Боги Эквестрии

Глава 17 Мастер-класс от Селестии

      — Неплохо для первого раза, принц.       — Спасибо, Кибиц. Я «старался». — смертный!       Как же меня достал этот педантичный единорог, что отвечал за распорядок дел сестры и постоянно ходил за мной по пятам, постоянно напоминая о времени и отвлекая от самого важного.       — На сегодня всё. — подошла к нам Селестия, одарив пожилого помощника своей лучезарной улыбкой. — Подготовь, пожалуйста, расписание на завтра.       — Как пожелаете, принцесса, — кланяющийся единорог, уже порядком облысевший и со здоровенными стекляшками очков на носу, поспешил покинуть нас. Я же, наконец, вздохнул с облегчением. Слава светилам, этот день скоро закончится и мне не придётся больше мучиться от желания стереть это существо из реальности раз и навсегда.       — Идём, братец, — позвала меня сестра за собой.       Я направился следом, всё обдумывая сегодняшний день.       Вот уж странный единорог! Перфекционист, помешанный на расписании и планировании дня. Хотя, теперь я точно знаю, у кого Твайлайт брала уроки планирования. Мажордом Кибиц — один из её безусловных кумиров, у которого она скопировала свою любовь к записи каждого шага своего дневного распорядка. Ну, вот скажите мне, как можно так извращаться с планом на день, если, по существу, мы ничего толком и не сделали? Ну, кроме, разве что, целого дня разговоров между собой. И при этом, мы носились как угорелые, постоянно создавая видимость работы. Если бы ещё не пришлось изображать усердную работу, совсем было бы хорошо. А так, все эти пони только постоянно отвлекали от самого важного. То-есть, от сестры, которая была сейчас близка, как никогда в моей жизни.       Не понимаю, зачем Селестии всё это? Притом, что остальные верят, что она действительно не покладая копыт трудиться на благо всех, не имея ни минутки свободного времени. Что, в принципе, правда, но как же бездарно сестра его использует! В голове просто не укладывается, зачем так поступать богу? С её возможностями, всю дневную работу можно сделать за час, а то и быстрее, но вместо этого она тратит целый день в никуда!       Дорога привела меня в личные покои сестры, где за очередной дверью оказалась небольшая комната, в которой был только стол и два кресла. Она была довольно комфортной, уютно обставленной и с добротной магической защитой, а целая гора тортиков и прочей снеди обещала прекрасное окончание этого странного дня. Остаток которого мы проведём вместе, болтая обо всём и ни о чём сразу — без остановки и почти не отвлекаясь на мелочные проблемы смертных.       Подхватив телекинезом парочку самых многообещающих тортиков, я устроился за столом, пока Селестия дописывала очередной документ. И всё-таки, она странная.       — Говорить можно?       — Да. Спрашивай, — сказала Селестия, не отвлекаясь от работы.       — Зачем ты уподобляешься смертным?       — О чём ты? — сестра с удивлением уставилась на меня, а перо, охваченное облачком её золотистой магии, повисло в воздухе.       — Не прикидывайся. Начнём с утреннего обзора столицы. Во имя Хаоса, что мы могли увидеть такого с вершины дворца, разглядывая город в подзорную трубу?! Неужели, есть хоть крохотный шанс заметить таким образом даже малюсенькую проблему? Легче было под маскировкой проникнуть куда угодно. Всё равно — толку было бы больше.       — Важнее другое. — Селестия даже бровью не повела. —  Подданные видят меня каждое утро и знают, что я присматриваю за ними.       — А… Так это для них мы дефилировали на том балкончике? — я не смог сдержать улыбки. — Понятно. Утренний выгул богов для развлечения смертных! Гениально, сестрица!       — Я забочусь о пони так же, как и ты.       — Ладно. Если ты так хочешь, то пусть, но дальше мы слушали доклад стражи, и это был кошмар!       — Почему? — Селестия со скучающим выражением вернулась к заполнению очередного документа. — Всё прошло просто замечательно и мы там мило побеседовали с нашей гвардией.       — Именно, мило побеседовали! Ни о чём! Мы болтали с ними ни о чём два часа, тратя наше время на такую туфту. Про квалификацию этих гвардейцев я вообще думать не хочу. Они же обычные паркетчики, неспособные выполнять свой долг.       Я почувствовал, что от всего этого абсурда во мне снова начинает что-то закипать.       Но сестра даже ухом не повела на мою возмущённую тираду.       — Они достаточно подготовлены для этого мира. Они готовы умереть за Эквестрию. Сейчас большего и не надо. Если мир изменится, то изменятся и они.       — Ну да. В трупы превратятся, — съёрничал я, закидывая в рот очередную порцию вишнёвого тортика. — И только потому, что даже сражаться толком не умеют.       — Сейчас мир, и в подготовке настоящей армии нет потребности. Если начнется настоящая война, она и породит настоящую армию.       — Не находишь это жестоким? — не сдавался я.       — Нисколько, братец. — сестра, наконец, закончила с бумажной работай и, усевшись в кресло напротив, продолжила. — Как война порождает армию, так и армия порождает войну. Будь у меня настоящая армия, война не заставила бы себя ждать. А так, нет армии, нет ментальности военных, нет и войны.       — Допустим, ты права. Война — это не то, что надо Эквестрии, но хоть пара нормальных частей у тебя имеется? А не эти Вандерболты и прочие пилотажные группы, которые просто позор прошедших эпох.       — Немного есть. — Селестия улыбнулась и подняла в воздух ближайший эклер, после чего облизнулась, разглядывая густую шоколадную поливку. Откусив сразу половину, она проговорила с набитым ртом. — Хотя их существование — секрет, о котором не стоит знать посторонним. Да и не армия это, а так, подразделения быстрого реагирования. Они решают проблемы, оставаясь невидимыми для остальных граждан.       — Ну хоть что-то. А то я подумал, что ты совсем размякла за эту тысячу лет.       — Ещё вопросы? — принцесса солнца облизнулась, закинув в рот новую порцию сладости.       — Еда. — я снова с содроганием вспомнил нависавшего надо мной целый день мажордома Кибица, так и не давшего мне толком поесть. — Почему пони верят, что еда может испортить нам фигуру? Мы же можем контролировать наш внешний вид почти в неограниченных пределах. Какой, к Хаосу, сахар в салате!? Какой уровень глюкозы!? Какие жировые отложения!?!       — У пони от избытка сладостей развиваются очень нехорошие болезни, — ответила сестра, — и начинается быстрое ожирение, поэтому я подаю подданным хороший пример.       — Но не у нас! — возмутился я. — Мы — магические существа и не можем пострадать от сахара! Да хоть гору съедим! Так почему я должен был голодать весь день из-за занудства твоего помощника? — в подтверждение своих слов, я за раз проглотил целый тортик без всяких усилий.       — Только подданным не показывай. Они хотят верить, что я — обычная принцесса, так зачем их разочаровывать? Тем более, знание, что я так сильно от них отличаюсь, породит неприятные мысли. Особенно в головках кобылок, которые буду так страдать, зная эту разницу. И я, как правительница, не имею права сеять подобные семена раздора в их души.       — Значит, и эта иллюзия ради них?       — Конечно.       А я уже перешёл к следующему пункту сегодняшнего дня:       — Ладно, допустим, но зачем мы марали всю ту бумагу на заседании с делегацией из Северного Союза? Какая разница, сколько будет голубей на открытии праздника?! Зачем обсуждать полчаса время начала банкета?! На кой выслушивать их пустую болтовню?! И главное, зачем писать чернилами?! Ты ведь можешь мгновенно проанализировать документ, составить о нём мнение и создать новый своей магией, потратив секунду максимум, а вместо этого ты «вчитываешься» в каждый огрызок, потом обсуждаешь его со смертными, а потом, как апофеоз, берешь перо и подписываешь. Тратишь на каждый документ до двух минут! Про то, что ты понимаешь всё на порядки лучше смертных, я вообще даже не заикаюсь, но, в итоге, работа, которая могла занять пару минут, растянулась на два часа пустой болтовни!       — Зато мы так мило побеседовали с нашими подданными. — улыбка на лице Селестии стала ещё шире. Она явно получала удовольствие от воспоминаний о сегодняшнем дне. — В то время, как ты сидел букой, хотя они так старались помочь тебе побыстрее освоиться и войти в курс дела.       — Да в гробу я видел такую работу! Без возможности общения с тобой, она ничто! Лучше демонов буду истреблять, чем заниматься с пони подобной ерундой. Я кошмар для кошмаров, сильнейший маг ночи в мире, повелитель снов, и я должен слушать, как какие-то кобылки обсуждают когда лучше начать банкет, в четыре тридцать или четыре сорок пять?! И это на протяжении получаса, по времени мира, или десяти часов по меркам мира снов! Ты издеваешься?! — меня почти трусило от такого бездарного расходования драгоценного времени.       — Не будь к ним столь требовательным. Они хорошие пони и наши вернейшие подданные, которые рассказывают всем, как я тружусь на благо всех ежедневно и не покладая копыт.       Ну да... Есть такое. Хотя, мне до сих пор было трудно успокоиться, я всё же принял мотивы сестры и, заглотив очередной бокал бананового смузи, прочистил горло и продолжил.       — Хорошо, с этим разобрались. Дальше ты благословляла младенцев. И, наверное, это было единственное стоящее дело за день. Меня даже позабавило наблюдать, как эти мамочки тянули к тебе свои чада, рассчитывая, что ты поцелуешь их в головку. Это было так мило. Если только не видеть той магии, которую ты каждый раз накладываешь на детей в этот момент.       — Что тебе не нравится? — удивилась сестра, магией притягивая к себе новый тортик.       — Почему они не знают, как ты для них стараешься? Та магия, которую ты даришь им — настоящие чудо! Сложнейший комплекс заклинаний, завязанных на твою солнечную магию. Огромная сила, что развивает магический потенциал младенца, параллельно делая его почти неуязвимым к любым болезням. И это притом, что работать эта магия может годами. Почему они об этом не знают?!       — Зачем? И так много желающих получить эти поцелуи. Узнай они, что я делаю на самом деле, и все матери Эквестрии рванули бы на подобные мероприятия. — Селестия даже поперхнулась, представив себе толпы мамаш со своими кричащими чадами и свои опухшие от бесконечных поцелуев губы. — Даже при всём желании, я не смогу благословить всех детей, которые рождаются в Эквестрии, — выдохнула она печально.       — Почему тогда именно их?       — Потому, что их родители приложили немало усилий ради прихода на мероприятие. Тем самым, они прошли своеобразный тест на любовь к своему ребёнку. Так как реальная польза им неизвестна, то и желающих не чрезмерно много. Лишние отсеиваются, а те, кто по-настоящему хотят счастья для своего жеребёнка, моё благословение и получают.       Я задумался. Интересная концепция.       — Ты, вроде как, не выбираешь, кто получит это благословение, позволяя любому родителю получить его при желании и достаточном упорстве. Хитро. Хотя, какие-то умные мысли всё же есть в твоей голове. Я прав, сестрица?       — Эй! Я, между прочим, тысячу лет правлю без бунтов и дворцовых переворотов, — возмутилась Селестия. — Эквестрия — одна из самых богатых и развитых стран мира. Под моими правлением она по-настоящему расцвела. И, что куда важнее, у неё есть замечательное будущее.       — Согласен. Поэтому и принимаю твое главенство в этом мире. Если только её не уничтожат силы из вне или очередной безумный архимаг не натворит дел.       — Для этого была я, а теперь, есть мы.       — В сухом остатке ты их обманываешь, — подвёл я итог, — Создавая себе имидж хорошей правительницы.       — Нет. Я такая, какая есть, и ты это знаешь. Просто по-другому они не поймут моих чувств к ним. Всё-таки, ты прав. Они — смертные и не могут осознавать пределов нашего могущества. Поэтому, я должна вести себя как смертная правительница, и не показывать своей истинной силы ни подданным, ни союзникам. — при этих словах Селестия помедлила и, печально вздохнув, добавила. — И тем более, врагам. До их последнего мгновения жизни.       — Я то знаю, на что ты способна, — поспешил я успокоить сестру, тихонько погладив её ногу своей.       Она подняла на меня свои чарующие, но печальные глаза и чуть слышно спросила.       — Ты помнишь, как они боялись нас на заре нашего правления?       — Такое не забудешь. — тяжело вздыхая, я попытался подавить предательскую дрожь. — Только единицы могли перебороть суеверный ужас перед нами. Тогда ты была куда честнее. Думаю, если ты откроешься им, то, может, они примут тебя такой, какая ты есть? Такой, какой я принимаю тебя.       — Единицы, возможно, но не более, — отрезала Селестия. — Ты — мой брат. Хотя я до сих пор не могу до конца привыкнуть, что ты пошёл на это.       — Одиночество, не забыла? Жеребцы его лучше переносят. А так как я предполагал, что это если не на вечно, то на чудовищно долгий срок, то логичней было сменить пол заранее, чтобы меньше мучиться потом.       — Теперь всё по-другому и ты можешь снова стать той, кем была прежде.       — Могу, только зачем? Для нас с тобой — это всего лишь условность. Детей со смертными у нас быть не может. Помнишь, ты и Луна пробовали это с тысячами жеребцов под маскировкой?       — Такое не забудешь. — снова вздохнула Селестия. — Но всё было тщетно. Мы так и не забеременели.       — Ну? Так и зачем мне это? Если это ничего не изменит? Хотя… — я подался немного вперёд.       — И что же за мысль тебя посетила, братец?       — Чисто гипотетически, могут ли у нас быть общие дети? — Селестию от такого, словно горой по темечку огрели. Глаза её расфокусировались, а магия начала непроизвольными скачками выходить из-под контроля. Я же, в это время, и сам обдумывал внезапно пришедшую в голову идею. Если отбросить все предрассудки и навязанные среди смертных табу... А так же посмотреть на проблему с точки зрения магии? Хм. Гарантий, конечно, нет никаких, но шансы получить хоть какое-то потомство есть… Они просто чуть выше, чем во всех остальных случаях. Вот и всё, что я могу сказать себе. Насколько выше, тоже непонятно. Больше отрицательной величины — не значит, что выше нуля. Вот только, вопрос: Что у нас могут получиться за дети? Страшно подумать. Полубоги с детскими и подростковыми закидонами. Да ну его! Потом сами же не будем знать, что с ними делать и как Эквестрию спасать.       — Почему я никогда не думала об этом? — пробормотала Селестия, снова взглянув на меня.       — Как будто я думал. Хотя, может, ну его? Как представлю детей с таким могуществом, даже нехорошо становится.       Сестра в ответ только поёжилась:       — Вспомнил, какими мы были в детстве?       — Ага. Как вспомню, скольких Я-Луна случайно убила выбросами неконтролируемой магии. Счёт ведь шёл даже не на десятки. И это всё спонтанные вспышки.       — У меня побольше твоего. — опустила голову сестра. — Я их до сих пор помню. Как они хотели мне помочь... Защитить... А я их нечаянно убивала... Как ни старалась удерживать свою силу под контролем.       Я задумался. Да... Детские кошмары всё ещё живут в нас и память об убитых нами друзьях и возлюбленных не стереть ничему.       — Хорошо, что Твайлайт миновала чаша сия. — наконец, заметил я, когда Селестия более-менее оправилась от болезненных воспоминаний. — Она, конечно, не мы, но всё равно способна убить жеребца случайным заклинанием в момент экстаза.       — Ошибаешься. — вспомнив о любимой ученице, Селестия снова повеселела. — У неё куда как лучше с самодисциплиной. К тому же, на её силе стоят достаточно мощные блоки. Я не готовлю из неё воина, вбивая на уровне рефлексов умение сражаться. Она не должна познать нашей боли. Мы с тобой не позволим этому случиться.       — Да уж. Дитя мирного времени, — тихо констатировал я. — Она может иметь друзей и жить жизнью обычной пони. Как же я ей завидую, сестра. Если бы мы могли позволить себе такую роскошь в начале нашей жизни.       — Поэтому, я не позволяю ей даже узнать о нашей боли. — ответила принцесса дня, вновь притягивая к себе очередной тортик. — Боли нашего одиночества и ужаса в глазах пони при виде чудовищ, которых они видели в нас.       Я лишь согласно кивнул.       — Мы и были ими в их глазах, и я не могу винить их в страхе перед нами. Уж слишком плохо мы контролировали свои божественные силы. Рефлекторно отвечали на любую, даже мнимую, угрозу сокрушительными ударами, от которых посёлки просто стирало с лица мира. Помнишь, как мы тогда жили?       — Как два обиженных на всех чудовища, не способные жить среди пони, но которых мы были обязаны охранять. Скитались по миру вдвоём и истребляли ужасы, порожденные хаосом Дискорда. И так до тех пор, пока не встретили старика-дракона.       — О, да! Жаркая у нас тогда вышла встреча с Бахамутом. — я аж расплылся в мечтательной улыбке. — Здорово оттянулись. Там до сих пор каменная пустыня на сотню километров. Зато он стал нашим первым другом, которого мы не боялись случайно распылить.       — Да. Благодаря ему мы узнали, что такое дружба с другими разумными. — напомнила Селестия, как бы между прочим. — И он показал нам, ради чего стоит усмирять свои силы. В какой-то мере, он заменил нам родителей, которых мы так рано потеряли.       — Брр. Как вспомню нас тогдашних, так страшно становится. — я снова помрачнел. — Зато, мы были вместе против всего мира. Вечно холодные, вечно голодные и бесконечно одинокие. Хорошо, что у Луны была ты. Иначе, она без сомнений стала бы тем ещё монстром.       — Она, для меня тогдашней, значила не меньше. Столетия у нас были только МЫ во всём мире.       Да. Столетия нашего общего кошмара. Сначала случайные смерти друзей от нашей спонтанной магии, потом гибель всего, что было нам близко. Последовавшие за этим сто лет безуспешной борьбы с Дискордом и его постоянными шуточками. По сути, тогда мы и сами были его игрушками. Просто он берёг нас и не ломал окончательно. Но только потому, что ему нравилось шутить над нами, пока мы не смогли окончательно обуздать свои силы. Пока не стали безопасными для окружающих в достаточной мере, чтобы не бояться случайно убить находящихся рядом пони.       Я вздохнул. Парадоксально, но нам было легче снести магией горы, чем подвинуть табуретку или вырвать дверь из косяка лёгким касанием копыта. А уж с нормальной едой какие проблемы были, ведь первые столетия наша сила росла с чудовищной скоростью, не давая нам возможности приспособиться к ней.       Если удавалось договориться о покупке хотя бы хлеба, уже был праздник. А тортики! Мы их ели с земли, боясь коснуться лишний раз копытами, не то, что уж магией! Я до сих пор помню вкус некоторых из них, хотя прошли тысячелетия. Зато сырого мяса были буквально горы, после каждого убитого чудовища, которыми нам приходилось давиться в сыром виде.       Так как наша магия оставляла от мяса один только пепел, и попытки приготовить пищу зачастую заканчивались крахом. Так что мы очень редко рисковали приготовить хоть что-то, справедливо опасаясь потерять еду.       Вспомнить только, как мы даже до воровства яблок опускались с голодухи. Главное, было уйти до того, как нас обнаруживали, иначе у пони-фермеров могли быть неприятности. Ведь после наших споров, от сада оставались только взрытая земля да поломанные головешки. А всё потому, что мы были слишком сильны для мира, но не умели контролировать себя.       — Это были столетия, которые я ни за что не хочу переживать снова. — вздохнула Селестия. — Мы были так молоды и наивны, братик.       — Зато жизнь давала нам пусть и болезненные, но уроки. Пони даже не подозревают, насколько они счастливы на самом деле. Особенно, по сравнению с нами.       — Поэтому они и не должны никогда этого узнать. — заметила сестра, наполняя наши бокалы новой порцией шипучки. — И особенно, Твайлайт.       — Согласен. Хотя, задатки у неё ещё те. — усмехнулся я, принимая бокал из магии сестры в свою. — Но мозгов пока совсем нет. Надо же было додуматься, лезть на меня в блаженном неведении.       — Кстати, почему ты её не убил тогда?       — Честно говоря, я тогда вообще не понял, что освободился. Думал, что просто смотрю забавный сон, в котором можно поиграть в злодея, до тех пор, пока меня Элементами Гармонии не приласкали.       — Хорошо, что ты вернулся. — вновь улыбнулась Селестия, опустошая свой бокал и нежно обнимая меня своим тёплым крылом.       — Согласен. Особенно приятно было тебя победить. Всё-таки, не зря я эту тысячу лет совершенствовал свои боевые навыки, — я с усмешкой последовал примеру сестры, выпивая свою порцию лимонада.       — Подумаешь. Один раз не считается.       — Может, проверим и посмотрим, кто из нас сильнее сейчас?       В ответ, её магическая энергия разом сковала меня так, что только голова могла двигаться.       — Я… — она хотела что-то сказать, но я её прервал.       — Это не честно, Тия. Вот восстановлюсь, тогда и посмотрим. Заодно попрактикуемся. А то чувствую, ты маленько заржавела без по-настоящему сильного соперника. Тебе будет полезно провести несколько спаррингов, а то совсем обленилась за эту тысячу лет.       — Тебе только кажется.       — Вот и докажи.       Глаза Селестии внезапно всколыхнули прежним огнём       — Договорились. Как поправишься, мы потренируемся где-нибудь в пустоте.       — Ловлю на словах, сестрёнка!       — Порой ты просто невыносим.       — Как будто с тобой проще. И вообще, когда мы начнём по-настоящему работать?       — Думаешь, это была не настоящая работа?       — Настоящая, если брать твой образ в глазах пони, но это не настоящий контроль страны. Скорее, похоже на приятное времяпрепровождение, когда ты просто болтаешь с подданными и не делаешь почти ничего важного, получая удовольствие от жизни. Будь это твоё настоящее правление, Эквестрия не могла бы быть такой, какой она является сейчас.       — Раз такой умный, идём, займёмся настоящей работой.       Встав с кресла, солнечная богиня взмахом крыла убрала магическую завесу в стене, за которой оказалась винтовая лестница, ведущая куда-то вниз. Молча последовав за сестрой, я только и мог, что восхищаться магическими щитами, которые закрывали проход от постороннего взгляда. Более того, лестница находилась в собственной свёртке пространства, как и бассейн, и не занимала места в замке. В обычном пространстве на её месте находились лишь тонкие стены, в которые, при всём желании, ничего не впихнуть. Кроме, разве что, маленького тайника.       По сути, для неискушённого в магии пони, тайных покоев Селестии не существовало даже в теории. А уж насколько красивые тут были узоры и силовые линии чар! Я только в собственном исполнении такое видел, но здесь был совсем другой подход к созданию заклинаний. Ну, как удержаться и не изучить всё по максимуму! Поэтому до конца пути я хранил молчание, поглощая новые знания из окружающего пространства.       Мы спускались вниз не долго, пока не оказались в ещё одном кабинете, только на этот раз гораздо более просторном и заполненном десятками стопок бумаг. Документы вокруг возвышались многометровыми башнями и на моих глазах пополнялись всё новыми листами, складываясь по некому, известному только Селестии, алгоритму. Их общее количество могло вогнать в ужас любого чиновника, но для меня их было не так уж и много. Всего пять-шесть часов работы, если нет ничего сложного. И это притом, что на кабинет была наложена магия ускоренного времени, которая разгоняла хроно-поток в четыре раза, позволяя растянуть восемь ночных часов в тридцать два. Плюс, монументальные щиты и маскирующие чары в комплекте, по всему периметру комнаты. Вот это уже больше похоже на настоящий рабочий кабинет сестры. Уважаю...       — Так что ты говорил по поводу игр со временем? — улыбнулась солнечная принцесса, заметив моё одобрительное выражение.       — Это круто и, само собой, времени всегда мало. Итак, что тут и к чему?       — Это еженедельные отчёты от всех административных органов Эквестрии. — сестра указала на внушительную стопку справа, почти касавшуюся потолка. — Ничего особенного. Лёгкое чтиво, и не более. Хотя порой, попадаются важные вещи. Официально, эти отчёты разбирает целый отдел моей канцелярии и подаёт мне сжатый вариант ежедневно. Не официально, я получаю копию каждого документа и лично их просматриваю. На всякий случай.       — Предусмотрительно, — одобрил я такой подход к организации работы.       — Здесь, — Селестия кивнула на всего метровую стопку листов, — Отчёты моих доверенных пони о разных необычных инцидентах, постоянно происходящих в Эквестрии. Тут уже надо читать более внимательно, так как порой попадаются по-настоящему тревожные вести, требующие моего личного внимания.       — И сколько у тебя таких осведомителей?       — Около ста сорока восьми тысяч на всю планету. Большинство — это обычные пони, умеющие держать глаза раскрытыми и подмечать важны вещи. Да и просто добровольцев, увидевших нечто странное, хватает. Несколько тысяч расследуют разные странные вещи, периодически происходящие в стране. Например, в последние время начал набирать силу некий странный феномен. — при этих словах, сестра одарила меня хитрой улыбкой, а в её глазах заиграли озорные огоньки. — Смертельно больные пони чудесным образом излечиваются и становятся сильнее, быстрее и умнее, чем раньше. Порой сильно изменяются внешне, но всегда у них появляется довольно странный амулет, с очень тонкой магической вязью внутри структуры. Этот амулет связан непосредственно с этими пони и с твоими символами. Ничего не хочешь рассказать? — Селестия снова смерила меня любопытным взглядом и улыбнулась.       — Да так. Подлечиваю разных пони под настроение, — только отмахнулся я, — И оставляю на память побрякушки. А что такого?       — Да всё отлично. За исключением моих помощников, которые бьют тревогу. Мол, новый тайный культ появился. Заговорщики вербуют себе сторонников для самых разных целей. И даже, страшно подумать, для моего свержения! — сделав большие глаза и откровенно веселясь, сестра продолжила. — И никакие проверки не могут выявить лидеров этого культа. Всё только рядовых членов, которые ничего не знают о «стра-а-шных» тёмных силах, замышляющих «жу-у-ткие вещи».       — С фантазией у них, конечно, всё хорошо, — я сделал вид, что не заметил веселья в голосе сестры и лишь легонько толкнул её в бок.       — И ты точно ничего такого не замышляешь? — шутливо спросила сестра, хотя я был готов поклясться, что она сейчас внимательно меня читает.       — Конечно. И вообще, будь они моими тайными культистами, я бы придумал нечто не настолько заметное, как сувенирчики на шею, которые не заметит только слепой. И любой маг поймёт, что для их создания была использована магия ночи очень высокого уровня. Ты серьезно веришь в эту чушь?       — Нет, конечно. Не верила ни секунды, хоть и должна была проверить на всякий случай. Это мой долг.       — Понимаю. Мало ли, как у меня мозги перекосило за эту тысячу лет на луне. Что ещё такого о моих похождениях слышно?       Селестия сделала вид, что на секунду задумалась, и выдала.       — Ну, что ещё… Отмечается резкое падение плохих или неприятных снов. Обращения к врачам с жалобами на плохое самочувствие и недосып упали в пять раз, что вызвало настоящий переполох в научной среде и грозит лишить заработка многих психотерапевтов.       — Их проблемы, — я лишь брезгливо махнул передней ногой.       — И чем же вызвано такое рвение? — наконец, спросила сестра в лоб.       — Просто пони в последнее время стали для меня не безликой массой, до которой мне не было дела. — я задумался, подбирая лучшие слова. — Это странно, но я просто хочу им помогать. Даже сам до конца не понимаю, почему. Просто мне это всё больше нравится, поэтому я делаю свою работу качественно, а не просто достаточно, как раньше. Затрачиваю на это в разы больше времени, чем при поверхностной чистке. Да и гулять по снам довольно приятно. Особенно, когда вокруг полным полно разных творческих личностей.       — Нашёл кого-то интересного?       — Да. Несколько тысяч интересных пони, за ночным творчеством которых интересно наблюдать. Порой у них выходят по-настоящему уникальные творения.       — Есть кто-то особенный? — осведомилась принцесса солнца, притягивая телекинезом пустой свиток и перо.       — Октавия Мелоди, например, — закинул я первую удочку.       — А, та серая кобылка с чёрной гривой, что выступала на прошлом Гранд Галопинг Гала?       — Она самая. Я ещё на приёме заметил, как она красиво играла и как тонко чувствовала музыку. Настоящий Талант с большой буквы. Музыка её души — вообще нечто невероятное.       — Она настолько хороша? — сестра быстро записала её имя в свиток.       — Да, редчайший талант. Жаль, пока не раскрывшийся в полную силу. Ей бы не смычком водить, а свою собственную музыку записывать. Стала бы всемирно известным композитором, а не просто отличным музыкантом. Порой ей удаются такие переливы. Ммм... Вот, послушай мои любимые.       Легкая артистическая иллюзия наполняет кабинет прелестной музыкой, что поистине достойна божественного слуха, вместо глупого сотрясания воздуха, как обычно делают музыканты, даже не способные осознать всей свой убогости.       Сестра, закрыв глаза, наслаждается прекрасной мелодией, которая захватывает её с каждой секундой всё глубже и несёт на своих волнах, заставляя её на пару минут потерять связь с реальностью — пока звучит волшебная музыка. Да и сам я не далёк от такого состояния и не поддался только потому, что слушал её уже не один десяток раз. Но, увы, всё хорошее довольно быстро заканчивается, как закончился и этот кусочек настоящего чуда, отпуская сестру из своих нежных объятий.       — Она просто прекрасна, — проговорила Селестия с придыханием, и не спеша открывать глаза, даже когда мелодия затихла.       — Полностью согласен. Жаль, что она сама забыла эту музыку и вряд-ли вспомнит без посторонней помощи.       — Она обязательно её вспомнит. Это не должно быть утеряно, — вывела окончательный вердикт сестра, посмотрев мне прямо в глаза.       — Без проблем. — я легко согласился. — Могу впечатать ей мелодию в разум в любую ночь.       — Сделай это обязательно. А у неё есть ещё такая музыка?       — Настолько хорошей, пока не было. Просто хорошая, каждую ночь. Порой лучше, порой чуть хуже, но стабильно хорошая каждый раз, когда она играет во снах.       — Брат, ты можешь взять меня с собой?       — Ты сама можешь это сделать, — я удивился.       — Увы, моя сила не подходит для мира снов. Без тебя я вряд-ли найду нужный сон, как и не смогу гарантировать безопасность спящего. Поэтому, я не имею права рисковать их жизнями для своего удовольствия.       — Это не проблема. Как только поправлюсь, так и сходим.       — Благодарю за это чудо. Итак, продолжим, — кивок на следующую кучу бумаг. — Решения всех судов Эквестрии. Я бегло просматриваю их, больше изучая общую динамику, чем вмешиваясь лично. Да и ты сам видел, многие пони приходят ко мне сами рассудить их конфликты.       Это да. — Я вновь страдальчески закатил глаза, вспоминая пять часов рассматривания разных конфликтных ситуаций, от большинства из которых мне хотелось головой побиться об пол! Настолько они были ничтожны и незначительны, чтобы мы уделяли им внимание. Вроде, действий парочки братьев аферистов, Флима и Флэма, которые «честно» разводили наивных пони на их собственность, будучи чистыми перед буквой закона, но обманывали его дух. Или, как в случае раздела наследства среди родственников, которые не смогли сами его поделить. В общем, в случаях, когда всё не слишком очевидно в плане духа закона, а не его буквы, а для нас всё совершенно ясно. Стоит только взглянуть на разумы спорщиков, чтобы выявить истину. Да и вообще, количество судебных заседаний по стране было мизерное, учитывая более чем трехсот миллионное населения Эквестрии. И десятую часть из всех дел сестра разбирала лично. И, как оказалось теперь, просматривала и все остальные тоже, только опосредованно.       — Остальным мы займёмся позже, когда закончим с этими документами. — и ведь это даже не четверть всех бумаг в этом кабинете. — С чего начнём для разминки?       — Давай с донесений. — предложил я. — Интересно почитать о разных необычных происшествиях. Сможем потом слетать и глянуть на самое удивительное.       — Я не рассчитывала увидеть нечто по-настоящему интересное, — охладила мой порыв сестра. — По статистике, это случается раз в семьдесят три дня, а здесь материалы только за три последних. Сам можешь подсчитать вероятность.       Я подошёл к стопке, разглядывая корешки отчётов и, наконец, заметил.       — Для тебя, возможно, но для меня мир словно шкатулка с драгоценностями, каждую из которых так интересно рассматривать. После тысячи лет одиночества, даже самые банальные вещи меня порой захватывают по-настоящему.       — Тогда приступаем.       Не сговариваясь, мы вместе уселись в одно большое кресло у стены, обнялись и, прижавшись друг к другу, принялись читать. Наши тела соединили тысячи тончайших духовных связей, позволяя нашим разумам общаться на огромной скорости, обмениваясь прочитанным и почти сливаясь в одно целое. Мы чувствовали друг друга сейчас, как часть самого себя. Просто не передаваемое ощущение блаженства единства и гармонии, рождённое в полном доверии. Это позволяло нам использовать опыт друг друга и перенимать знания на прямую, на порядки ускоряя моё обучение, ведь мне столько ещё надо наверстать.       Под действием нашей магии, листы взмывали в воздух, двигаясь один за другим перед нашими глазами, так что создавалась иллюзия бесконечного свитка. Тратя на каждый лист одну-две секунды, мы успевали изучить и обсудить информацию и одновременно перекинуться парой мыслей перед тем, как следующий документ занимал его место. Сестра параллельно создавала распоряжения, если того требовала ситуация, и отправляла их по адресам во вспышках своей золотистой магии.       Работа была не скучная и довольно интересная. По большей части, Селестия учила меня управлять государством, из-за чего темп её собственной работы сильно замедлялся. Хотя, постепенно аналитические возможности моего разума включались в непривычную тему, дополняя возможности сестры и разгоняя процесс с каждой минутой всё быстрее. Я адаптировался к новым задачам, задействуя всё большую часть своего разума и с каждой минутой получая от процесса всё больше удовольствия. Вот это была настоящая работа на благо нашего мира, а не бездарно потраченный день. Тем более, что мы были вместе и наконец-то могли свободно общаться, навёрстывая эту тысячу лет одиночества. Мы снова узнавали друг друга после очередной метаморфозы, которую претерпели наши личности в очередной раз.       Если так подумать, то Луна и Селестия кардинально изменялись раз восемь до моего заточения на луне, после чего ночная принцесса, а потом и я, сильно поменялись ещё не один раз. Так что я так же далёк от изначальной Луны, как и она с детства и до изгнания. Может, действительно вернуть себе это имя? Надо будет подумать.