. Я его знаю, пересекались по работе. Ты так-то можешь на него жалобу наверх накатать, он не имел права смотреть тебе в глаза. И тем более критиковать сотрудников службы Х в присутствии человека. - Да пёс с ним, - хрипло выговариваю я, глядя, как с моего лба падают и расплываются на джинсах тёмными кляксами крупные капли пота. - Где твой клиент, давай его отправим... - Я уже всё, там Колба раньше приехал и меня отпустил. - А... - я не рискую спросить, зачем он пришёл. Наливаю и залпом пью травяной чай. - Я тебя подожду внизу, на проходной, - буднично и спокойно сообщает Орляк, вставая. И привычно растворяется в коридорной темноте. В остаток смены ко мне наведывается только никогда не снисходящий до коммуникации коллектор в сером плаще с капюшоном и с фибулой в виде виноградной грозди. Удачно - никаких разговоров мне сейчас не хочется. Навязчивый вкус снотворного и энергетика постепенно смывается бережной терпкостью саган-дайля. Я смотрю на наполненную под завязку за сегодняшнюю смену таблетницу и думаю о том, что мне сказал доктор. Курс лечения скоро будет закончен. Я смогу жить дальше. Вот только вопрос... а я этого вообще хочу? - У меня для тебя подарок, - говорит Орляк с загадочными нотками, когда я отмечаюсь на выходе через турникет и спускаюсь по истёртой лестнице. В это время на проходной пусто, мне это нравится. Пахнет умеренно паршивым кофе и дождём из дверей на улицу. Смарт радостно вякает подтверждением о закрытии смены и сообщением о поступлении банковского перевода. - Ты всегда ходишь просто в белой футболке, а у наших принято всякие принты носить прикольные. Поэтому я взял на себя смелость подобрать тебе подходящий. Держи. Я вынимаю футболку из пакета и усмехаюсь, глядя на рисунок на груди. Узнаваемая ладья с фонарём на корме, силуэтом стоящего гребца и невнятной массой пассажиров, и надпись: "Да куда ты денешься с Хароньей лодки?.." - Даже если ты и есть Харон, - добавляю я вслух. - Спасибо, Орляк. Кстати... хочешь, я тебе в качестве алаверды подгоню своего домашнего овсяного печенья с клюквой?..